I hate you so much... (IHYSM)

Возможно! будет неприятно, или мерзко, или еще что-то на определенном моменте. К сожалению, его нельзя упустить. Sorry --------------------------------------------

Delilah — Go (http://tmblr.co/ZU9pfu_Pfh6V)

✖✖✖

POV Тесс. Открывать глаза после сна — самое ужасное, что можно придумать. Тот, кто создал утро и похмелье, точно ненавидел людей. И полный запрет алкоголя кажется мне лучшей мыслью в моей жизни. Я чувствую себя так отвратительно. Открыть глаза и сесть на кровати кажется непосильным трудом, поэтому я остаюсь лежать неподвижно, несмотря на сильную тошноту. В комнате ужасно жарко, и даже то, что я в одном белье и не накрытая, никак не помогает мне. Мое тело буквально ломит, а в голове будто поселился дятел. Матрас подо мной кажется водяным: лежа на кровати, я чувствую себя так, словно меня качает на волнах. И почему так душно?! Может быть, у меня отравление алкоголем? Или я просто идиотка, которая позволила себе согласиться поехать неизвестно куда и выпить слишком много… То, что в спальне настолько сильно жарко немного волнует меня, потому что в моей маленькой квартире всегда прохладно. Я не люблю духоту, я даже не могу уснуть или хотя бы просто дышать, если накрыта одеялом с головой. Это просто микс из клаустрофобии, парочки проблем с дыханием и нервы. Поэтому как бы сильно мне не хотелось умереть, не поднимаясь с кровати, я должна была встать, чтобы открыть окно и заодно выпить воды, может быть пару литров для начала. Что-то не так не только с температурой в помещении. С моей позой сна (я никогда не спала на спине), с неудобной подушкой, с простыней, на которой ноги неприятно проскальзывали, со слишком теплым одеялом. Да хотя бы с тем, что я спала в белье. И лишь когда тихий стон слышен сбоку, мои глаза распахиваются от ужаса. Осторожно поднявшись (и проклиная все на свете), я сажусь на кровати и смотрю влево, где лежит источник шума. Зейн Малик, который в одних трусах, спит на кровати рядом со мной. Нет, не так. Это я спала рядом с ним, на его кровати, в его доме. Блять. И ты понимаешь, как мало дерьма ты получил в своей жизни ранее, когда на другой стороне кровати ты видишь Лиама Пейна, который тоже только в одних боксерах. Я прикусываю язык, чтобы не вскрикнуть. В моей голове тут же начинают летать мысли одна хуже другой, от чего и без того сильная тошнота теперь становится просто невыносимой. Я стараюсь вылезти из кровати как можно осторожнее, чтобы не разбудить никого из этих двоих. Едва мои ноги оказываются на теплом полу, я резко выпрямляюсь, но тут же жалею об этом. Перед глазами все плывет, и мне приходится схватиться за первую попавшую вещь, чтобы устоять на ногах. Дверца шкафа (за которую я взялась) скрипит, и Лиам начинает шевелиться в кровати. Остановив источник скрипучего звука, я замираю, боясь даже вдохнуть. Парень еще немного крутится, но вскоре затихает, продолжая свой сон. Я осматриваю комнату в поисках своей одежды и нахожу ее у кровати, на полу. Чувствуя себя так, словно я потеряю сознание в любой момент, я, стараясь быть как можно тише, поднимаю свою одежду и надеваю неудобное платье. Найдя свою сумочку на полу и взяв ее, я тихо направляюсь к двери. — Уходишь, даже не попрощавшись, детка? — раздается негромкий хриплый голос, и я замираю, едва касаюсь рукой ручки двери. — Я… — сглотнув вставший в горле ком, я поворачиваю голову в сторону кровати: Лиам все еще лежит, оперевшись на локти, и смотрит на меня. Его вчерашняя прическа теперь растрепана ото сна, а губы настолько потрескавшиеся, что я вижу это даже отсюда. — Мне нужно идти, — сдавленно шепчу я, опуская глаза. — Не думаю, что это нужная мысль в твоей голове, — проведя языком по губам, произносит Пейн. Тусклый свет луны частично попадает на его лицо, от чего становится еще более жутко. Буркнув «нет», я прижимаю сумочку и туфли к груди и выхожу из спальни. Быстро миновав коридор, гостиную, зал и все остальное в этом, кажется, бесконечном доме, я дохожу, наконец, до входной двери. Дрожащими пальцами мне с огромным трудом удается справиться с замком и, открыв дверь, я могу вдохнуть холодный воздух. Обув неудобные туфли, я выхожу на темную улицу, захлопнув за собой входную дверь. Проснулись? Отлично, я надеюсь на это. Холод пробирает до костей, я стараюсь идти так быстро, как только могу, сжимая руки у груди в попытках сохранить остатки тепла. Я смотрю по сторонам, пытаясь хоть как-то сориентироваться, чтобы понять, где я нахожусь и хватает ли мне денег на такси, чтобы доехать до дома. С сильной слабостью во всем теле, с головокружением и тошнотой, с чем угодно, но я все равно вернусь домой. Пустая улица кажется бесконечно длинной, и в голову начинают заползать мысли относительно вчерашнего вечера и почти прошедшей ночи. Нет, это невозможно, просто невозможно. Сколько бы алкоголя я не выпила вчера, вероятность секса совершенно исключена. Потому что… потому что! Я думаю, что запомнила