Игрушечный дельфин

      На днях Хюнин Кай принёс в общежитие очередную игрушку. Это был милый дельфинчик с нежно-голубой спиной, о котором макнэ группы сейчас как раз увлечённо распинался перед камерой. Бомгю же сидел чуть поодаль на складном стульчике и всем видом пытался показать этому миру, что он — малый ребёнок, и ему ну просто жизненно необходима игрушка Кая. Тот, заметив эгьёшые телодвижения Чхве, который только что не хныкал, сжалился и протянул ему дельфина. Пусть хён, раз уж в попе детство заиграло, порадуется, ему же не жалко. В глазах Бомгю заплясали чертенята, в голове зашушукались тараканы, а ноги уже несли его в обнимку с игрушкой прочь от Хюнина. — Ох, не делай этого! — Бомгю уже теребил ручку двери, когда услышал, что Кай побежал за ним. — Что ты хочешь сделать? — аккуратная рука макнэ оказалась прямо перед его носом. Теперь младший крепко держал дверь, пресекая любые поползновения друга.       Чхве тихо сполз по стеночке вниз и попытался улизнуть. Хюнин хмыкнул и, надвигаясь горой на несостоявшегося вора, загнал его в угол. Бомгю поднялся с корточек и уже вовсю смеялся. — Думаешь, я разрешу тебе убежать второй раз? — ухмыльнулся Кай, всё сильнее вжимая хёна в угол. В спину Бомгю упёрлась красная кирпичная кладка. — Я ведь знаю, ты собираешься кидаться им… — Эй, — вдруг окликнул их Тэхён, ставший невольным зрителем сего действия, — между прочим, сейчас Кай больше тебя! — Чхве уткнулся носом в мягкую спину дельфинчика и, радостно хихикая, смотрел на макнэ из-под кудрявой чёлки. — Ну, можно я пойду, — тихо спросил он, потянувшись к ручке. — Нет… ты отдашь мне игрушку? — Хюнин подошёл вплотную к Бомгю, положив одну руку на дельфина, другой продолжая держать дверь. — Он гораздо больше тебя-а… — вновь напомнил Тэхён, который проходил мимо друзей со стаканчиком воды. — Всего один разочек, — протянул Бомгю, жалобно заглядывая в глаза Каю, — давай выйдем и поиграем вместе? — за полупрозрачным стеклом двери показалась пара силуэтов. — Дело вообще не в играх… — вздохнул макнэ, но был перебит: — Хей, там снаружи кто-то есть! — Чхве резко сменил тему разговора и, аккуратно оттолкнув друга, наконец, открыл дверь.

***

      По тёмному коридору, освещённому лишь тусклым светом ламп, немного пробивающимся из-за тонированных стёкол, шли Субин, который искал Хюнин Кая, и Ёнджун, вызвавшийся ему помочь. Друзья уже обошли пару мест, где мог бы быть предмет воздыхания лидера, когда заметили странное мельтешение за ходящей ходуном дверью. Субин попытался её открыть. Не получилось. Кто-то навалился всем своим весом с другой стороны. Ёнджун, подвинув друга, хорошенько стукнул кулаком по железной обивке. Наконец, послышалось приглушённое «…— там кто-то есть…!», почему-то отдалённо напоминавшее голос Бомгю.       Джун, осознав, кто может стоять там, по ту сторону, замер и лихорадочно пытался успокоить бабочек, сходящих с ума у него в животе. Может нет, это не он и Ёнджуну опять показалось? Ему в последнее время всё чаще стал мерещиться мягкий голос Гю, как его иногда называл сам Джун, тихий смех и светящиеся от радости глаза. Правда, порой, в его снах, эти глаза заволакивала дымка, они становились бездонно-чёрными, блестящими, голос — немного хриплым от бесконечных стонов, а и так розовые губы — до крови искусаными.       После этих снов Ёнджун обычно просыпался в холодном поту, глубоко выдыхал и аккуратно, стараясь никого не разбудить, вылезал из-под одеяла, чтобы до самого рассвета любоваться на умиротворённое личико Бомгю, размеренно сопящего на соседней кровати. После, его, конечно, было почти невозможно разбудить с утра, но неужели сомнительное удовольствие быть бодрым на тренировке может сравниться с тем всепоглощающим чувством блаженства, когда он мог видеть, как рыжая макушка янтарём переливалась в свете первых ярко-оранжевых лучей солнца? Таким Гю и был, солнечным, ярким. Заставлял соскребать себя от пола после выматывающего прогона хореографии и бежать за ним по запутанным коридорам.       Иногда, Джуну становилось совсем невмоготу без его нежных прикосновений. Тогда он брал своё милое Солнышко за руки и просто стоял с ним. Это уже было в порядке вещей и никто, включая самого Бомгю, не задавал вопросов. Субин только однажды заявил, что Ёнджун, вообще-то, его лучший друг, а тот обнимается только с младшим Чхве. Хюнин Кай, услышав это, решил исправить недостаток объятий лидера и висел на нём точно коала. Субин был на седьмом небе и потом ещё благодарил Джуна. А Ёнджуну нужны были лишь тёплые ладошки Гю в его собственных и возможность вот так, крепко прижавшись к худощавому телу, зарывшись носом в мягкие кудряшки, вдыхать сладкий аромат медового шампуня.       Субин, увидев некоторое замешательство друга, понимающе хмыкнул. Он сам, по сути, пережил такое. Но теперь они с Каем — пара, и подобные мысли не доставляли лишних проблем. Объект любви всегда рядом, всегда готов поддержать. Ёнджун по-доброму завидовал лидеру и его счастью и ничего не мог с собой поделать. Оставалось только наслаждаться теми посиделками до раннего утра перед кроватью Гю и мимолётными мгновениями прикосновений.       И вот, наконец, дверь с лязгом открылась.