Король Лев 5, или Великая Хуманизация

— Подвинься, мне тесно! — Ну извини, это была твоя идея! Как и предсказывал Симба, он уже пожалел, что подписался на это. Ему и Нале пришлось тесниться в маленькой коробке, тыкая друг друга локтями и тихо шипя. Утешало лишь то, что Тимону и Пумбе ещё хуже. Они, хоть и сидят в разных коробках, побольше в размерах будут. — Тш! Дверцы грузовика открылись, и грузчики стали перетаскивать коробки. — Тяжёлый какой! Что они туда запихнули? — Да кто их знает? Может, оборудование какое-нибудь? — Хватит трепаться! Лучше помогите! Симба вновь пожалел, что ввязался в это дело. Ноги затекли, а правая рука неудобно вывернулась. — Шрх. Одно движение, но звук был довольно громким. Симба замер, сердце ускоренно забилось, он задыхался, не имея возможности вдохнуть полной грудью. — Ты чего застыл? — Там что-то живое? — Ну и что? — Как что, а вдруг там ядовитая змея? Или насекомое-переросток? Послышался вздох. — Ну если ты так боишься, то посмотри! Наступила тишина. Грузчик, несший Симбу и Налу явно задумался над этим предложением. Все! Конец! Вот и проиграли в героев! Теперь они влипнут по уши! Симба замер, ожидая разоблачения. — Ну уж нет! Остин как-то раз так вот проверил, так ему влетело по пятое число от этих учёных! Оказалось, они страшнее, чем кажутся! — Тогда неси, чего застыл? И Симба, и Нала облегченно выдохнули, благодаря всех известных и неизвестных богов за свою удачу. Дождавшись, когда грузчики перенесут последние коробки и уйдут, ребята вылезли из своего укрытия. — Фух! Это без сомнений был лучший момент в жизни Симбы. Он с удовольствием разминал отекшие суставы, с упоением слушая хруст костяшек. — Ой, как хорошо. Нала укоризненно на него посмотрела. И вообще, все почему-то очень любили смотреть на него с укоризной. Что бы это значило? — Не расслабляйся! — Нала посмотрела лежащие коробки, — Тимон, Пумба, можно выходить! Тимон ногой пропнул стенку своей коробки и заявил: — Худший день в моей жизни. Пумба, вяло вылезая из своей, ответил: — Нет, было и хуже. — Да хуже некуда! Это даже хуже, чем домогательства Тигра! — Я думал тебе нравится, — вскинул бровь Симба. С такой злобой Тимон ещё ни на кого не смотрел. Хотелось огрызнуться, но сдержался. — Ладно, — довольно быстро оклемался он, — Куда идём? — Тут на этаже склад, — Нала внимательно вчитывалась в карту, — Возьмём там халаты для прикрытия. — Ну чтож, идём. Тимон поднял указательный палец вверх, как первопроходец, и смело зашагал вперёд. — В другую сторону. Собственная ошибка нисколько не смутила Тимона. Он развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл дальше. Нала лишь покачала головой. — Как ребёнок, ей богу! Симба улыбнулся. — Он славный. *** — Я застрял. Короткая фраза Симбы, сказанная с серьёзным лицом и совершенно нелепым видом, крайне рассмешила Налу. — Хватит смеяться и найди другой халат. Нала, преодолевая конвульсии и хватаясь за все попало, так как собственные ноги держать её отказывались, пошла на поиски. Симба пытался снять слишком маленький для него халат, окончательно убедившись, что он застрял. Нала все не возвращалась, и парень решился. Вытянув руки вперёд, он разорвал ткань на спине и благодаря этому смог снять халат. — Прости, халатик, ты пал жертвой моих чрезмерно широких плеч. Когда это все закончится, я сделаю для тебя могилку, а пока полежи здесь. Симба запихнул халат между мешками и сложил руки в извинениях. — Вот, я принесла побольше. А где тот халат? — Пал смертью храбрых, — ответил Симба, надевая прикрытие, — Пойдём? — Ага. — Где Тимон и Пумба? — Мы здесь! Два слова. Тимон и халат. Идеальное сочетание. Если парень ещё и улыбнется в своей маниакальной манере, то образ безумного учёного будет завершен. — Все помнят план? — Да. — Я точно должен это делать? Нала сочувственно улыбнулась. — Прости, Тимон. — А ты? Ты тоже можешь! — Если я отпущу Симбу одного, он накосячит, везде, где только можно. Тимон чуть не расплакался, но все равно утвердительно кивнул. — В смысле накосячу? Но Симбу никто не слушал и ему пришлось плестись за ним в полном одиночестве. Пройдя несколько метров, они наткнулись на большую