I hate you so much... (IHYSM)

Ben Cocks — Busy Dream

POV Тесса. Хватка моей руки ослабевает, пальцы выпускают телефон, и через несколько мгновений я слышу отдаленный плеск воды. Мои глаза начинает жечь из-за сухости, а кожу от холода и мелкого дождя. Волосы треплет сильный порыв ветра, отчего они лезут в лицо. Во рту сухо так, словно я не пила неделю, хотя последний глоток жидкости был сделан чуть больше суток назад, когда я запивала таблетку. Но, кажется, будто прошла вечность. С момента звонка прошло около трех часов, и за все это время я не проронила ни слезы. Это звучит более чем глупо, но внутри все еще есть чувство, что если бы я не включила чертов телефон, то этого звонка не произошло бы, а значит и самого происшествия. В ушах все еще стоит хриплый голос отца Алексии, которой произносит о том, что ее больше нет. Она умерла. Поднимаю руку, касаясь кожи шеи, и провожу пальцем по холодной цепочке и кулону.

«A circle is round and has no end. Thatʼs how long I want to be your friend».

Моя рука трясется, и я скребусь кончиками пальцев по перилам моста. Я даже не могу осознать то, как я оказалась тут, я просто бежала так быстро, как только могла, даже не глядя куда. Ощущение дыры в груди разрастается с каждым вдохом, колющим в легких. Я хочу чувствовать боль от утраты, от потери самого близкого для меня человека, но единственное, что я испытываю сейчас — пустоту. Внутри меня пустота. По перилам моста проскальзывает свет фар и через несколько секунд машина останавливается в паре метров от меня. Редкие проезжающие мимо машины теперь сигналят как мне, так и авто. Мне даже не нужно поворачиваться, чтобы посмотреть, кто это. Я знаю, что он искал меня все это время, я знаю, что он наверняка отследил меня через телефон. Мне все равно. Какое-то время он словно ожидает, что я перелезу через ограду обратно, но я не делаю ни движения, продолжая неподвижно смотреть на водную гладь. Я хочу закончить это все. Без нее нет меня. Мне не важно, есть ли кто-то еще, она была и все еще продолжает быть всем для меня. Тем, кто нужен мне. И если я не имею ее в своей жизни больше, то мне просто не нужна моя жизнь. Слепящий свет фар прерывается высокой фигурой, и его шаги эхом разносятся по мостовой. Я провожу одной рукой по железной перекладине, чувствуя шершавость от облупившейся краски. Наклоняю голову чуть в бок, чтобы увидеть силуэт: его руки в карманах брюк, неспешной походкой он идет ко мне. — Не делай этого, — негромко произносит он, остановившись где-то в метре. Он вытаскивает из кармана пачку, достает одну сигарету и зажимает ее между губ. Щелчок зажигалки и отвратительный до тошноты запах табака доносится до меня. — Останови меня, — шепчу я, усмехнувшись. Мое лицо вновь направлено прямо, отблески дальних фонарей, мелькающих фар и света луны привлекают внимание. В голове проскальзывает мысль, что, возможно, мне хватит одного удара о воду, чтобы минимум потерять сознание. Остальное вода сделает за меня. — Она не вернется к тебе, даже если ты покончишь с собой. Он говорит спокойно, даже безразлично. Холод в его голосе поднимает все воспоминания, ярость и злость просыпаются во мне. — А ведь это вы виноваты, — произношу я, отпуская поручень и поворачивая голову к Найлу. — Ничего бы не произошло, если бы не встреча с вами. Со всеми вами. Гореть вам в аду. Мои глаза закрыты, когда я делаю шаг вперед, в пустоту. Громкий сигнал машин и его крик последнее, что я слышу.