бы, если занималась сексом. Может, я была настолько пьяна, что просто стащила с себя платье и упала на кровать, и они тоже. Дерьмо, я совсем ничего не помню. Холодный воздух, балкон, запах сигарет и эти ненормальные поцелуи, которые я все еще чувствую на своих губах, шее, лице… просто невозможно. Я помню, что ушла выпить и сделала это. Около трех… ммм… четырех? Дерьмо, я выпила еще четыре коктейля, неудивительно, что я совершенно не помню вечер. Танец с… ммм, Пейн? Вероятно, с ним. Помню эту беготню, эту игру в прятки, где я совершенно одна, словно потерянная, смотрю в каждое лицо, пытаясь найти кого-то, кто вытащит меня из этого ада. Помню вновь сигареты, карие глаза, щетина, бокал залпом, темнота… все, что произошло дальше, потонуло в том самом коктейле. Умоляя всех Богов вселенной, чтобы маньяки и психи либо уже ушли спать, либо еще не проснулись, я торопливо иду по темной улочке, всеми силами стараясь не терять контакта с миром. Голова кружится просто ужасно сильно, перед глазами все плывет, а тошнота стала уже настолько невыносимой, что я едва успеваю убрать волосы от лица, прежде чем резко нагнуться, позволяя всей вчерашней отраве выйти из меня. — О мой Бог… Чьи-то руки сзади собирают мои волосы в кулак, и теперь мне становится немного легче хотя бы держаться на ногах, пока вместе с алкоголем выходят и последние силы. Рвотные позывы будто раздирают горло, мне становится тяжелее дышать, но меня продолжает выворачивать наизнанку. Когда блевать уже просто нечем и у меня выходят лишь рефлекторные судороги, то мои ноги подкашиваются, и я бы упала, если бы меня не подхватили. — Блять, держись! — резко раздается женский голос рядом с моим ухом, когда чьи-то руки обхватывают меня вокруг пояса. Волосы теперь не закрывают мое лицо, так как убраны назад, и слишком яркий свет уличного фонаря режет глаза.- Эй! — девушка, которая удержала меня от падения, теперь прислоняет мое тело к столбу и трясет за плечи. — Эй, ты жива еще? — Не тряси, — выдавливаю я, потому что чувствую, как остатки желчи начинают подходить к горлу. Трясущимися ладонями я упираюсь на собственные колени, потому что стоять прямо слишком тяжело для меня сейчас. Голова жутко кружится, и я еле соображаю. — Тесс! — она заставляет меня поднять голову и посмотреть на ее лицо. — Блять, я отвезу тебя домой! Эй! Все, что я вижу перед собой, это просто стена размытых серых теней. Ничего не держится на месте, свет ужасно раздражает глаза, все крутится, и я еле успеваю оттолкнуть девушку в сторону, прежде чем меня снова рвет. Во мне уже ничего нет, но желудок пытается избавиться от чего-то, поэтому земля просто забрызгана желчью. — Дерьмо, — шипит девушка и делает шаг ко мне, когда я судорожно вдыхаю, наполняя легкие воздухом, насквозь пропахшим смогом машин, запахом мусора и мокрого после сильного дождя асфальта. А еще отвратительными людьми в этих пустых холодных домах и мертвыми отношениями, которые они все еще называют любовью. Я сплевываю на землю в сторону и делаю несколько глубоких относительно спокойных вдохов, прежде чем поднимаю голову. Мои ладони липкие, волосы прилипли к влажному лбу, а губы подрагивают. — Эй. Эй! — девушка осторожно делает шаг ко мне, брезгливо переступая через рвоту, и слегка сгибает колени, чтобы посмотреть мне в лицо. Ее очертания расплываются передо мной, и я стараюсь сфокусироваться на чем-то одном. Ее зеленые глаза смотрят на меня в упор и, хотя ее лицо выглядит встревоженным и обеспокоенным, ее взгляд абсолютно пуст. Словно в ней нет никаких эмоций. — Ты меня слышишь? Я вяло киваю, пытаясь побороть новые спазмы рвоты. Она сжимает губы, и я вижу на ее подбородке шрам наискосок. — Ты выглядишь так, будто побывала на рейве. Только на светском, — добавляет она, оглядывая мое мятое платье и сумочку. — Хотя, зная их, именно в подобном месте ты и была. — Их? — выдавливаю я, пытаясь разглядеть ее хоть немного больше. — То, что ты вообще вышла из их дома и даже смогла идти по улице одна просто невероятное везение, — она морщится и на ее лице мелькает тень страха и отвращения. — Ты не изнасилована и жива, радуйся. Хорошо, ты сможешь дойти до машины? Тесс! — она щелкает у меня перед лицом пальцами. — Сможешь? Давай. Она берет меня под локоть, позволяя мне опереться на нее, и ведет к машине. Убедившись, что я в относительном порядке и что не планирую испортить салон ее авто, девушка закрывает дверь с моей стороны и через несколько секунд садится рядом на водительское место. Когда трясущимися пальцами мне удается пристегнуться, она заводит мотор, и мы уезжаем из злополучного места. Я откидываю голову назад, на спинку сидения, и стараюсь дышать размеренно, чтобы не повторить свои подвиги. Я думаю о том, что я должна волноваться, ведь я совершенно не знаю эту зеленоглазую девушку, что она знает мое имя, мой адрес, но ни одно слово не успевает сорваться с моих губ, как с легким стуком лба о стекло я просто отключаюсь мертвым сном.