дверь. — Так, Тимон, вперёд! План состоял в том, что пока Тимон и Пумба отвлекают охрану, Нала и Симба пробираются в нужное помещение. Просто, но эффективно. — Пост охраны сразу за этой дверью. Не облажайся. Тимон нервно сглотнул и, набравшись решимости, открыл дверь. — Ам… Простите… Симбу как током шарахнуло. Тимон говорил нежным и даже манящим (?!) голосом. — Видите ли, я… Симба готов был поклясться, что его сердце пропустило удар. -… я потерялся и… Что за хрень здесь происходит?! С каких пор раздражительный и иногда противный Тимон может говорить таким соб… милым голосом. -… был бы рад, если бы Вы… Симба уже был готов на стенку лезть, лишь бы не слышать этот голос. -… проводили меня. Все! На миг наступила тишина, но тут Тимону ответил приятный мужской голос: — Конечно, позвольте мне сопроводить Вас. Ё! Выждав несколько секунд, Нала вышла и дала знак следовать за ней. Вскоре они наткнулись на второй пост охраны. — Пумба, твой выход. Пумба решительным шагом повернул за угол и начал разговор: — Хей! Здравствуй! Слушай, приятель, понимаешь, я тут новенький из технологического отдела, и по дороге немного заблудился. Не подсобишь? — Это ж как ты сюда то забрел? Технологический же на верхнем! — Да вышло так… Слушай, ты фанат «Red Wings»? — Ага! Лучшая группа века! — Да что там века! Всех времён и народов! Мне больше всего нравится «Soul at night». — Да-да-да! Хорошая песня! А ещё «Oracul»! — Ага! Она очень даже! — В последнее время молодежь слушает всякую дрянь! — Это точно! Всякие их… Как там… А! Вспомнил! " Fighting»! Дрянь несусветная! «Чем тебе «Fighting» неугодил?!» — про себя выругался Симба. — Это да… Голоса потихоньку стали стихать, и ребята поняли, что дорога чиста. — Рисковые они. — А? — Тимон и Пумба. Они очень рисковали. Ведь если бы первый не был геем, он бы не повелся, а если бы Пумба не угадал группу… не повелся бы второй. Говорить о том, что почти все сорокалетние мужчины слушают «Red Wings», и что из-за голоса Тимона у него тудумкнуло, Симба не собирался. — Почти пришли. Налево, направо, ещё раз направо и вновь налево… Это не лаборатория, а какой-то лабиринт! — Пришли. Металлическая массивная белая дверь. Ничем не примечательная. Идя сюда Симба увидел сотни похожих. — Ты уверенна? — парень с сомнением осмотрел дверь вновь. Самая обычная дверь. — Уверенна. За дверью послышался душераздирающий крик. — А вот и доказательство. Нала приоткрыла дверь и тихо проскользнула внутрь. «Как львица.» Симба прокрался следом, к стеллажу, где Нала уже вовсю собирала компромат. — Ну? — Думаю, этого хватит. Лица учёного не видно, но это не страшно. — Что тут у нас. Симба замер. Ему был прекрасно знаком этот голос. — О! Это же Нала! А кто этот юноша? Голос. Этот голос невозможно не узнать. — Беги! Симба схватил человека за ноги, всячески пытаясь повалить, а Нала тем временем дала деру. Человек яростно рыкнул, схватил Симбу за шиворот и поднял с несвойственной для человека, работающего головой, силой. Подняв до уровня глаз, он стал внимательно вглядываться. Подняв голову, он увидел то, что боялся увидеть. Узкое лицо с ямочками в щеках, изумрудные глаза и шрам. Шрам, рассекающий кожу от брови до носа. — Муфаса? Шрам с ужасом отпустил ворот рубашки, и Симба упал на землю. — Этого… Этого не может быть! Ты… Ты мёртв! — Да, этого не может быть. Но я и не Муфаса. Глаза Шрама расширились ещё больше. — С… Симба?! Шрам был явно ошарашен. Но Шрам — не Шрам, если быстро не придёт в форму — Сиииимба, — губы исказились в притворно сладкой улыбочке, — Так ты ещё жив. Какая жалость. Последняя фраза была сказана почти шепотом, но Симба все равно услышал. Сердце рухнуло в пропасть. Ненависть Шрама к нему не остыла и только сильнее разгорелась. — Давно не виделись, дядя, — Симба сам не узнал свой хриплый голос. Он больше напоминал голос закоренелого пьяницы, а не подростка, — Пожалуйста, прекрати это. Он понимал, что его слова мало что значат для Шрама, но он должен был это сказать. — Ни. За. Что. Да, это так. Его горячо любимый дядя и вправду… — Почему ты это делаешь?! Почему?! Оба замерли. Симба с мольбой, а Шрам с высокомерием в глазах. — Не тот вопрос