Слишком влюблён

Да, ей больно. Нет, она не будет плакать. Но губы, как назло, слегка подрагивали, когда Адриан в который раз нежно держал её за плечо, смотрел на неё своими прекрасными изумрудными глазами, благодарил за помощь и… говорил, какая она хорошая подруга. Почему-то именно сейчас она поняла, что у неё нет шансов. Никаких. Но сердце не соглашалось с головой и упорно отказывалось отпускать любовь, хотя надежды на счастливую жизнь с тремя детьми и хомячком улетучились. Из-за этого девушку начало заполнять отчаяние, подстрекающее слёзы подступать к глазам, и Маринетт обязательно выдала бы своё состояние, если бы не вовремя подоспевшая подруга, которая утащила брюнетку в уборную под предлогом размазавшейся туши. – Девочка моя, не волнуйся, нам же не в первый раз, да? – Алья начала рыться в сумке в поисках салфеток. – О чём ты? – как можно беззаботней спросила Дюпен-Чен, хотя голос заметно дрожал. – Маринетт, я не такая слепая, как этот осёл, и, хвала небесам, заметила твои дрожащие губы, а то ещё секунда – и ты разрыдалась бы прямо перед Агрестом, - Сезер наконец достала средство гигиены и начала поправлять подруге макияж. План был безупречен. Утром Алья пришла к Маринетт домой аж в 7 часов утра, чтобы накрасить и подобрать одежду для школы. Сегодняшний день должен был стать идеальным, ведь именно в этот раз брюнетка поддалась на уговоры шатенки, собрала в кулак всю свою уверенность и решилась позвать Адриана в кафе. Всё складывалось как нельзя лучше. Блондин ещё в понедельник подошёл и попросил поправить сделанную ею шляпу, из которой выпало перо во время фотосессии (уже от мысли о том, что сам Адриан снимался в её творении, у Маринетт закружилась голова), а сегодня девушка как раз собиралась вернуть аксессуар, а вместе с тем пригласить на свидание… У Дюпен-Чен снова пронеслось в голове, как она протягивает парню её мечты коробку с шляпой, изо всех сил не даёт розовому туману заполнить мысли и, слегка заикаясь (даже немного меньше, чем обычно), сказала, что теперь "шпяла" в порядке, после чего незамедлительно покраснела. Парень тихо рассмеялся (Маринетт стала пунцовой окончательно) и сказал то, из-за чего девичье сердце сначала затрепетало, а потом дрогнуло и ухнуло куда-то вниз: «Спасибо, Маринетт, ты невероятная. Как хорошо, что у меня есть такая подруга. Мне очень повезло». И он улыбнулся так тепло, будто хотел согреть весь мир. Но никому не под силу было согреть в тот момент маленькую и одинокую Дюпен-Чен. Из-за воспоминаний сдерживать слёзы стало невозможно, и они проложили две дорожки по бледным щекам. – Ох, Мари… - Алья обняла подругу, после чего взяла её за плечи и посмотрела в глаза. – Вдох-выдох. Этот макияж мы уже не исправим. – Класс. Никогда не любила эту штукатурку. И вот ещё одна жертва. Сегодня она целый день терпела это нечто на своём лице, лишь бы в нём не было ни одного изъяна. – А знаешь, у меня идея, - блоггерша интригующе улыбнулась. - Думаю, нам не повредит развеяться. А последний урок можно прогулять, - она быстро бросила все вещи в сумку. - Если что, скажем, что у тебя разболелся живот. Шатенка схватила брюнетку за руку и повела к выходу из школы. – Куда мы идём? – Увидишь.