В плену красной нити

На самом деле они всегда были вместе. Просто…это не были те отношения между мужчиной и женщиной, когда оба смотрят друг на друга с тупым обожанием, а затем тупо обмениваются слюнями при поцелуях. А затем, разрывая поцелуй, шепчут тупые флаффно-любовные фразы друг другу на ухо… Нет, у них были совершенно иные отношения. Они были вместе ещё с начальной школы. Она — миленькая девочка с небесно-голубыми глазами и милой синей косой, спускающаяся по спине и до середины спины — ее было приятно наматывать на запустите и так сидеть, пока обладательница этой роскоши отчаяно краснеет. А он — взлохмаченные, словно молодой воробей после драки, хорошего телосложения и глазами странного цвета, который было невозможно определить — то темные, как загорелая кожа человека, то совсем светлые, почти белые. Они сидели за одной партой, вернее, сидели рядом. Она — около окна, а он — на расстоянии вытянутой руки. Они просто умели общаться, просто подружились на втором году обучения в начальной школе, когда их любимый сенсей, видя сплочённость этой парочки, позволила подготовить «парный» проект. И нарочно поставила двух ребят — Нагису Шиота и Карму Акабанэ — в пару. Так и стали общаться, стали дружить. Все делали вместе — ходили на обед, прихватив коробочки с бенто, шли домой (Карма нес портфель Нагисы, а Нагиса говорила, что это лишнее), иногда позволяли ходить друг к другу в гости — жили почти рядом, только надо было перелезть через общий забор, разделяющий их задние дворы. Над ними очень любили подшучивать и дразнить. — Тили-тили-тесто, жених и невеста! Нагиса сжимала рукав рубашки Кармы и уже чуть не плакала, пока Акабанэ, хрустя пальцами, готовился полезть в драку с обидчиками. И часто выходил из драк победителями, чтобы подойти и обнять плачущую Нагису, погладить по синей косичке и незаметно потереть болящую и кровоточащую ссадинку на ещё не очень острой скуле. А на выпускном, в конце обучения в начальной школе, они, десятилетние ребята, стояли рядом, сцепив свои мизинчики — это был знак того, что они навсегда останутся друзьями, даже если попадут в разные школы или классы. Чего, впоследствии, не случилось. Весной, в пору цветения сакуры, Нагиса вошла в класс с табличкой «1-C» и…обомлела. Около окна, уткнувшись в учебник, сидел знакомый мальчик с ярко-красными волосами и в школьной форме их школы. Почти взрослый, почти старшеклассник… Нагиса потрепала пальцами хвостик своей косички, покрепче сжала ручку портфеля и решительным шагом направилась к другу. — Карма-кун, ты тоже в классе C? Тупой вопрос, очень тупой. Но Карма не обиделся, не оскорбил — улыбнулся так широко, кивнул и в унисон ей ответил: «Да, «. На них не обращали внимания, всем было все равно, все общались со своими старыми знакомыми, с которыми когда-то встретили в начальной школе. А они улыбались друг другу — очень широко, тепло и…уже не совсем по-дружески. * — Нагиса-чан, расплети косу. Они сидели на крыше школы, с коробочками бенто на коленках. И, услышав просьбу друга, Нагиса поперхнулась, отчаянно кашляя и стуча себя кулачком в грудь, прямо по свисающему с шеи галстуку. Карма тут же дал ей пакетик с соком, слегка стуча подругу по спине. — Что? — переспросила Нагиса, когда наконец-то смогла откашляться. — Расплети косу. — спокойно повторил Карма, откладывая в сторону одноразовые бамбуковые палочки. Нагиса поджала губы, помешалась, а затем дрожащими пальцами потянулась к ленточке, скрепляющей волосы. Обхватила висевший конец, слегка потянула — и вот косичка ослабла, а лента упала на бетон крыши. Карма перехватил руку Нагисы и сам, поддевая пряди, расплел косу из синих, как чистое небо, волос. Они рассыпались синим водопадом по угловатым плечам Нагисы, обратили только-только начавшую расти грудь, коснулись концами холодного бетона. — Не заплетай их больше. — Почему? Карма хитро улыбнулся и сцепил свой мизинец с мизинцем Нагисы. — Тебе больше идут распущенные. А тем временем вокруг их мизинцев сплетались невидимая человеческому глазу красная нить судьбы…