Сигаретный дым

Парень в жёлтой толстовке стоял где-то на окраине города, облокотившись о стену заброшенного здания. Сигаретный дым наполнял его лёгкие, а после колечками исчезал в прохладном воздухе. Было уже довольно поздно, но весенний день длился много дольше зимнего, так что заходящее солнце продолжало слепить его, отчего тот щурился и пытался глубже спрятаться в капюшон. Это не особо помогало. Наконец он заметил одинокую фигуру вдалеке, которую дожидался приличное количество времени. Под его ногами уже валялись два окурка. Он отлепился от стены при подходе парня в кожаной куртке. — Привет, — Америка невольно улыбнулся и обнял другую страну, кладя голову на чужое плечо. Тот позволил ему по старой привычке. — Ты меня столько игнорировал в последнее время, так что я так обрадовался, когда ты написал, — привычно изливал душу. Он пытался прижаться ещё ближе, найти комфорта. Россия безучастно продолжал курить. Когда американец в конце концов отпустил его, по его выражению лица была заметна неловкость. Обычно другой был столь холоден и молчалив только при плохом настроении. Может, он всё ещё не отошёл от того признания?.. Русский мельком глянул на него, а после взял за руку. — Пошли, — только и сказал, прежде чем потянуть следом. У второго на мгновение закоротило мозг, но, быстро отойдя, подстроился под размеренный шаг. Вместе они обошли здание вокзала и пошли вдоль рельс. Россия медленно курил, иногда поглядывая на своего спутника. Америка попеременно наслаждался долгожданной близостью и раздумывал над столь резким изменением в поведении. Недели две назад он признался в симпатии, полностью осознавая, что его могут отвергнуть. Однако до того момента они вполне хорошо проводили вместе время, хоть парень и не был слишком отзывчивым на ласки или хоть какое-то проявление положительных эмоций в его адрес. Но он позволял себя обнимать и изредка сам отвечал, он был прекрасным слушателем, и американец мог рассказать ему всё что угодно. Да, это было несколько опасно, но он полностью ему доверял, он чувствовал, что мог. И вот наступил тот вечер, когда страна всё же решился. Он с абсурдным страхом ждал ответа, которого так и не получил. Парень просто молча развернулся и зашёл в свой подъезд. Америка был в ступоре. Всю неделю тот не отвечал и полностью его игнорировал. Неделю после он его не замечал и просто молчал, даже не говорил «уходи». Если так подумать, Россия его никогда не прогонял, разве что сам исчезал. И вдруг сегодня после длительной молчанки он получил короткое сообщение: «Вокзал в Кировске в 20.00». Он потратил весь день на поиски этого места и как до туда добраться. Вокзал звучало довольно просто — взял и доехал на поезде — но его не предупредили, что этот был заброшенным. Что можно было делать на пустой станции, он понятия не имел, да и почему именно это место? Тем не менее, с горем пополам он дошёл, хоть и с опозданием. Но тут уже как получилось. Увидев второго парня на месте, он сразу почувствовал облегчение, но и напряжение от неизвестности. Тот никак не показывал свои мысли, а неожиданная прогулка под ручку совсем сбила его с толку. Когда его сигарета потухла, он поджёг новую и опять взял его за руку. Обычно он так много курил только когда волновался или был раздражён, чтобы снять стресс. Сейчас причина была непонятна. Неужели ему было стыдно за свой отказ и теперь он показывал, что американец ему был не безразличен? Он совсем запутался. Тем временем Россия рассматривал поросшие травой и проржавевшие рельсы, по которым уже второй десяток лет не ходили поезда. Конечно, можно было бы встретиться и на работающем вокзале или даже метро, без разницы. Но тогда его точно обвинят в смерти. Он хотел раздавить парня с того самого момента, когда тот пытался заверить его в своей искренности, в своих чувствах. Всего лишь жалкая проекция, обман, чтобы заманить его в ловушку, чтобы он поверил. Поэтому он держался от него как можно дальше, так просто он не сдастся. Однако он понял, что его просто так не оставят в покое, его будут преследовать, пока он не сломается. Так что единственный способ спастись это сломать его первым. Быстрая смерть в некой подворотне была бы милосердием, а он хотел заставить страдать страну так же сильно, как и он его. Он не был уверен, что американец на самом деле придёт, на слишком многое он надеялся. Тем не менее, он оправдал ожидания. Оставалось только поддерживать небольшой спектакль, чтобы он не стал задавать лишние вопросы. Пусть считает, что он победил, это снизит его бдительность. И тогда его жизнь оборвётся. Они сделали круг и вернулись ко входу. Солнце уже почти скрылось, начинало холодать. Россия повёл его внутрь здания. Оба сохраняли абсолютную тишину. Америке было на самом деле довольно интересно рассматривать различные заброшенные постройки, где природа постепенно брала верх над людским трудом. По различной информации из Интернета он узнал, что данное место являлось памятью, своеобразной достопримечательностью, и что тут снимали фильм. Он сделал заметку потом проверить его. Русский вёл его сквозь растения и мусор, и один раз он споткнулся, но удержался благодаря чужой стальной хватке. Парень благодарно улыбнулся, но тот продолжил идти как ни в чём не бывало. Америка всё больше чувствовал себя неловко. Такое обращение было слишком непривычным и чересчур холодным, только он не мог ничего придумать, чтобы развеять эту атмосферу. Вдруг Россия вытащил почти потухнувшую сигарету и прижал к себе за талию американца. Тот опешил, а после закашлялся от сигаретного дыма, когда он выдохнул прямо в лицо. Он склонился над парнем, заставляя последнего сильнее прогнуться в спине назад. Америка несколько боялся как-то не так воспринять ситуацию и неправильно среагировать, хотя все мысли вели лишь к одному сценарию. И тут его отпустили, отчего он упал в глубокую яму, наполненную чем-то вонючим. Он полностью промок. — Иу, что за чёрт? — с непониманием и отвращением взглянул на другую страну. Тот лишь ухмыльнулся, делая последнюю затяжку. — Прощай, — и кинул в него сигарету. Глаза парня расширились от осознания и страха, но было уже слишком поздно. Огонь быстро поглотил его облитое бензином тело, и всё, что ему оставалось — это кричать в дикой агонии. Россия же быстро покидал сцену преступления, продолжая слышать чужие крики. Ненадолго. Он почувствовал, как в нему возвращается отнятый кусочек свободы, и выдохнул в облегчении. Только что стало на одну проблему меньше.