Всего пятьсот септимов

- Ты местный? Смуглый имперец поднял глаза от кружки и внимательно уставился на пришельца, чему самую малость мешали приговоренных полпинты вина. - По мне видно, что я местный? – ответил он в тон незнакомцу, чье лицо скрывал тяжелый капюшон, и вновь переключился на выпивку. Кисловатое, конечно, но, несмотря на здешнюю хваленую пивоварню, он так и не приучился цедить горьковатый хмельной напиток, бывший в почете у жителей Скайрима. Незнакомец хмыкнул и сел рядом, видимо, не рассчитывая на приглашение. - Как тебя зовут, имперец? - Маркурио, - пробормотал тот и сделал еще глоток. – Наслышан уже, м? Мои умения – твои септимы. Как видишь – очень просто, норд. Мужчина откинул капюшон и чуть склонился к нему, с улыбкой заглядывая в лицо. Тот, стараясь скрыть некоторое раздражение от подобной фамильярности, немедленно отставил кружку на лавку рядом с собой и, поджав губы, повторил движение его настырного, как ему показалось, собеседника, опершись локтями на колени. Мужчину это не смутило, и он продолжил рассматривать имперца почти в упор. - Как признал во мне норда, под капюшоном-то? – поинтересовался он, едва сощурив глаза вкупе с незлобивой ухмылкой. - С такими плечищами? – Маркурио сложил руки на груди, однако, не меняя позы. – Уж точно не мер. Бретонов такого сложения не видал, про хаджитов да аргониан вообще молчу. Тот потер заросший, пожалуй, двухдневной щетиной подбородок. - Для имперца и редгарда – слишком бестактный, - завершил свой монолог Маркурио, придвинувшись к его лицу почти вплотную, будто хотел сказать что-то по секрету. И – тут же выпрямился, возвращаясь в исходную позу, поднял кружку правой рукой и оперся на грубо оструганную стену. Тот побарабанил пальцами по своему колену. - Так – сколько? Имперец вопросительно взглянул на него поверх края чашки. - Во сколько ты оцениваешь свои умения? – норд ровно так же откинулся назад, забрасывая одну ногу на другую. - Всего пятьсот септимов, самое верное число, - сообщил Маркурио, уже более заинтересованно глядя на своего вероятного нанимателя. – Дороговато для простого норда? - Мой кошелек выдержит, - рассмеялся мужчина, похлопав по поясу. – Видно, засиделся ты без дела, так, Маркурио? Он оставил вопрос без ответа, сочтя его либо риторическим, либо просто слегка хамоватым. Норду можно сделать скидку на вежливость, не так ли? Особенно, если тот платит. - Когда выдвигаемся? – безмятежно поинтересовался имперец, едва монеты из подвязной сумки мужчины перекочевали в его собственную. - Как быстро меняется твое настроение, - норд вновь рассмеялся, и Маркурио хмуро уставился на него, опять ощущая изначальную неприязнь. - Я твоего имени не расслышал, - съязвил в ответ парень, всерьез раздумывая, не вернуть ли деньги обратно и таким образом избавиться от этого утомительного характера, с обладателем которого придется провести, вероятно, немало времени. Мужчина прищурился. - Можешь меня Довакином называть, если тебе так важно. И тут уже расхохотался сам Маркурио, чуть не разлив оставшуюся половину вина. Редкие посетители таверны мельком скользнули взглядом по имперцу – и вновь вернулись к своим, несомненно, важным занятиям, вроде поглощения выпивки и разжевывания пережаренных стейков из хоркера. Норд спокойно дождался, пока имперец отсмеется вволю, затем, едва тот вновь обратил к нему свое лицо, чуть поднял брови, как бы интересуясь, что вызвало подобную реакцию. - Пятый, - безнадежным голосом сообщил Маркурио, вытирая выкатившуюся от смеха слезинку в уголке глаза. – За этот месяц – уже пятый Довакин. Веришь – нет? Мужчина пожал плечами и чуть снисходительно улыбнулся. - Вот, вот, и это тоже, - имперец покачал головой, сдерживая очередной приступ смеха. – Главное еще – сделать таинственный взгляд, мол, ну а вдруг-де он и есть, вот этот-то, мол, точно. - Да как знаешь, - развел руками норд. - Хватит, все, - Маркурио почувствовал, что его настроение порядком поднялось, не в последнюю очередь – благодаря некоторой растерянности, что мелькнула в глазах его нанимателя. Пальцы, значит, пришел гнуть? Отлично, отлично. – Ты не ответил, когда? Норд