Здравствуй, и прощай.

Когда машина остановилась возле дома Юнги, он все ещё спал. Мужчина мягко улыбнулся, будто своему сыну, и разбудил Мина, от чего тот рефлекторно дернулся, выглянув на улицу через открытую дверцу, удивленно про себя отмечает, что он находится во дворе Тэхена. «Что за...» - начинает размышлять парень, но его мысли перебивает этот самый мужчина. -Вы можете встать? Если да, то попрошу вас отправится к своему другу. Юнги слабо кивнул, и вылез из машины. Было немного трудно удержаться на ногах. Казалось бы, чего тут особенного, просто нос разбили, но что-то ему было слишком плохо. Он направился к подъезду, под прожигающим взглядом мужчины, из-за которого Юнги невольно съежился. Почему меня отпустили, и привезли к Тэхену? А вдруг они что то с ним или Чонгуком сделали? Он отгоняет дурные мысли куда подальше и идёт к квартире. Постучав, он долго не слышит хотя бы шуршания с той стороны двери. Тишина... То чего так сильно боялся Мин. Мелкая дрожь пробивает тело Юнги, а липкий страх сковывает. В этот момент на этаж поднимается лифт. Юнги поворачивает голову и видит Тэхена, что смотрит на Мина таким же взглядом как и сам Юнги на него. С большим облегчением что и с Тэхеном, и с Юнги все хорошо.

***

Спустя неделю после его странного освобождения из плена, он все так же сидел дома. Что-то препятствовало ему просто пообщаться, с того самого дня, когда встретил Тэхена на лестничной площадке, он не проронил ни слова. Это настораживало всех. Но самому Мину было будто плевать. Первые три дня ему каждую ночь снятся странные сны. В первый день ему приснился, скорей всего, летний день, он, будучи маленьким, качался на качелях, а рядом с ним какой- то немного пухлый мальчик. Они весь день играли и веселились, так будто они самые настоящие друзья. Но Юнги не помнит его. Он не знает этого мальчика. Он не до конца понимает кто это, но мальчик из сна слишком напоминает ему того Чимина из бара, где они встретили его День Рождения. На второй день ему снова снится сон с непосредственным участием этого мальчика, но он, уже будто обращаясь к самому Мину через сон, говорил: «Ты действительно забыл меня Юнги-я? Ая-я-яй Юнги-я плохо поступаешь...» - он немного протягивал гласные, из-за чего это быстро раздражало. Проснувшись, Юнги опять не понимал. Кого он забыл? Кто этот мальчик? Почему он знает его имя, в конце концов? Все это настораживало Юнги, он будто общался с кем-то, кто давно умер, через сон. Но никого с такой внешностью он не помнит в своей семье. Третий сон был самым непонятным, после него он перестал видить их, а странный мальчишка больше не приходил. На четвёртый день, ему также ничего не приснилось. Но в голову стукнуло нелепая догадка, которую он хочет проверить. «Пак ...BIGHIT.... Детство...Провал в памяти...» Все это крутились в голове, ровно до тех пор, пока Мин не решил поехать туда, откуда еле спасся. Прямо в BIGHIT. Уже в холле он столкнулся с первой проблемой - охранниками. Они никак не хотели его пропускать, поэтому он решил идти вабанк. - Да вы хоть знаете к кому я?!? Я иду к Паку, моему парню!! А вы мешаете мне пройти. Уйдите иначе я буду вынужден доложить ему о вашем поведении. Как только речь зашла о Паке, лицо охранника смягчилось. Ни для кого не было секретом что он был не традиционной ориентации, поэтому он пропустил парня, легко поверив его словам. Когда Юнги поднялся на самый верхний этаж, он встретился с другой проблемой. Что сказать Чимину, если конечно его догадка верна? Просто зайти, и в лоб сказать, что он вспомнил все? Он не знал, поэтому совершенно без плана вошёл в кабинет директора. На двери висела табличка "директор компании BIGHIT" и ниже строчкой "Господин Пак". Совершенно без колебаний он открыл только дверь, а вот потом он начал осознавать весь абсурд этой ситуации. Ведь в кресле может оказаться не тот Пак, а совершенно другой. Этого он не отрицает, но и принимать не хочет. Поэтому все же проходит внутрь кабинета. Он был, безусловно, красивый, и это ещё мягко сказано. Он являлся эстетикой в чистом виде. Все сделано в черно-белых тонах. Если окна, которые были в пол и, казалось, что через них можно было увидеть весь Сеул, были белые, то тюль чёрным. Если стены, пол и потолок тоже были белыми, то ковёр, лежащий перед неизменно белым диваном, был чёрным. Последнее, на что он обратил внимание Юнги - это широкий, идеально убранный, черный стол, а перед ним, повернутый спинкой к двери, чёрный стул. На секунду Мину показалось что из-за спинки кресла торчали розовые волосы, но он все же решил что ему показалось. Однако, в эту же секунду, со стороны кресла послышался голос, немного хриплый, но такой казалось... родной ? Юнги не понимал почему так кажется. - Ну, здравствуй, Мин Юнги, задолжавший мне кругленькую сумму, - в голосе слышна капля издевки, но сказано это было как-то нежно. Кресло поворачивается, и Юнги будто онемевает от увиденного. В кресле сидел тот самый Пак. Пак Чимин. Сейчас у него розовые волосы, он одет в чёрную, шёлковую рубашку, с расстегнутыми пуговицами так, что можно увидеть острые ключицы парня. Сверху приталенный пиджак, который только подчёркивает его идеальные формы. Того пухлого мальчика из сна, тут совершенно не узнать. Когда Чимин встает из-за стола, Юнги видит нереально худые ноги в чёрных обтягивающих джинсах. На ногах красуются чёрные, лакированные туфли. Сказать что Юнги в шоке, ничего ни сказать. - Ты... Это все таки ты глава BIGHIT... - Как видишь, да, - сдержанно отвечает Чимин, после продолжая. - Ещё в детстве, помнишь? Я рассказывал тебе, что отец хочет передать мне компанию. Но так получилось что он передумал, а я, ну, уж слишком сильно хотел её получить. Поэтому, сейчас он тоже работает в компании, но на другой должности... - И как бы не взначай договаривает. - Кстати, это он тебя подвез до твоего голубоволосого друга. Наконец, он поворачивается к Мину лицом и стремительно подходит к старшему, от чего тот ненадолго теряется. Чимин наклоняется к уху Юнги, и обдавая его жаром, спрашивает: - И как же ты будешь мне долг возвращать? - Я сюда пришел не про долг разговаривать, Мин-и, —немного отойдя, говорит Мин, и пронзительно смотрит. - А я думал, когда же ты вспомнишь, Юнги-я, — ухмыльнувшись, не остался в долгу Пак.