Звёздное небо

Тусклый лунный свет окутал звёздное небо, пробираясь в темную кухню через тонкие занавески. Как же приятно смотреть на подобное произведение искусства вот так, живьём. Правда, стоя в ожидании, пока закипит чайник, это уже не кажется таким удовольствием. До ужаса противный звук кипящей воды оттолкнулся от стен. Одним щелчком Ремингтон отключил плиту, его руки потянулись к ближайшей полке с чайными пакетиками. –Зелёный, чёрный, эм, ягодный… - про себя говорил Рем, перебирая их между пальцами, - ага, ягодный… Парень не знает почему, но ему нравится ухаживать за братом. Может, потому что тот выглядит уставшим? Может, потому, что буквально излучает свет своей прекрасной улыбкой? Он не знает сам, но это в какой-то мере успокаивает. Рем никогда не мог представить, что будет ухаживать за Эмерсоном, когда тот заболеет. Никогда не мог представить, что будет отдавать любовь просто так. «Просто так» ничего не бывает, вы знаете. Проходя на второй этаж дома, он спрашивал сам себя, как относиться к Барретту, ведь как-то получилось, что он внезапно стал ухаживать за ним. Они обычно не говорили, потому что жили в разных домах, и младший сам по себе не слишком активная социальная личность. Рвения к изобразительному искусству у того было больше, чем к общению с людьми, поэтому большая часть времени уходила на погружение в себя и рисунок. Сегодняшняя ночь не была исключением. Эмерсон усердно трудился, склонившись над столом. Аккуратные, завораживающие дух здания выходили из-под его карандаша медленно, словно художник собственными руками возводил этаж за этажом. Они получались превосходными, потому что парень уже давно набил руку. Мешал только насморк и кашель. Носовые платки были буквально везде: на столе, эскизах, в кармане домашних штанов... –Ты всё ещё рисуешь. О боже, - Реми заглянул в его комнату, держа в руках чашку с горячим напитком. –А тебя ебёт... - Старший ожидал любого ответа, кроме этого. Хотя, честно говоря, ожидать стоило. –Окей. Я принёс тебе чай, и, может, хватит мне грубить? - на последнем слове Лейт акцентировал внимание. –Спасибо. Эгоистичный брат. Что может быть, блять, лучше. Ещё и проявляй к нему что-то. Говна кусок. Ремингтон присел на двуспальную кровать, что была напротив письменного стола, скрестив ноги в позе лотоса, и устало наблюдал за парнем, который не прекращал свою работу над рисунком. Линейка вечно ёрзала по бумаге, карандаши издавали довольно приятные на слух звуки. Атмосфера сия события была превосходной. Если бы только Рем не хотел спать... –Ты действительно будешь ждать пока я закончу рисунок? - ни с того ни с сего, спросил Барретт, тем самым пробуждая дремающего брата. –Ох, эм, что? - ноты недовольства и раздражения промелькнули в его голосе, и спустя пару секунд он все же обработал слова брата в голове - Да, Эми. Эми. Только Он мог так называть брата. Ни Себастьян. Н-и-к-т-о. Кроме него. –Спешу тебя огорчить: я буду сидеть долго, сам знаешь. - так и было на протяжении последнего года. –Ты серьёзно думаешь, что это меня огорчает? - неловкое молчание повисло в комнате. Эмерсон повернулся в сторону брата, тем самым проворачивая кресло, на котором сидел, с поднятой бровью и взглядом, полным недопонимания. Неужели он что-то начал замечать? Видимо, да. –То есть, ты хочешь сказать, что находясь со мной в одной комнате, ты совсем не хочешь уйти? Тебе не противно? Единственный отрицательный кивок поступил в ответ младшему брату. –Что же, я не против, чтобы ты посидел со мной. На этой ноте они прекратили диалог. Эмерсон отвернулся от Реми, продолжив раздумывать над работой. My sweetness Where do you go? When your friends tell me that you're out When you told me you're at home Прошла пара часов. За окном не было видно ничего, кроме соседских горящим тусклым светом окон. Младший всё ещё писал свою картину. Казалось бы, кусок обычного полотна, но сколько труда и души туда вложено. Сколько смысла он вкладывает в работу. И, признаться честно, этим работам нет равных. Эта наполовину закончена, а может наполовину только начата. Барретт не умеет давать себе границ в творчестве, по крайней мере, все его друзья и близкие так говорят. Это даже хорошо, посудите сами. Когда картина наполняется странными, но, чёрт возьми, интересными деталями, она становится ценнее в разы. Цель работ парня – показать миру красоту. Уметь передавать эмоции через здания и компоновку, вот что значит его труд. Когда, пересилив себя, он принял решение закончить, часы показывали четвёртый час ночи. Зная, что завтра они отправляются в тур, это больше не казалось лучшим решением - сидеть столько. Но что поделаешь. Искусство требует жертв, может даже и такого масштаба. Повернувшись второй раз на своего брата, он обнаружил его спящим. «Какого хрена он такой милый.» Он спрятал руки между ляжек, видимо, в попытке согреться, ведь в комнате было довольно прохладно, а этот чудик не смог догадаться накинуть на себя одеяло. Лейт сладко сопел, подогнув ноги, и Эми не хотел признавать этого, но он выглядел как самый настоящий котёнок. Чёрт, неужели… Нет. Он не любил его больше, чем брата. Не мог. Не имел права. «Они же братья». Парень мягко улыбнулся сам себе, наблюдая всю ситуацию. Футболка валялась уже где-то на полу. Никакой сон не отменит его лень. «Я же могу прилечь рядом, разве нет?» Эм уже лежал рядом с братом в одной постели. Боже, что он делает. Хотя, что же, пора бы смириться, они с Ремингтоном вечно творили разную хрень, так почему бы не повесить и на это ярлык: «Конечно, странная хуйня, но мне даже нравится?». Обоим было прохладно. Младший накинул на них одеяло, аккуратно обнимая того за торс и, прижимаясь к нему, провалился в сон. Сегодня он точно будет про Ремингтона. «Когда мы успели разделить одну постель?»