приподнялся. - Которая у тебя комната? - Поднимешься, перейдешь с лестницы в помещение – и направо сразу, - недоуменно пробормотал Маркурио. И аренда все же будет продлена, слава богам, подумалось ему. Благодаря этому контракту, конечно; а еще думал отказываться, пустоголовый, даже не размыслив о некоторых приоритетах, из-за которых можно свою гордость и подальше заткнуть. Как обычно, впрочем. - Мне нужно еще кое-что уладить в Рифтене, - задумчиво сказал мужчина, но тут же как-то воспрял, вновь цепляя на себя уже знакомую широкую улыбку. – Выспись пока, я загляну под утро. Маркурио только махнул ему вслед рукой. Постоянно улыбаются только торгаши и идиоты, подумал он, вновь размышляя, на кой ему сдалась вся эта оказия с наемничеством. Сидел бы сейчас в своем доме в Имперском Городе и тоски не знал, где взять денег на жилье, чем сегодня придется ужинать, и не раздербенят ли драконы к такой-то матери эту изрядно надоевшую таверну. И полгорода впридачу. Он допил вино, раздумывая, не заказать ли еще кружку, раз у него появились лишние деньги. Но, в итоге, счел их не такими уж и лишними, да и прикинул, что уж если придется куда-то тащиться спозаранку, лучше не перебирать с горячительным. Поднялся, кивнув аргонианке у стойки, которая, в свою очередь вежливо поклонилась в ответ, и зашагал к лестнице, ведущей на второй этаж, чувствуя мягкий флер в голове от выпитого. Миновав вечно раздраженную девушку, именем которой он никогда не интересовался, обретавшуюся на этом месте, почитай, каждодневно, Маркурио поднялся, все еще думая о своем, и направился в комнату, что снимал уже около месяца. Окинув хмурым взглядом непритязательную обстановку, он закрыл дверь и уселся на сундук, стягивая сапоги. Затем освободился от штанов и начал расстегивать тунику. Удачно, что вплотную с городом проходила река – на каждом рассвете он шел туда, подозрительно посматривая на небо, и несколько раз окунался, не обращая внимания на иронический взгляд аргонианина с пирса напротив, что ежедневно в это же время выходил, вероятно, подышать свежим утренним воздухом. Раздевшись до нательной перевязи, Маркурио потянулся и улегся на кровать. Подумал – и потушил светильник, рассудив, что полная темнота поможет скорее заснуть. Однако некоторое время лежал с открытыми глазами, чувствуя странное удовлетворение от того, что окружен тьмой. Он перевернулся на спину и представил себе норда, вспоминая черты его лица. Волевой подбородок, синие – и, надо сказать, довольно умные, - глаза, копна светлых волос и заросшая щетиной рожа. Маркурио скривился в усмешке, закидывая руку за голову. Если этого «Довакина» привести в порядок, к примеру, побрив щеки, остригши его неровную шевелюру и одев во что-то более цивилизованное, чем заношенный дорожный плащ, тот выглядел бы порядком солиднее. Что взять с норда? Маркурио смежил веки, чувствуя, как голова приятно тяжелеет – вино таки сыграло хорошую службу. Ощущая, как уже погружается в сон, он самым краем сознания решил, что наутро необходимо будет обговорить некоторые детали контракта. Так, на всякий случай, хоть бы это и выглядело уже порядочно запоздалым трепыханием.

ΩΩΩ

- Октавия, отвяжись, - пробормотал Маркурио, привычным движением убирая от щеки теплую ладонь. – Иди, приставай к отцу, настырная девчонка. Раздался шорох, рука же вновь вернулась на свое место. - Октавия, - он резко приподнялся на локте, еще не проснувшись до конца, и грозно уставился на младшую сестру. На него внимательно смотрел норд, подперев щеку ладонью. Маркурио не сразу узнал своего нанимателя, довольно удивленно разглядывая мужчину, потревожившего его сон. Волосы пришельца были собраны в хвост на затылке, лицо же чуть озаряло тусклое свечение, непохожее на огонь светильника. Маркурио перевел взгляд на источник этого неясного мерцания – на тумбе рядом стоял переносной фонарь с какой-то гнилушкой внутри, что испускала это зеленоватое сияние. - Я пришел чуть раньше, - прошептал норд, не поднимаясь с корточек. – Ничего страшного? - Мы минута в минуту и не договаривались, - зевнул Маркурио, откидывая шкуру, служившую одеялом. Да, это