Смерть равняет всех

      Дождь льёт, не прекращаясь, а люди, которые стоят группой на кладбище, кажется вообще его не замечают. Только чёрные зонты над головой держат и молчат.       Тишина не прекращается даже тогда, когда все подходят к гробу, который лежит в свежевырытой яме — никто не плачет, не кричит, не жалуется на женщину-судьбу, которая так несправедлива.       И только две обнимающиеся фигуры стоят в стороне, будто бы всё это их не касается. Маленький альфа стоит и обнимает омежку-брата. Его лицо невозмутимо, в то время, как омега беззвучно плачет, уткнувшись в чужую шею. — Нуки, как же мы теперь…будем, — договорить омеге не дают, альфа цыкает на брата. — Лучше, чем раньше, Минни, она больше нас не тронет. Мёртвые не умеют мстить. — омега жмурится и жмётся ближе к брату, ища поддержки и защиты. И находит. Всегда находил.       Пак Нуки — альфа-близнец, который родился на пятнадцать минут раньше, чем его младший брат-омега Пак Чимин. Они плод запретной любви гуля и человека, они грех в чистом виде, но тут не помогут даже молитвы.       Мать близнецов, Пак Джиен, была женщиной строгой и много требующей. Отец Пак Минжи был гулем. Родители малышей до последнего верили, что их дети будут одноглазыми Королями, но судьба рассмеялась им в лицо.       Как могут получится столь могущественные существа у человека и гуля ранга А, который даже порой собственную добычу удержать не может, её забирали более сильные гули. Но их не остановил этот факт и, когда дети немного подросли они приступили к их тренировке.       Сделать из кого-то того, кем не является от рождения, невозможно, но малышам этого не объясняли, заставляя по несколько часов тренироваться на заднем дворе и сражаться друг с другом.       Нуки сразу это возненавидел, ведь черт побери, его брат омега, а он — альфа, он должен его защищать, а не наносить увечья. Нуки потом всегда долго сидел в детской, обнимая брата и выцеловывая каждый синяк и ссадину на омежьем тельце с тихим: «Прости меня, Минни» или «Всё закончится, поверь мне».       Чимин от рождения был слабым хрупким, а по прошествию десяти лет сразу было видно, кто из близнецов альфа. Нуки всегда старался защищать и оберегать брата по возможности, даже, когда мать наказывала их за то, что он слишком «плохо работали» и оставляла без ужина, то КиКи, как его ласково называл Чимин, тихонько проскальзывал на кухню утаскивая оттуда как можно больше еды для брата.       Наблюдать за улыбкой Чимина было единственной отдушиной Нуки, и маленький альфа из кожи вон лез, чтобы брат улыбался чаще.

***

      Два года спустя.       Альфа из-под чёлки наблюдает за братом, что усиленно что-то рисует в блокноте и решает не отвлекать его от занятия. Нуки подходит тихо, словно тигр, приближается к своей добыче, и заключает хрупкое омежье тельце в объятия.       Чимин улыбается и прижимается спиной ближе к крепкой альфьей груди. Нуки и Чимину всего 14, а альфа уже выглядит как бог и хрупкому, и щуплому омежке кажется, что он просто хилый уродец, хотя сам Нуки считал, что красивее Чимина нет омеги ни в этом городе, ни в мире, ни во вселенной.       Омега делает вид, что ничего не произошло и продолжает копировать образ цветов на лист с помощью красок.       Нуки целует чужой загривок и зарывается носом в рыжие волосы брата глубоко вдыхая естественный приятный аромат лимона. Нуки не сомневался в том, что Чимин его омега. Его. Предназначен судьбой, их души связаны красной нитью, которую ничто не разорвёт.       И как-то плевать, что это аморально.

***

      Близнецам 17. Оба изменились. Нуки подкачался и вытянулся в росте, покрасил волосы в фиолетовый и его природная альфья мужественность очень тонко граничила с округлыми подростковыми чертами.       Чимин не отстал от брата. Бёдра стали более пышные, а изгибы тела более плавные и аккуратные. Омега тоже вырос, но все равно доставал Нуки только до плеча. Сейчас оба близнеца сидели в ванной, и альфа вел мочалкой по шее брата, когда тот подал голос. — Нуки, это ведь было здесь? — Альфа в миг мрачнеет, но молчит, а Чимин вздыхает и прислоняется к мощной груди. — Сначала она. Потом отец. Мы остались одни, КиКи, — омега поворачивает голову, заглядывая в омут чужих глаз. — Он в этих глазах тонет и если бы смерть, то только из этих рук, если бы в отсылку на самый дальний остров мира, то только вместе.       Они идут в комплекте, такими их создала природа, только друг для друга. — Мы не одни, Минни, мы есть друг у друга и это самое главное, — альфа целует чужой загривок, чуть прикусывая. Нуки скользит руками по нежному телу вниз и замирает на впалом омежьем животе, слыша судорожный вздох брата.       Альфа ведёт руками ниже сжимая омежьи бедра и чувствуя, как собственный член дернулся.       Неправильно. Грязно. Порочно. Но, чёрт побери, так желаемо и вкусно.       Нуки губами к чиминову плечу припадает и нежную кожу засасывает.       Чимин его, Чимин для него. Для его собственнических меток на сахарном теле и бархатистой коже.       Омега дугой выгибается, когда чувствует чужие руку между своих бёдер. Улыбается и поворачивает голову в бок, губы, альфы находит и целует, целует, целует. Они всегда так делают вплоть до того момента, когда губы, припухшие, болеть начинают.       В Чимине до оебинения горячо и Нуки утробно рычит, как зверь, что добрался до сочного куска мяса, которое истекает кровью. Нуки также, как и зверь, он готов Чимина сожрать, полностью не оставляя ни единого кусочка, ибо это его, полностью и до последней частички. — Нуки, быстрее, глубже, — то и дело срывается с пухлых чиминовых губ.       Они трахаются прямо в ванной и, кажется, что даже очень своеобразная поза их не смущает. Чимин держится за бортики и сам бедрами назад подаётся, на член насаживается, стонет громко показывая, как же ему, блять, хорошо.       Какофония из стонов, рыка и шлепки двух тело — это то, что каждый из них готов слушать вечно. Потому, что так… правильно?       И не понятно, кто из них первым произносит: — Я люблю тебя.

***

      В клубе «Golden Bloom» веселье идёт полным ходом. Биты рвутся из колонок и отбиваются от стен. Люди танцуют и пьют алкоголь, один бокал которого стоит месяц снятия однокомнатной квартиры для студентов, но откуда собравшейся тут элите знать, ведь набитые до отвала кошельки приятно оттягивают карман. Тут лишь элита, как молодёжи, так и людей постарше, но ни менее богатых и голодных до чужих тел и взглядов       Намджун глубоко затягивается и выпускает клубы никотинового дыма прямо в лицо сидящей на его коленях омеге, безмолвно показывая тому, чтобы тот проваливал. Альфа не сдерживается и на последок шлепает омегу по силиконовой заднице.       Тот в ответ лишь морщится, но всё-таки встает и уходит.       Альфа ещё раз затягивается, скуривая сигарету до фильтра, потом выбрасывает окурок в пепельницу рядом, и встает с кресла, на котором сидел до этого и идёт к выходу из VIP-комнаты.       Его сегодня еще ждут кое-какие дела, ведь расслабиться все равно не удалось. — Поиграем, следователь Ким?