В предчувствии будущего

Вернувшийся из очередной командировки шеф был странен. Он был напряжен, он о чем-то упорно думал, и эти его размышления можно было бы списать на очередную считаемую комбинацию или затеянную игру. Можно было бы, но… Но полковник Афанасьева точно знала, что это не так. Знала, как теорему Пифагора. Хотя подтвердить это знание ничем не могла. Но это было именно знание. Бестужев все дни, прошедшие с момента возвращения, словно прятался от своего зама, и ей это в итоге надоело. Вот прям хуже горькой редьки осточертело. В пятницу вечером она нарисовалась в кабинете Бестужева без стука и приглашения войти. Без стука неизменных шпилек – фактически на носках – она прошла к столу, присела и потребовала: - Излагайте, товарищ генерал! - Лен, давай уже на «ты» и «Граф», - отрываясь от документов, попросил Бестужев. - Свет, - жестко поправила Афанасьева, - Свет и Петр. «Петь» сегодня не жди и «Графа» - тоже. Ибо до Графа, такого, как когда-то нарисовала Натали, тебе сейчас как до Луны. - Почему? - опешил Бестужев, даже не обидевшись: слишком жесткий и крутой нрав Афанасьевой был ему хорошо известен. - Потому что ты даже доверять, а не то, что верить, - медленно подбирала слова Светлана, - не научился. Молчи! – потребовала она, понимая, что визави хочет что-то сказать. – Я не оспариваю твоих профессиональных навыков – это нелепо, ты и сам все про себя знаешь. Я даже не буду спорить, что ты почти все можешь сам. Только ключевое в этом во всем слово «почти». А теперь, пока я пойду варить нам кофе, ты подумай, что мне скажешь сейчас, потому что я спрошу: Петр, что стряслось? Светлана даже не успела включить кофеварку, когда из кабинета вылетел Бестужев. Вылетел злой, взъерошенный и нахохлившийся. По-хорошему злой, взъерошенный и нахохлившийся. Очевидно, слова Светланы он переварил мгновенно, и выводы сделал верные. - Отставить кофе! – скомандовал он. – Едем в ресторан! - Ну, едем, - хмыкнула Афанасьева, выходя в свой кабинет и тут же возвращаясь с сумкой, - едем. Барин изволит ужинать? - Барин изволит на берегу думать, - хмыкнул Петр в тон Светлане. – Прошу! Дорогу до кафе Петр промолчал, заговорив только, делая заказ. И своим заказом он перемешал все планы Светланы: если изначально она собиралась попросить что-нибудь гриль, то после селедки с картошкой и водки, заказанной Петром, ей осталось только попросить повторить заказ и для нее. Петр хмыкнул и заговорил. Он рассказывал о совещании в Петербурге, рвано, прыгая с события на событие, а Света, прикрыв глаза, вспоминала город, умеющий радовать случайными встречами, неожиданными ракурсами и совершенно дивными подарками. Все, что Петр рассказал о совещании, выглядело штатным и обыденным. Абсолютно штатным и обыденным. И Афанасьева никак не могла понять, что же довело генерала до состояния полупаники в мыслях. - А потом я решил прогуляться по Петроградской, - сообщил Петр. - Только не говори, что тебя на Малый занесло, - Светлана распахнула глаза, сама только что мысленно прошедшая по этому проспекту от Ждановской набережной до Пионерской улицы. - Занесло, - усмехнулся Петр. – И знаешь, что я там увидел? - Знаю, Петр, отлично знаю. Для полного счастья тебя с таким погружением в прошлое должно было занести уже в Москве на Боровицкую. И я не про башню. - Занесло, - снова усмехнулся Петр. - С таким счастьем и на свободе, - хмыкнула Светлана и, покопавшись в смартфоне, протянула его Петру. – Запись сам запусти! Петр недолго повозился с устройством, но в ресторанном кабинете стояла тишина. И только когда он щелкнул кнопкой громкости, в помещении раздалось: - Первый флешмоб, перешедший в мейнстрим, Первые посты и комменты к ним. Советский первый интерактив, Петр запись выключил, с каким-то страхом посмотрел на Светлану и признался: - Полковник, я начинаю вас бояться! - Поздно, - теперь уже усмехнулась Светлана, - поздно бояться. Бояться надо было тогда, когда ты напыщенным индюком настоятельно требовал под подписку о неразглашении прекратить наши с Натали художества на ФБ. А теперь остается только водочку пьянствовать и безобразия нарушать. Прозт! - Прозит, - стальным взглядом Петр посмотрел на Афанасьеву. – Вы – ленинградка? - Нет, Петр, просто я знаю и люблю свою страну. А сделана я… - Как и я, - улыбнулся Петр, выпивая. Очень поздней ночью, уже почти засыпая, Петр открыл тот самый сайт, художества на котором он требовал прекратить. Личная страничка уведомила звездочкой новой публикации. Петр подскочил с кровати, сон мгновенно пропал: новая звездочка могла означать начало новой игры. Он сел к столу, открыл сайт уже на стационарном компьютере и углубился в чтение… Лана, а писала именно она, в этом Граф был абсолютно уверен, в почти сказочной манере описывала приключение двух детей XXI века, оказавшихся в веке XX. Со всеми прелестями в виде аппаратов газированной воды, компостеров, незакрывающихся днем дверей, игровых автоматов и прочая, прочая, прочая. Она писала легко и светло, она писала весело и сказочно, и, читая нехитрые, неподбираемые и некомпонуемые слова, Граф знал точно: она ударит. Ударит мощно и сильно, не обозначая удар, а сразу же перенося кулак из точки в точку, додавливая корпусом. «Спасибо за предупреждение», - написал он в комментарии, под которым мгновенно зажегся лайк. Лана тоже была онлайн. Короткую препроводительную записку своего зама Граф читать не стал. Конверт с пометкой «вскрыть лично» интересовал его куда больше. В конверте оказались фотографии. Много. Разных. Очевидно сделанных в разное время. Очевидно сделанных в разных городах. Тематика была одна – музеи. Вместе с фотографиями оказалась еще одна записка. «Мы помним, - писала Афанасьева, - потому что у нас было это. А что, а самое главное, как, будут помнить наши дети?». План, на котором Светлана от руки расчертила примерную схему музея, Петр рассматривал с нескрываемым интересом. И только когда он сообразил, какое здание так лихо перепланировала Афанасьева, а также какие события предлагает освещать в каждом из залов, он едва не схватился за голову. Быстрым шагом миновав все пространство своего кабинета, а потом и приемную, он распахнул дверь в кабинет Светы. Та спокойно подняла голову от документов. - Здравия желаю, - улыбнулась она, а потом совершенно непонятно для маячившей за спиной Графа Ирки, добавила, - и всегда пожалуйста! - Ты понимаешь, что собралась экспонировать? – почти прокричал в лицо Светланы Граф. - Отлично понимаю, - Света едва заметно пожала плечами. – Память. Всю. Как она есть. Без купюр. Потому, что без прошлого нет будущего, как бы банально это не прозвучало сейчас. Потому что купюры в данном случае невозможны. И потом, это ТЫ, - Светлана интонационно выделила обращение, - а не я собираюсь это выставлять. Я так, мимо проходя, твои мысли на бумагу положила. Дерзай! А я лично обещаю пригнать на открытие этого музея табуны розовых улиток, сиреневых пони и радужных единорогов, сопроводив их всеми остальными сказочными героями и осыпав всех лепестками каштановых цветов. Удачи!