точно не льняные простыни в отчем доме, что были отделаны непритязательной, но все же достаточно приятной глазу вышивкой, демонстрирующей пусть не запредельную состоятельность владельца двухэтажных апартаментов - на минуточку, в Садовом Районе Имперского Города, - но явно дававшей понять, что это не какой-то там мелкий торгаш или ремесленник. Как и многие прочие пустяки из обихода, конечно же. - Мне такой подход к делу нравится, - все так же, не повышая голоса, прокомментировал мужчина. И без обиняков притиснул парня к кровати, плотно прижимаясь к его губам своими. Маркурио едва не подавился, взмахнув было руками - но куда уж там, норд легко блокировал это движение своим телом, пожалуй, даже не преследуя подобной цели. Имперец задергался, нечленораздельно мыча, и, наконец, сподобился оторваться от несдержанных губ мужчины. Тот чуть приподнялся над ним на вытянутых руках; несмотря на слабое освещение, Маркурио заметил вопросительное выражение на его лице. И - тут же пихнул мужчину в бок, после чего умудрился вывернуться из-под этой горы мускулов. - Это еще что за твою мать?!. - начал было он, но норд тут же перехватил его за плечо, зажимая рукой рот. - Ты чего орешь? - поинтересовался мужчина, едва тот прекратил свой разъяренный бубнеж уже в нос, лишь вперившись в норда взбешенным взглядом своих янтарных глаз. - Отпускаю тебя? Нет? Маркурио дернулся еще раз, вскидывая вполне себе свободную правую руку, замахивая ее не в ударе - угрожающем жесте; на раскрытой ладони мигом расцвел огненный сполох, переливаясь, вздрагивая, будто был заключен в некую неосязаемую оболочку, осторожно прощупывая ее стенки в надежде вырваться. Норд с интересом взглянул на вспыхнувший над его головой шарик пламени. - Спалишь всю комнату, - сообщил он, но кисть со рта все же убрал. - И гостиницу, если на то пошло. - Я похож на идиота? - поинтересовался Маркурио, на всякий случай не дематериализуя сотворенный им огненный шар. - Когда начал вопить, мне показалось, что вполне, - признался норд. - Оставь свои штуки. И легко, одним прикосновением руки, погасил опасную сферку. Маркурио уставился на свою ладонь, как на чужую. Он было попытался воссоздать шар вновь, но сразу же был развернут и повергнут лицом вниз, прямо в смятую от всего переполоха шкуру. Прикрикнув от боли в резко вывернутых за спину локтях, он вновь был удостоен звонко припечатавшей его губы ладони. Я убью его, подумал он. Едва только встану, убью, и думать не посмею о деревянной гостинице, близости окружающих домов и всем чертовом Рифтене, вместе со стражей, попрошайками и этой пасторальной милотой, от которой уже зубы сводит. Маркурио ощутил, как норд придавливает его руки к спине коленом, дернулся, в крайней степени обсценно выругался в зажимавшие рот пальцы, и обмяк, прикинув, что лучше не тратить лишние силы на сопротивление. Неожиданно норд убрал ладонь, но не успел Маркурио хоть как-то воспользоваться этой свободой, как на ее месте оказался кусок какой-то ткани, то ли пояс, то ли платок, который тут же был втиснут ему меж зубов и крепко затянут на затылке, сбивая длинные волосы. Лежа на животе, он чувствовал, как норд так же методично связывает ему руки, с одной стороны, поражаясь своему восприятию, будто бы все происходит и не с ним - таким абсурдным и бессмысленным казалось занятие мужчины, с другой стороны, свирепея до самого предела, на который только был способен. А то ну, если он собирается совершить какое-то неизвестное черное таинство - вон как легко сбивает заклинания, а сам на мага-то ну никак не похож. Впрочем, такой и без магии раз вмажет - головы не сносишь. - Ну, успокойся, - норд склонился к нему, неожиданно мягко касаясь губами плеча. - Я тебе платил не за то, чтобы ты устраивал такие концерты. Маркурио издал звук, на его взгляд, отлично передающий крайнее возмущение. - Конечно, больно не будет, - мужчина провел рукой вдоль его позвоночника, от шеи - до ложбинки, где смыкались бедра. - Я же тебе не изверг какой-то. Еще какой, хотелось сказать Маркурио, самый натуральный, безумец, негодяй и извращенец. Понятное дело, что произнести эти