задал, мальчик. Отреченный голос Шрама прорезал безмолвную тишину, звуча пугающе жутко. — Не «почему»… А «для чего». — Для чего? Шрам улыбнулся до безобразия нежно, даже глаза потеплели и перестали излучать ауру убийства. Но это выражение лица лишь больше пугало парня. — Для чего? Для моей жены, для моих детей, для моего друга, — начал Шрам, — для продавщицы из ближайшего магазина, для пьяницы, для курильщика, для матери, для отца, для самого себя в конце концов! Я могу спасти множества жизней!.. — Забирая при этом другие. Симба ткнул на привязанного без сознания (?) человека. — Да. — Это неправильно. — Что неправильно? Отдать сотню, чтобы получить миллионы? Подумай головой, Симба! — Ты ИГРАЕШЬ с человеческими жизнями! — Я СПАСАЮ человеческие жизни! И снова тишина. Шрам всматривался в реакцию Симбы. — Это неправильно. Симба гордо поднял голову и повторил: — Это неправильно! БАМ! Шрам смёл с подноса хирургические принадлежности. Симбе прекрасно было слышно его потяжелевшее дыхание. — Ты… Ты… Шрам поднял глаза. Они пылали бешенством. — Ты такой же, как и твой никчемный отец! Муфаса тоже все время говорил о том, что это неправильно, но это правильно! Шрам воткнул скальпель совсем рядом с Симбой. — Ты мешаешь. Я убью тебя. Но перед этим я открою тебе маленький секрет, — Шрам наклонился к уху и прошептал тихо, но ясно, — Это я убил Муфасу. Четыре слова. Эти четыре слова запульсировали у него в голове, растворились и смешались с кровью, подгоняя её и придавая сил. — Ааааааа! Симба со всей мочи ударил Шрама в живот и, извернувшись, перехватил скальпель. — Повтори! Его голос больше напоминал львиный рык. — Повтори! Симба прижал скальпель к горлу своего врага, слегка надавливая, но похоже, Шраму было все равно. Он хищно улыбнулся и с удовольствием повторил: — Это я убил Муфасу! — Убийца! Из шеи Шрама потекла тонкая струйка крови, но ни один, ни второй этого не замечали. — Зачем ты это сделал?! Симба хотел убить его прямо здесь и сейчас. Но кое-что его остановило. И это была не мораль или страх наказания, это было глубокое желание мучать сильнее, заставить страдать так, как никто ещё не страдал. Ему было все равно, раскается Шрам, или нет. — Зачем? Он мешал. Не понимал элементарных вещей, не замечал того, что у него прямо под носом. Он сам того не понимая, убил многих людей. Он… — Достаточно. Не я твой судья. Не мне решать, что с тобой делать. Симба поднялся и откинул скальпель. — По встречи на суде. Он повернулся к двери. — Нет, — прошипел Шрам. Симба остановился, но не повернулся. — Ты умрёшь здесь! Выстрел. Плечо обожгло дикой болью. Послышался чей-то вскрик, и кто-то схватил Симбу за руку и куда-то потащил. А потом пелена резко ушла, слух и зрение стали чётче, и выстрелы, все ещё слышавшиеся сзади, неприятно били по слуху. Нала тащила его по коридорам и, наконец вывела через чёрный ход. Погони не слышались. — Бежим. — Стой, а как же Тимон и Пумба? — Я дала им адрес встречи, Бежим, а то нас поймают. Бежали они долго и, в основном, по малолюдным переулкам. И вот, когда Симба уже начал выдыхаться, Нала остановилась. — Это здесь. Нала зашла в подъезд и поднялась по лестнице на второй этаж. — Сюда. Она нажала на звонок и стала ждать. Послышались шорохи. Дверь открылась, и низкорослый старичок воскликнул: — Нала! Я жду объяснений. На голове образовалась проплешина, морщины покрыли все его лицо, но голос звучал бодро и приятно глубоко. — Да, конечно, я все объясню, только помоги! — Батюшки! — воскликнул старичок, посмотрев на Симбу, — Неужто пуля? — Пуля, пуля! Помоги! — Нала начинала паниковать. — Иди за мной, — сказал старик Симбе, уходя в глубь квартиры. — Симба, Нала, мы вас уже., — начал Тимон, но не закончил, увидев окровавленное плечо, — Что случилось?! — Неудачный разговор с психом, — мрачно ответил Симба. Старик привёл Симбу в просторную светлую комнату, явно предназначенную для приёмов пациентов. — Снимай верх, — приказал старик, доставая из шкафчика все необходимое. Выполнить это указание было сложнее, чем казалось: раненая рука отказывалась слушаться и причиняла неимоверную боль при малейшем движении. Особенно больно было снимать рубашку с