Жизнь за жизнь

Ягами Лайт лежал на кровати и размышлял о том, как же он докатился до жизни такой. Нет, всё прошло по его плану, ему удалось осуществить план с арестом, Хигути и обменом тетрадями. Благодаря фальшивому правилу его и Мису избавили от подозрений. Всё, казалось бы, идеально. Если бы не одно «но». Пока Лайт был без своих воспоминаний о Кире, тетрадях и Богах Смерти, он совершил непростительную ошибку — влюбился в своего главного преследователя. Эл, Рюдзаки, да не важно, как он себя называл. Ясно было одно — Лайт втрескался в детектива по самые уши. Ягами прекрасно помнил следующий пункт своего плана — с помощью Мисы или Рэм убить Рюдзаки. Но сделать этого он не мог. Вот просто рука не поднималась. Он по-прежнему не знал настоящего имени Рюдзаки, но его легко могла узнать Миса. Однако Лайт так и не рассказал ей о закопанной в лесу тетради. Миса по-прежнему была без воспоминаний и без Глаз Бога Смерти. Тетрадь Лайт откопал сам, продолжал понемногу карать преступников, записывая имена на листах в укромных уголках и стараясь как можно чаще находиться в штабе, чтобы не навлечь на себя подозрения. Конечно, проще было поручить это Мисе, но в этом случае Рюдзаки так или иначе был бы убит. А этого Лайт допустить не мог. Ну какой глупый промах для Бога Нового Мира! Мысли Лайта вернулись на несколько месяцев назад. К тому, как всё началось. Они в очередной раз подрались. Рюдзаки, как всегда, настаивал, мол, ты — Кира. Лайт, как всегда, злился и отнекивался. В этот вечер как-то слишком много навалилось. Безумная усталость, недосып, страшно выводящий из себя Рюдзаки на другом конце проклятой цепи. И именно в этот вечер Лайт не выдержал и сорвался. После очередного раунда оба были в синяках и кровоподтеках, и Лайт буквально орал на Рюдзаки:  — Да чего ты от меня добиваешься? Неужели ты всех своих подозреваемых приковываешь к себе? Зачем всё это?! Рюдзаки с присущим ему спокойствием ответил:  — Я хочу контролировать тебя. Я хочу быть к тебе как можно ближе. Вот эта-то фраза детектива и сорвала Лайту крышу окончательно. — Ближе?! Ты хочешь, чтобы я был ближе? — с этими словами Лайт резко подошел к Рюдзаки и буквально вмял того в стену, заломив ему руки над головой. Их глаза буравили друг друга, а губы соприкасались. — Так я достаточно близко или надо еще ближе? — Лайт впился в губы своего врага жёстким поцелуем, вложив в это действие всё напряжение и ярость последних дней. Но самым удивительным было то, что Рюдзаки не только не попытался вырваться, он ответил на поцелуй. Нежности в их действиях не было от слова совсем. Это была альтернатива драке, их соперничество проявилось даже в этом — кто кого больнее укусит, кто дольше продержится без воздуха. Оторвавшись, наконец, от детектива, Лайт выдохнул: — Ты хочешь меня? — он и так прекрасно знал ответ на этот вопрос, но хотел услышать подтверждение. — Да, Лайт, — прошептал Рюдзаки. Его голос стал ниже, чем обычно, а зрачки расширились до невероятных размеров. Больше они не разговаривали. Лайт понял, что остановиться он не может, да и не хочет. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что они находятся в спальне, а там камер не было. Их никто не увидит. Ягами, не переставая покрывать поцелуями-укусами лицо и шею Рюдзаки, наконец, отпустил его руки и начал шарить руками под футболкой детектива. Тот, видимо, решив отдать инициативу, только постанывал и запустил руки в волосы Лайта, сильнее прижимая голову того к себе. Это заводило невероятно. Всё, что следовало дальше, Лайт помнил, как в тумане. Толчки, стоны, крики, вздохи — всё слилось воедино. Оргазм накрыл их одновременно, и оба обессиленно съехали на пол. Первое, что сказал Рюдзаки, придя в себя:  — Лайт, я всё равно тебя подозреваю. У Ягами не было сил не только возражать, но даже открыть глаза, он только фыркнул про себя: «Ну и чёрт с тобой, зато сейчас мы будем проводить время интереснее.» Он был прав, они стали любовниками и тщательно скрывали свою связь от остальных участников расследования. Днём никто не мог догадаться об их отношениях. Они по-прежнему расследовали дело Киры и не давали никому ни намека на какой-то другой характер своего взаимодействия. До поры до времени секс был подходящим способом разрядки — только желание и никаких эмоций. Обоих это устраивало. Пока в один прекрасный момент Лайт вдруг не осознал, что он начал испытывать к детективу какие-то явно не те чувства. Появилась непонятная щемящая нежность, желание быть рядом, обнимать, защищать. Чёрт знает что. Он пытался об этом не думать, но Рюдзаки не выходил у него из головы. Наконец, Лайт признал, что влюбился. Он не знал, были ли его чувства ответными, и вообще может ли это инопланетное существо по имени Эл испытывать чувства? Человеческие потребности — да. Рюдзаки ел, занимался сексом и даже иногда спал. Но мог ли он любить? Лайт решил, что пока не будет рассказывать, чтобы не запутывать ситуацию еще больше. Настал день Икс — поимка Хигути. В вертолёте Лайт прикоснулся к тетради и закричал. Что же он наделал? Как позволил чувствам захватить себя? Но он действительно Кира, и ему во что бы то ни стало надо вернуть себе права на тетрадь. Имя записано, Хигути умер от сердечного приступа. Из-за правила 13 дней Лайт отпущен на свободу. Всё, как и планировалось. За исключением любви. Как Кира, он не мог строить Новый Мир, ему мешал Эл. Как Лайт, он любил Рюдзаки, и не мог допустить его гибели. Напрашивался, конечно, один логичный выход. Отказаться от тетради, вернуть ее Рюуку. Убийства прекращаются, Рэм забирает вторую тетрадь в мир Богов. Дело Киры закрывается. Лайт начинает работать с Эл. И живут они долго и счастливо без Киры и тетрадей. Но Лайт, однажды придумав концепцию Нового Мира и уже немало сделав, не мог всё бросить. Это его цель, его призвание. Он не может вот так бросить Новый Мир на полдороге. Кто, если не он? Что же делать? Лайт не знал ответа на этот вопрос.