слова вслух успехом не увенчалось, и парень лишь яростно прорычал какую-то белиберду. Это выбесило его самого еще больше, и Маркурио просто уткнулся лицом в шерсть, вновь прикидывая, каким карам подвергнет этого подлеца, если - нет, когда! - сможет подняться перед ним во весь рост. Он пытался урезонить себя предположениями, что если будет вести себя более смирно и покладисто, этот миг наступит раньше, чем кажется, но даже сама мысль о том, чтобы, пусть и подсознательно, но лебезить перед этим нордским выродком, приводила его в еще большее бешенство. Он вздрогнул от очередного поцелуя, запечатленного на его спине. За ним последовал еще один, и еще; норд следовал ниже, касаясь валиков мышц, казалось, каждого крошечного шрамика, каждой неприметной родинки. Маркурио шумно втянул в себя воздух, вновь пытаясь как-то отвлечься от происходящего, но мужчина решил по-своему, одним движением стягивая с него исподнее. - Вот и славно, - шепнул он, перемещаясь на коленях дальше. Его руки мягко разминали мышцы спины имперца, что лежал, пытаясь понять, неужто все идет именно к тому, о чем бы он и подумать не мог в отношении хоть какого нанимателя. Хотя, что кривить душой, случалось. Но то был редгард - это раз, и этот самый редгард был женщиной - что, уж откровенно сказать, весьма немаловажно относительно происходящего непосредственно в эти минуты. То ли ей приглянулась его смуглость, - не первый раз его воспринимали каким-то полукровкой напополам с уроженцами Хаммерфелла, то ли сыграла роль некая женская прихоть - поди пойми некоторых. Однако, несмотря на то, что фактически он присутствовал в ней, осталось впечатление, что методично и рьяно вылюбили именно Маркурио. Этот опыт весьма обогатил его мировосприятие, и с тех пор он начал посматривать на редгардок не в пример осторожнее. Мужчина мягким бережным движением раздвинул его ягодицы, и Маркурио рефлекторно попытался проползти вперед этакой гусеницей. Норд же спокойно выждал, пока тот упрется макушкой в спинку кровати, придвинулся ближе и продолжил свое занятие, явно не обратив внимания на изданный парнем глухой вопль разочарования. На секунду мужчина отклонился, чем-то звякая вне поля зрения имперца, затем меж бедер скользнул палец, покрытый чем-то скользким и, пожалуй, в некоторой мере вязким. Глаза Маркурио расширились, но он лишь дернулся в очередной раз, отнюдь не собираясь бить заклинаниями со связанных рук; с какой-то иронией он подумал, что отвоеванная честь не стоит собственной опаленной шкуры. Да и вероятность успеха подобной выходки теперь вызывала у него довольно веские сомнения. Сжатый с обеих сторон, палец сделал еще несколько движений, скользя параллельно ложбинке меж округлостей ягодиц. Сверху шлепнуло что-то прохладное, еще и еще раз, сразу же обретая температуру его тела, не в последнюю очередь из-за этого настойчивого трения. Кончик пальца задержался у входа в тело, и Маркурио напрягся, ожидая логичного беспардонного вторжения оного, но парень не преуспел в своих догадках; тот сделал несколько едва ощутимых круговых движений и вернулся к предыдущему занятию. Только Маркурио выдохнул и расслабился, как в его тело резко и фактически без сопротивления ворвался - нет, не палец, что только что самым подлым образом отвлек его от грозящей атаки, - невозможно жаркий и настойчивый кончик члена мужчины, влажный и напряженный. Не дав ему хоть сколько-то придти в себя, норд надавил своим весом на Маркурио, постепенно вгоняя глубже, так, что естественное сопротивление тела уже не сыграло бы никакой роли, вязковатое вещество же не позволяло ощутить некую действительную боль. Лишь категорическое неудобство, неприятие, от которого парень все еще рассчитывал избавиться, как-то отдаленно сознавая, что своим напряжением только доставляет мужчине больше удовольствия. Удовольствие, значит, мстительно подумал Маркурио. Нате, держите, будет вам с лишком, если нравится забавляться с безвольным телом. И, уткнувшись носом в постель, застыл, позволяя мужчине полностью завладеть ситуацией. Будто до этого что-то вообще зависело от имперца. Он приказал своей самоиронии