Братик, не надо.

      Я проснулся от сильного толчка.       — Вылазь, мы приехали, — Федор посмотрел на меня через зеркало. В его глазах читалась тревога. — У тебя точно все хорошо? Ты такой бледный, мне это не нравится.       — Да все нормально, я просто не ел с утра, вот и все.       — Ладно.        Я вышел из машины. Брат потянулся ко мне, чтобы поцеловать, но я проигнорировал его и пошел к дому.       Голова раскалывалась и безумно болела. Ноги стали ватными, было ощущение, словно вот-вот я упаду. Сзади послышался звук заводящегося мотора. Я обернулся и посмотрел на брата. Он быстро улыбнулся мне и поехал на работу. В последнее время он стал слишком много работать, но мне это только на руку. Чем меньше я его вижу, тем легче мне скрывать от него свои проблемы.       Я медленно зашёл в дом. Было тихо и спокойно. Лестница поскрипывала под моими ногами, и от этого голова разболелась ещё больше.       Дверь в мою комнату закрыта на ключ. Я не могу доверять брату, хоть и знаю, что он никогда в неё не зайдёт. У меня слишком много секретов и лишь в своей комнате я чувствую себя спокойно. Стены впитали все мои капли крови и слова сказанные в слух. Возможно это прозвучит параноидально, но мне кажется, что если кто-то зайдёт сюда, сразу узнаёт обо мне все. Я достаю маленький потёртый ключик и трясущимися руками засовываю его в замочную скважину. Дверь распахнулась и словно открыла портал в другой мир. Серая и мрачная комната. Бетонные ободранные стены разрисованы балонами с краской и завешаны плакатами со Stigmat'ой, Сметаной band, все теми же пилотами, Сектором газа и Цоем. На полу стоят алюминиевые и стеклянные банки. В одном из углов стоит электро-гитара подключённая к усилителю. Под окном лежит матрац с расстеленным постельным бельём. Рядом с ним стоит небольшой журнальный столик, на котором лежит ноут, пару общих тетрадок, пачка сигарет Marlboro и стеклянная пепельница. Около двери стоит передвижная вешалка с вещами, а рядом с ней сидит большой плюшевый медведь, который потускнел и был испачкан высохшей кровью. Широкий подоконник был накрыт пледом и около подушки лежала книга «Дом в котором» покрытая пылью, как и все в этой комнате.        Я медленно стянул с себя вещи и пока дома никого нет пошел в душ. Холодная вода привела меня в чувства, стало немного легче. Я чувствовал как мои поры очищаются от сегодняшнего дня. Я словно первый раз за день смог вдохнуть полностью. В последнее время мне это удавалось крайне редко.       Пробыв в ванной больше трёх часов я вылез оттуда. Сегодня был на удивление мерзкий день, но почему-то мне захотелось прибраться в комнате. Я думаю понятно, что это я делаю крайне редко. Все шло прекрасно, я вымыл пол, вытер пыль, постирал и перестелил бельё, отдраил медведя от крови, хотя на нём остались бледные остаточные пятна, собрал по пакетам, вынес и выкинул весь мусор. Всю уборку я решил закончить финальной стиркой вещей. Я отсортировал их по свежести, по цвету (хотя в последнее время почти все цвета отчаянно пытался вытеснить чёрный) и по важности. Стоя в ванной и выворачивая вещи, я не заметил как из кармана брюк что-то выпало. И лишь когда я запустил машинку я увидел маленький пакетик. У меня пересохло в горле, голова пошла кругом. В пакетике была одна розовая таблетка.       — MDMA…– тихо прошептал я. Но откуда? Я уже несколько дней не употреблял. Хотя, плевать.        Я медленно поднял пакетик и открыл его. Тонкими пальцами я достал шероховатую таблетку. Я посмотрел в зеркало. Худое лицо, отросшие волосы, синяки под глазами, белки все красные, а глаза словно стеклянные. Господи, какой кошмар, как только люди смотрят на меня без рвотных позывов? Я же словно ходячий труп. Неужели я так правдоподобно вру? Мне стало противно и я закинул таблетку в рот.       Тихими и лёгкими шагами я прошел по коридору в комнату. Я закрыл её изнутри и прильнув к стене, медленно сполз к полу. Я не знаю как долго я так просидел, но на часах уже было десять. В ушах появился шум. Звук часов словно стал более резким. Стук собственного сердца я слышал, словно приложил к нему фонендоскоп. Рисунки на стенах стали ярче и контрастнее, а запах свежего белья и средства для уборки ударили в ноздри. Конечности и мышцы челюсти стали неметь. Все вокруг кажется безумно новым и прекрасным. Я резко встаю и подхожу к ноуту. Я чувствую что вот-вот все начнётся. Мои руки сами включают музыку, и тело начинает двигаться в такт. Я не чувствую ничего кроме безумной эйфории…

***

      Рано или поздно, все имеет конец. Тело начинает болеть, словно я протанцевал не несколько часов, а несколько дней. Во рту ужасно сухо, голос сорван, мне даже вдохнуть больно. Музыка орёт так громко, что я глохну и не выдерживая, вырубаю ноут. Чувство эйфории отступило, оставив после себя лишь пустоту. Все вокруг уже кажется не ярким и красочным, а наоборот — стены стали ещё серее чем были до трипа, воздух был забитый, а я весь мокрый и истощенный марально и физически. Пришлось открыть окно. Выйдя из комнаты, я обнаружил, что брата ещё нет дома, хотя уже почти третий час ночи. Опираясь о стену, я дошел до ванны, вновь залез в душ, и чуть не потерял сознание.       Когда я вернулся в комнату, на часах стрелки показывали пятнадцать минут четвёртого. Я был слишком вымотан, и упал практически без чувств на свое лежбище, которое в данный момент казалось самым лучшим и мягким на свете.