✖✖✖

Я открываю глаза и оказываюсь в темноте. Я не знаю, сколько сейчас времени и спала ли я вообще. Все тело ломит и моя голова кружится. Я чувствую ужасную слабость во всем теле, но заставляю себя сесть на кровати, осторожно свешивая ноги на пол. Мое тело пробивает мелкая дрожь; я касаюсь ледяных ног и провожу по коже, опуская ладони вниз, чтобы хоть немного согреть. Окно в комнате раскрыто нараспашку, хотя я совершенно не помню, чтобы открывала его. Повернув кран в душевой, я останавливаюсь у зеркала и смотрю на свое отражение. Мешки под глазами, кожа бледно-сероватого оттенка и на лбу все еще капельки пота после сна. Я несколько раз глубоко вздыхаю и оттягиваю резинку на запястье, позволяя ей сильно ударить меня. Этот способ один из немногих, что помогает мне избавить себя от картин сна, что все еще стоят перед глазами: Лицо матери, которая выбрала при родах мою жизнь, а не свою, и то свидетельство о смерти, что я нашла. Людей из отдела опеки и полиции, которые говорят мне о гибели моего отца. Смеющееся лицо Алексии Скотт, которое сменяется вибрирующим в моих руках телефоном. И дежурных спасателей, что достают мое тело из воды. Странно, но мой мозг отчетливо выдает эту картину, хотя я уже была без сознания на тот момент. Я делаю еще несколько ударов резинкой по коже и позже сбрасываю белье, чтобы встать под прохладный душ.

*

Сдавленно улыбнувшись женщине, сидящей напротив меня, я отворачиваюсь, нервно теребя ремешок сумки. Левой рукой провожу по грубой коже дивана молочного цвета, на котором сижу, и отдергиваю руку при малейшем скрипучем звуке. Нет ни телефона, ни музыки, ни книги, ничего, поэтому я занимаю себя тем, что разглядываю холл. Светлого персикового оттенка стены, солнечный свет освещает все помещение без помощи хоть одной лампы. Несколько уютных с виду кресел стоят у окна, рядом комнатное деревце. — Тесса Рей? Поднимаю голову и встречаюсь глазами с милой женщиной лет тридцати пяти на вид. Она добродушно улыбается и протягивает руку в сторону двери из темного дерева, приглашая меня войти. Сглотнув, я поднимаюсь на ноги и направляюсь к кабинету, чувствуя на спине взгляды. Когда дверь за мной закрывается, я оказываюсь в светлом уютно заставленном кабинете. — Здравствуйте, — приветливо улыбается мне светловолосая женщина, махая рукой на мягкое кресло. Ее волосы заплетены в слабую косу, на лице минимум макияжа, а одета она в нежно-бежевого цвета пуловер, что создает ощущение, будто ты всего лишь пришел в гости к тете. — Присаживайтесь, пожалуйста, мы почти все закончили. — Хорошо, спасибо, — улыбаюсь в ответ я, усаживаясь. Двадцать минут, что я провела в ожидании, оставляют на моем запястье если не шрам, то красную полосу надолго. Люди, которые проходят мимо меня, бросают взгляды, говорящие мне о том, что я должна бежать отсюда как можно скорее. Мне кажется, будто они видят всю мою жизнь насквозь и велят мне спасти остатки того, что есть у меня сейчас. Когда дверь открывается и оттуда выходит медсестра, толкая перед собой инвалидную коляску, я облегченно вздыхаю и встаю. Улыбка на моих губах становится искреннее, чем была до этого. — Простите за ожидание, — дежурно выдает женщина и кладет на стол папку с бумагами. — Мы закончили, можно отпускать.

*

— После интервью у меня ощущение, будто все вокруг пялятся на меня, — выдыхает Отам, когда я открываю перед ней дверь и придерживаю в ожидании, пока она проедет в проход. — У меня так же, — отвечаю я. — Ничего, осталось потерпеть это всего пару дней и нас ждет самолет. По крайней мере, мы сделали все, что в наших силах. Может, хоть одна девушка будет осторожнее при знакомстве с известной группой. — Знаешь, за деньги, что мы выручили с этого интервью о One Direction, мы могли бы нанять киллера, — прыскает Спрингс и руками укладывает свои ноги на заднем сидении. — Я могла бы заняться поиском после того, как мы навестим Алекс. — Отличная мысль, — смеюсь я, захлопывая за ней дверцу авто. Погрузив инвалидную коляску в багажник, я сажусь на водительское место и несколько раз проверяю прочность ремня безопасности, как у себя, так и у Отам. — После кладбища именно этим и займемся. Я смотрю в зеркало заднего вида на подругу. Не смотря на то, что она пережила все это, чудом вышла из комы после автокатастрофы, которая сделала ее инвалидом, прямо сейчас Отам пыталась закрасить шрам на ее щеке пудрой, которую утащила из моей сумки. Я заталкиваю обратно косметичку, убираю папку с документами и билетами на самолет глубже, и завожу мотор. Прежде чем уехать с территории больницы, я стягиваю резинку с запястья и выбрасываю ее в мусорное ведро.