заткнуться и замер, сжимая зубы, чувствуя, как мужчина продолжает медленно наращивать темп своих движений. Значит, извращенец, даже больше, чем он предполагал? Но, лишь эта мысль проскочила в голове у Маркурио, норд мягко подтянул его бедра, заставляя встать на колени, и, едва парень начал оседать обратно, отчаянно изображая из себя то ли умирающего, то ли уже испустившего дух, подбил их собственными ногами с обеих сторон, одновременно надавливая на спину своими сильными руками. Эта поза показалась еще более оскорбительной для Маркурио; он вроде как и собирался хранить молчание и безвольность до самого конца, но вновь заголосил, дергая плечами, будто это могло помочь ему вырваться. - Ну, серьезно, эта игра в изнасилование бедной овечки уже начинает утомлять, - буркнул норд, прижимаясь всем торсом к спине парня. Он оперся на кровать вытянутой рукой, другую же перевел меж ног Маркурио, скользя все еще влажными пальцами по его паху, ниже, к чуть напрягшейся плоти, чего еще не осознавал сам имперец. И, едва в эту же минуту до него дошел весь парадокс ситуации, когда пальцы обхватили головку, обнажая ее от крайней плоти и тесно сжав в кулаке, что тут же принялся двигаться туда и обратно, по самому краю, едва не садняще, он с какой-то обреченностью подумал, что и его собственное тело, будто бы они были неким образом разделены в эту минуту, плоть и кровь, в коих он жил с самого рождения, предало его. Вот так, совершенно по-скотски решило, что, оказывается, оно не прочь, когда его связывают и имеют, как самую заурядную сельскую девку. Так или иначе, но через минуту он уже не мог сдержать стонов в затыкавшую ему рот тряпку, хрипловатых и негромких, как раз в ритме движений руки норда. - Другое дело, - прокомментировал мужчина, и от этого ласкового тона Маркурио захотелось хорошо врезать ему по челюсти. Безо всякой магии, просто на всей возможной дури, которой порядочно накопилось, пожалуй, за время этого действа. Член мужчины упруго скользил в его теле, собственный орган напрягся до предела; когда пальцы сдвигались к основанию, головка ударялась о живот, и Маркурио вздрагивал, будто приходя в себя, и вновь же упирался щекой в подушку, когда давление на кончик возвращалось, стимулируя быстрее и быстрее, так, что он уже не осознавал, что упирается головой в спинку кровати. Он даже не сразу понял, как ослабли путы на его запястьях. Лишь уперся затекшими руками в жесткую постель, полноценно вставая на четвереньки, насаживаясь бедрами на устремляющийся глубже член. Какое-то время они судорожно двигались навстречу друг другу, рука скользнула по волосам Маркурио - и мужчина покинул его тело, буквально на какие-то доли секунды, лишь для того, чтобы развернуть к себе лицом. Он вновь резко вошел в Маркурио, и тот сам обхватил его ногами, торопливо и раздраженно сбивая руками под свои бедра шкуру, но все же приподнимая их еще выше, напрягаясь, толкая, обхватывая голенями спину норда, который вновь принялся ласкать его орган, насколько это было возможно в подобном положении. Маркурио чуть приподнялся, опираясь на ладони, пытаясь поцеловать мужчину сквозь все еще натянутую меж челюстей тряпку, норд же, поначалу рефлекторно прижавшись к ней собственным ртом, легко сдернул ее вниз, и та повисла на шее имперца, который тут же впился в губы мужчины поцелуем, мало отличающимся от укуса, царапая собственные щеки о колючую щетину. Затем, чуть придя в себя, оторвался, неожиданно серьезно глядя в глаза норда, что едва поблескивали в свете импровизированного светильника, и с размаху влепил ему пощечину, продолжая крепко сжимать ноги вокруг талии своего, чтоб ему пусто было, нанимателя. Тот хмыкнул, чуть потерши скулу, затем перехватил руки имперца и сложил их запястьем к запястью, прижимая собственной кистью к кровати, вбиваясь еще яростнее, долбясь так, что кровать ходила ходуном, то и дело стукаясь о стенку. Он накрыл губы Маркурио своими, отчего тому оставалось лишь стонать норду в рот, пока мужчина изводил пальцами его член. Почувствовав, что вот-вот кончит, Маркурио напрягся, отстраняясь от мужчины, и тот, не замедляя своих