плеча. Окровавленная ткань прилипла к ране и кое-где даже засохла, поэтому пришлось отдирать. — Садись. Симба послушался и упал на ближайшую табуретку. Старик пододвинул ещё одну табуретку и сел. — Будет больно, — предупредил он. Взяв пинцет, старик начал вытаскивать пулю. Аккуратно, миллиметр за миллиметром, пуля была вытащена на свет и положена на поднос. — Как вас угораздило? — спросил старик, продевая нитку в иголку. Симба подозрительно прищурился, но решил, что раз Нала привела его сюда, то этому человеку можно доверять. — Мы собирали компромат на Шрама. Старик вернулся и вновь сел на табурет. — Хотите его разоблачить? Старик сделал первый стежок и остановился, чтобы боль не мешала ответить. — Да. Второй стежок. — Что накопали? Ещё стежок. — Неутвержденные законом опыты над людьми. Стежок. — Не только. Стежок. В дверях появилась Нала. Она держала камеру. — Признание в убийстве Муфасы Нгуву. — Чтай! Вы чего?! — Попрошу не дергаться, молодой человек, Вам с этим шрамом всю жизнь ходить. Стежок. Стежок. Стежок. — Так что там с признанием? Все, зашил, сейчас перевяжу, и можете брыкаться. Старик начал перебинтовывать руку Симбы. — «Чистосердечное признание в убийстве своего предшественника». Как тебе заголовок? — Меня интересует другое, как ты его на камеру записала? Ты же сбежала. Нала наклонила голову и посмотрела на Симбу «Ты совсем дурак?» взглядом. — Я не сбежала, а села под дверью и все записывала. Картинки нет, но звук точно есть. — Нала, дай я тебя расцелую. — Но-но-но! Держите лапы при себе и восхищайтесь на расстоянии! Старик с улыбкой смотрел на их дурачества, пока отмывал пулю от крови. — Ребята, есть новости. Симба и Нала встали по обе стороны от старика, внимательно смотря на его руки. — Эта пуля, — старик показал её, придерживая пинцетом, — уникальна. Это настолько редкий калибр, что в нашем городе от силы наберется человек десять, у которых есть эти пистолеты. Даже без всего остального, этой пули достаточно, чтобы выдвинуть обвинения. Нала вытаращила глаза, а Симба вновь поблагодарил богов за свою удачу. — Это, безусловно, хорошо, но вам стоит поесть, — сказал Тимон выглядывая из-за двери, — Я сделал суп. Попробуйте. Суп Тимона? Где ты, моя прелесть? На кухонном столе, прямо посередине, стояла кастрюлька с вкусно пахнущим бульоном, притягивающим внимание. — Садитесь, я вам налью. Тимон, как истинная домохозяйка, усадил всех за стол и начал орудовать половником. Несколько ловких движений, и перед Симбой и Налой стояли по миске горячего супа. — Приятного аппетита! — одновременно протянули подростки и принялись за еду. Первая ложка. Умх! Очаровательный вкус ласково обжигающего куриного бульона приятно растекся по языку, вводя в высшую степень блаженства. Голодные дети с удовольствием съели все содержимое их тарелок. — Тимон, это самый вкусный суп, который я пробовала! Нала выглядела умиротворенной. — Нала? Что ты здесь делаешь? В дверях стоял мужчина, ростом чуть ниже Симбы. Его сутулые плечи говорили о ноше, которую он нес, а бесчисленные синяки на лице и руках — о грубом обращении. Он выглядел измученным, но его губы приподнялись в полуулыбке. — Зазу? Тот же вопрос могу задать тебе. Зазу? Присмотревшись, Симба заметил некоторое сходство с лучшим другом отца и его вечной сиделкой, но то, как он изменился, вводило в ужас. — А ты?.. Зазу посмотрел на Симбу. Какое-то время просто смотрел, но затем его его лицо исказилось изумлением. — С… Симба? Парень улыбнулся. — Давно не виделись, Зазу. Слёзы медленно скатывались по худым скулам, создавая тонкие соленые дорожки. — Симба… Я… Я так рад… Рад… Рад, что ты жив… Я… Я… Я думал, ты мёртв… Слёзы все все чаще скатывались по лицу. — Я… — Ну ты чего, Зазу? Симба удивленно посмотрел на рыдающего мужчину. — Я… Так рад… — Ну-ну, Зазу. Успокойся. — Я… Ты прав, я сейчас. Он ушёл, послышался звук льющейся воды, и затем Зазу вернулся, спокойный и с широкой улыбкой. — Я очень рад, что ты жив, Симба. — А я рад тебя видеть здоровым и почти целым. Ты это где так? — А? Это. Ну… — Шрам его бил. — Нала! — Что такого в том, чтобы он знал? — Ну… Наступила тишина. — Он тебя бил? Зазу замялся. — Да.