Влюбляет не голос

      — Секунду, — девушка полезла в клатч и, нащупав гладкую бумажку, протянула ее Рихарду. — Вот, билет на концерт Rammstein, — гордо произнесла она.       Не успел он удивиться неожиданному совпадению, как тут же впал в недоумение, увидев так называемый «билет».       — Йена, это…реклама суши.       — Что?! — значит, ей не показалось, что после того, как сумка побывала у Ханны, билет как-то изменился. Но допустить такой продуманный ход с подменой она даже не подумала. — Вот же дальновидная гадина!       — Ты мне точно что-то недоговариваешь, — усмехнулся Рихард, подозрительно уставившись на нее.       Йена поняла, что, поддавшись эмоциями, нечаянно обрекла себя на рассказ всей правды.       — На самом деле…на концерт я ехала не на автобусе, а с двоюродной сестрой, в семью которой попала из-за смерти папы. Нам обеим подарили билеты, а ей вдобавок еще и долгожданный шанс избавиться от той, с кем приходилось делить родительское внимание. На стоянке она проводила меня в туалет и, пока держала клатч, вытащила оттуда телефон с билетом, засунув, видимо, вместо него ту рекламную хрень про суши, лишая тем самым всякой возможности попасть на концерт! Брошенная на дороге и не знающая этой подлости, я решила, что любым способом доберусь до Берлина, чтобы исполнить мечту — услышать прекрасный голос Тилля со сцены. Теперь же…можешь высадить меня, Рихард. Больше нет нужды туда ехать.       Слова о Тилле неприятно кольнули Рихарда. «А мое имя не знает…» — обиженно думал он, разрываясь между желанием осуществить мечту девушки и ревностью.       — Ты услышишь его, — решительно сказал мужчина после долгих пяти минут раздумий, возвращаясь на трассу.       — Но как? С моим то «билетом» вместо разрешения на вход я разве что подзатыльник получу.       — Предоставь мне все заботы и не беспокойся об этом.       — Ого! Никогда еще удача так не баловала. Крепко-крепко обняла бы тебя, да вот только в аварию попасть не хочется.       — Ты не надейся, что я забуду о том, что ты задолжала мне объятья.       Смех девушки стал громче, как и сердце Рихарда.       — Знаешь, глядя на тебя со стороны, никогда бы не подумал… — не довершив фразу, он сделал глубокую затяжку и, отвернувшись, выпустил клуб серого дыма. Тот медленно растаял в знойном воздухе.       — Я не всегда была слепой. В какой-то момент головные боли участились, а зрение начало ухудшаться. В силу возраста должной настороженности это не вызвало. О проблеме папа узнал, когда один одноклассник сказал мне: «Не смотри на меня, ты страшная!» В тот же день со слезами я подошла к отцу и спросила, действительно ли это так. К тому моменту видимость уже с трудом позволила заметить ужас на его морщинистом лице. Врачи диагностировали запущенную стадию гематомы. Тьма медленно пожирала поле моего зрения, и скоро я провалилась в сон…самый страшный сон, у которого нет конца. Многие мечты стали непосильными…например, вождение машины. Но я все еще могу представлять образы со слов, хотя многое…забывается.       — По чему скучаешь больше всего?       Йена задумчиво припала к спинке кресла.       — По закатам. Мне уже очень тяжело их вспомнить. Свой первый закат я увидела лет в шесть или семь, будучи на берегу моря с отцом. Он рыбачил, а я собирала разноцветные камушки и ракушки, носясь босиком по нагретому песку. Чайки, кружащие над морем, звонко оглашали криками небо. Замечая движение в воде, они торпедами пикировали вниз, крадя у папы потенциальную добычу…       Рихард увлеченно слушал Йену, представляя ее маленькой. Жаль, что она не может вместе с ним наблюдать клонящееся сейчас к горизонту солнце…или…сможет, если он немножко ей поможет?       Свернув с дороги, он заглушил двигатель и выбрался из машины. Дверь со стороны Йены открылась. Мужчина по-джентельменски взял ее руку, закинул на свое плечо и ловко спустил на землю. Потом, приобнимая, провел по щекочущему высокой травой полю подальше от шумной дороги и остановился напротив яркого пятна, окрасившего небо в бледно-алый цвет.       — Что мы делаем? — полюбопытствовала она, щурясь от ветра.       — Ты сказала, что для представления чего-то нужны слова. Поэтому я хочу описать тебе закат.       Внутри все затрепетало. Затаив дыхание, девушка с замиранием слушала глубокий голос Рихарда, не веря, что он и впрямь делает это для нее.       —…Ну, черновласка, у меня получилось?       Йена широко улыбнулась и закивала, часто шмыгая носом от подступивших к горлу слез.       — Никто еще не делал этого для меня.       — Я сделаю все, чтобы видеть твою улыбку чаще, — он заступил за спину девушки, нежно собирая растрепанные ветром черные волосы в косичку. А, закончив прическу, наклонился и прошептал:       — Хочешь докажу тебе, что ты можешь больше, чем думаешь?       Не успела та ответить, как Рихард подхватил Йену на руки и понес к машине. Но посадил не на пассажирское место, а на водительское.       — Ты поведешь, милая, — сказал он, садясь с другой стороны.       До тех пор, пока Рихард не отрегулировал расположение сиденья по ее росту и не объяснил расположение педалей и их назначение, Йена думала, что он шутит.       — Я буду помогать контролировать направление.       Крохотная кисть руки, до побеления сжимавшая руль, расслабилась, очутившись под большой теплой ладонью. Этот контакт значительно прибавил девушке уверенности. Чувствуя, что он верит в нее, она сама поверила в себя.       — Выжми педаль тормоза, — скомандовал мужчина.       — Готово!       Оценив неподдельный азарт в прозвучавшем слове, он переключил режим коробки передач, выступая в роли второго пилота.       — Теперь медленно отпускай ее, а затем перемещай ногу на педаль газа.       Машина послушно тронулась. С помощью Рихарда девушка вырулила на пустынную трассу.       На прямом участке дороги мужчина, опьяненный желанием стереть у Йены ощущение зрительного изъяна, предоставил ей полную свободу, убрав руку с руля.       — Это невероятно, Рихард! Н-невероятно! — радовалась она, точно ребенок, угощенный килограммом любимых конфет.       Разделить ее восторг помешал силуэт, внезапно появившийся впереди.       О том, кого увидел, Рихард умолчал, чтобы не пугать Йену, беспокойство которой наверняка могло бы закончиться кюветом. Однако сокрытое вскоре все равно заявило о себе пронзительными мигалками. В зеркале заднего вида нарисовалась преследующая их полицейская машина.       — Мы что, подцепили на хвост копа? — с беспечным весельем проговорила Йена, забавляя мужчину.       — Да, но это и не удивительно. Тут просто водитель слишком красивый, вот он и гонится, чтобы поближе его рассмотреть, — краснея, девушка отмахнулась, мол, не преувеличивай. — Думаю, стоит притормозить и дать ему шанс.       Едва они съехали на обочину, остановившийся позади полицейский выскочил из авто, и, держа в руках бумажку с ручкой, подбежал к ним с горящими глазами.       — Рихард Круспе! — только и выпалил он, борясь с одышкой, вызванной излишним весом. Ноздри широко раздувались, как у загнанного коня. Поблескивающие капли пота сползали со лба, застревая в густой бороде, маскирующей второй подбородок.       — Подожди-ка, — оставив Йену, мужчина выбрался из машины и отвел копа подальше, молниеносно распознав в нем фаната.       — Вы простите, что я с мигалками за вами…моя дочь…большая ваша фанатка, вот, — он протянул листок, — распишитесь пожалуйста.       Рихард молча выполнил просьбу.       — Спасибо! Вы лишили меня мучительных поисков подарка на ее день рождения! — счастливый коп подошел к нему ближе и негромко добавил, чуть гудя в нос:       — Надеюсь, с правами вашего водителя все в порядке?       Тот кивнул и невозмутимо удалился. Девушка перебралась на пассажирское сиденье.       — Он знает тебя? — спросила Йена, когда Рихард вернулся за руль.       — Да…старый знакомый.