движений, как внутри тела имперца, так и снаружи, отпустил руки парня, которые тут же вцепились в его плечи. Со странной сосредоточенностью Маркурио вновь уставился в глаза норда, будто бы бился со стихией, а не отдавался этому светловолосому мужчине на неудобной гостиничной лежанке, лишь по ошибке называвшейся постелью. Когда его семя выплеснулось, ударив ажно до самой груди норда, Маркурио издал стон, и рука мужчины теперь уже более бережным прикосновением вновь закрыла его рот, вторая же сделала еще несколько движений и чуть сжала головку, пока из отверстия в ней выплескивались остатки беловатой жидкости. Еще немного - и норд навалился на него, делая последние толчки, прежде чем излился прямо внутрь, лишь тяжело дыша и прижимаясь лбом к груди имперца. Некоторое время они лежали молча, ненавязчиво касаясь друг друга руками, то чуть сдвигая колено, то едва перемещаясь в сторону. - Ублюдок, - наконец веско заявил Маркурио, отталкивая от себя своего незапланированного любовника. Он поднялся и раздраженно прошелся по комнате, хватая первую попавшуюся под руку тряпку с сундука, которой оказалась его перевязь. Наткнувшись на стоящую внизу миску, наполненную, судя по консистенции, жиром тролля, Маркурио, недолго думая, пинком отправил ее в стену. Ощутив, как по внутренней стороне бедра течет влага, он добавил еще пару метких выражений, пытаясь извернуться так, чтобы оттереть ее, не становясь в очередную унизительную позу. - Дай я, - мужчина миролюбиво шагнул к нему и забрал из рук кусок ткани, больше похожий на бинт, казалось, удивленный тем, что не встретил особого сопротивления. Он едва приобнял Маркурио спереди, удерживая за предплечья, чуть прижал к себе, опираясь подбородком на его затылок, и бережно промокнул тканью меж ног. - Мир? - норд продолжал свое нехитрое занятие, больше похожее на новую порцию ласк. - К Дагону тебя, - прокомментировал Маркурио, откидываясь головой к плечу мужчины. - Подонок. - Вероятно, мир, - норд усмехнулся, чуть подталкивая имперца вперед, и тот легко оперся руками о стену, довольно покорно позволяя раздвинуть свои ноги чуть шире плеч. Левой стороны шеи коснулись губы, ненавязчиво стискивая вспотевшую кожу, рука мужчины вновь оказалась на его успокоившемся члене, который невесть с чего опять принялся твердеть. - Тебе мало, что ли? – буркнул Маркурио, и тот сию же секунду одним рывком за плечо повернул его к себе лицом. Свет почти не достигал этого угла комнаты, и они оба казались какими-то сумрачными призраками, вдруг обретшими телесность. Имперец потянулся к мужчине, надеясь, что тот не заметит его улыбку, но тот, точно так же устремившись к нему в эту секунду, определил ее губами, и Маркурио почувствовал, как норд улыбается в ответ. И тут же обеими руками оттолкнул его в грудь. Видимо, не смущенный этим тычком, мужчина быстрым движением подхватил его под бедра и, едва парень успел уцепиться за его широкие плечи, приподнял его, позволяя обхватить ногами собственную талию. Маркурио ощутил, как вновь налившийся кровью член норда упирается между его ягодиц, однако, не спеша проникать внутрь. Пройдя, таким образом, расстояние до постели, мужчина попытался поймать губы имперца, но тот откинулся дальше, не позволяя этого. Еще шаг, и норд сбросил его на скрипнувшую кровать, властно прижал грудь рукой и встал перед ним на колени. - Мне кажется, ты как-то неправильно истолковал условия нашего контракта, - нетерпеливым движением вталкивая свой член меж влажных губ склонившегося над его пахом норда, заявил Маркурио. – Не… Не останавливайся… - И не собирался, - походя сообщил норд, на мгновение перехватив ствол рукой, на что Маркурио, издав разочарованный стон, обхватил его голову ладонями, запуская пальцы в неожиданно мягкие волосы, и привлек обратно. Глубоко – и почти выпуская изо рта, отчего Маркурио вздрагивал и подавался вперед, хоть и понимая явственно, что то лишь часть игры, попытка как-то подтрунить над ним. Он широко раздвинул ноги, давая мужчине абсолютную свободу действий, и тот не преминул воспользоваться этим, чтобы, удобно опершись локтем, начать ненавязчиво ласкать пальцем еще чуть покрытое его семенем отверстие между бедер имперца. Маркурио, почти не обращая на эти мимолетные прикосновения, потянулся вперед, садясь на кровати. Он склонился над мерно двигающейся головой мужчины, и тот, сменив губы на кисть, вскинул подбородок и приник к парню в поцелуе, быстрее и быстрее водя по всей длине члена сжатой рукой. Пальцы настырно скользнули внутрь – и Маркурио застонал в голос, утыкаясь лицом в плечо норда, кончая еще более бурно, чем некоторое время назад. Мужчина уютно обнял его, поглаживая по спине, сам продолжая стоять на коленях. С минуту в тишине раздавался лишь звук тяжелого дыхания Маркурио, затем снаружи послышался какой-то шум и отголоски встревоженных разговоров. - Нет, ну когда стражник две ночи назад чуть не вприсядку растягивал в соседней комнате какую-то шлюху, это в порядке вещей?.. – начал было Маркурио, но норд лишь шикнул на него, призывая к молчанию. Некоторое время мужчина прислушивался, рассеянно поглаживая щеку имперца, и тот, сначала расценив это как очередную мимолетную ласку, решил придержать свои претензии. Но, лишь подумав о том, что норд держит свою ладонь так близко к его рту неспроста, возмущенно оттолкнул ее. - Нет плюсов без минусов, - едко заметил его наниматель, иронически взглянув на Маркурио. – Ты сам себя хоть иногда понимаешь? - Просвети, в чем я не прав, - парень скрестил руки на груди, полностью отстранившись. - Нужно уходить, - непоследовательно заявил норд, враз поднимаясь и собирая собственную разбросанную одежду. – Надо думать, труп уже обнаружили. - Замечательно, - не выражая тоном голоса отношения к этому своего рода признанию, Маркурио соскочил с кровати, одновременно приводя себя в порядок и разыскивая предметы своего нехитрого гардероба. – Окон здесь нет. Норд непонимающе взглянул на него, подвязывая штаны. - Стену огнем жечь? Не буду, - Маркурио запахнул тунику. - Нормально спустимся, - успокоил его мужчина, продолжая одеваться. – Никто не видел моего лица. - Тогда зачем так срываться? – недоверчиво поинтересовался имперец, застегнув сапоги, и выпрямился, демонстрируя, что готов. - Немного подозрительно, едва в городе появился новый человек, тут же происходит убийство, - норд шагнул к двери, приглаживая волосы. Тесемка, которой те были связаны ранее, давно канула где-то в ворохе постельных принадлежностей, и теперь они вновь свободно топорщились в разные стороны. Маркурио лишь пожал плечами, рассудив, что указывает тот, кто платит. Он и думать забыл про некие комментарии в связи с контрактом, о которых размышлял накануне перед сном. Его все еще смутно угнетало то, во что вылилась эта абсурдная любовная сцена, но имперец решил подумать об этом в более подходящий момент. Едва они спустились по лестнице, норд увлек Маркурио в сторону, чуть не насильно усаживая за один из столов, набросил на свою голову капюшон и склонился к наемнику, вроде как демонстрируя посторонним некоторое подобие объятий. Парень удостоил его просто-таки уничтожающим взглядом, но в ответ получил лишь рассеянную улыбку; мужчина вслушивался в разговоры, которые, по мнению Маркурио, не отличались чем-то особенным от тех, что приходилось слышать здесь каждый день. - Мне еще здесь работать, - резким тоном напомнил имперец, пытаясь сбросить руку со своего плеча. - Вот это навряд ли, - мельком пробормотал норд. Маркурио не понял, относится это к его фразе или тот сам себе комментирует что-то из услышанного. – Медленно встаем и ретируемся, хорошо? Маркурио скорчил ироническую мину, но поднялся, едва удерживаясь от того, чтобы обернуться, чинно прошагал за нордом, которого еще удивительно, как не успели означить подозреваемым, в таком-то глухом капюшоне, и, наконец, вышел вслед за мужчиной на улицу. - К «Медовику», - шепнул норд, устремляясь вперед, через один из многочисленных мостиков, связывающих улочки Рифтена. Маркурио метнулся вслед за мужчиной, с сожалением отмечая, что его шаги привлекают больше внимания, чем у спутника – несмотря на скорость, с которой он перемещался, и свою комплекцию, тот двигался практически бесшумно. Им повезло – вероятно, стражники были в основной своей массе увлечены происшествием, о деталях которого имперец пока что ничего и не узнал. Оказавшись возле домика, что выходил прямо к воде, норд присел, порылся в карманах и, бросив мимолетный взгляд на Маркурио с присовокупленной к оному извечной улыбкой, принялся ковыряться в замке. - Ты из Крысиной Норы, что ли? – поинтересовался имперец, оглядываясь вокруг. - У меня просто много талантов, - пробормотал мужчина, в ту же секунду с громким металлическим звуком ломая отмычку. - Видимо, этот в их список не входит, - заметил Маркурио, дергая его за капюшон, и, не дожидаясь, пока тот сообразит, перемахнул через ограждение, повисая на вытянутых руках. Через мгновение норд присоединился к нему. Мужчина чуть склонил голову в виноватом жесте, осторожно придвигаясь ближе, перемещая руки по тянущейся вдоль этого навеса над водной гладью балке. Маркурио перехватил его обеими ногами за торс, лишь яростно глядя и не осмеливаясь шикнуть на норда вслух, чтобы тот перестал шелестеть своим плащом. Мужчина только приподнял брови, истолковав это по-своему, и, когда он впился в губы имперца крепким поцелуем, Маркурио едва не разжал пальцы. Здравый смысл не дал ему издать ни звука, и он замер, слушая, как почти над их головами раздаются шаги стражника. - Когда кончится контракт, - раздраженно прошептал Маркурио, едва опасность миновала. – Я залеплю в твою рожу молнией. Норд беззвучно рассмеялся, дождавшись, когда тот отпустит его из захвата своих ног, развернулся и двинулся, перебирая руками, в сторону выходящего на пирс балкончика. Через минуту они оказались на твердой поверхности, что чуть поскрипывала под их осторожными шагами. Не теряя осмотрительности, они спустились по лесенке, миновали короткий мостик и, лишь ступив на сухую траву, не сговариваясь, рванули вперед по берегу. Проскочив мимо покосившегося штакетника какого-то огорода, они пробежали еще метров сто, и лишь тогда норд затормозил, с размаху усаживаясь на выпирающий из земли валун. - Теперь - порядок, - рассмеялся он, прищуренно всматриваясь сквозь туман на очертания города. Маркурио встал рядом, разглядывая серое небо, чуть посветлевшее к утру, но тучи все же не пропускали ни единого луча зари. Пожалуй, так и дождь хлынет, может, к обеду, вероятно – еще раньше. - Высматриваешь драконов? – поинтересовался норд, переводя взгляд вверх, уже едва не развалившись на облюбованном им камне. - Чего же мне бояться, - Маркурио иронически взглянул на него сверху вниз. – Со мной же сам Довакин. Норд широко улыбнулся, откидываясь на спину. Некоторое время он лежал, закинув руки за голову, будто любуясь затянутым тучами небосводом. Затем, словно собравшись с мыслями, приоткрыл губы. - Лок-Ва-Коор. Несмотря на то, что вроде бы то было произнесено почти шепотом, Маркурио шатнуло, и он пораженно уставился на своего спутника, что продолжал смотреть вверх. На его губах все еще играла улыбка, лицо же освещали первые лучики света, в изобилии начавшие пробиваться сквозь серую пелену. Он перевел взгляд на Маркурио, ухмыляясь уже вовсю. - Да чтоб тебя, - ошарашенно пробормотал имперец, вперившись в стремительно очищающееся небо. - Я говорил, - заметил норд, поднимаясь и отряхивая свой плащ. Он нацепил на свое лицо самое миролюбивое выражение и развел руки в стороны, как бы приглашая к объятиям. - Ты думал, что я шлюха, - вместо невесть с чего ожидаемого нордом порыва, Маркурио ткнул в его сторону пальцем в обвиняющем жесте. – Ты… Ты! - Да ни в коем разе, - не моргнув глазом, отчеканил Довакин, глянул на руки – и сложил их на груди. - Ты! Считал! Что купил! Мальчика на ночь! – не унимался Маркурио. – Хорош герой, ничего не сказать! - Как ты мог подумать? – оправдывался норд, приближаясь к нему. - Забирай свои деньги, - заявил имперец, уже не сопротивляясь, когда мужчина поверг его на землю, совершенно беспардонно расхохотавшись. Оказавшись на спине, Маркурио обхватил голову Довакина обеими руками, возмущенно уставившись на него блестящими в свете зари глазами оттенка янтаря. - Я возвращаюсь в… - начал он, но не договорил, уже жадно целуя своего нанимателя.