Нагнетание

Воздуха не хватало. Маринетт практически задыхалась, не в силах сделать вдох полной грудью, и судорожно пыталась хоть как-то восполнить запас кислорода. Короткие глотки воздуха чередовались с громкими стонами, которые она уже не могла сдержать, как ни старалась. Сейчас ей было уже абсолютно всё равно, мог ли кто-то её услышать. Казалось, что она не придала бы значения, даже если бы прямо в эту минуту в комнату вошёл посторонний. Связь с реальностью была напрочь утеряна, а сама она была сконцентрирована лишь на собственных ощущениях, которые были многократно усилены кипящим в крови адреналином. Полностью обнажённая Маринетт стояла на коленях на кровати, упираясь руками в мягкие белоснежные подушки, залитые солнечным светом, проникающим в комнату через мансардное окно, в то время как её необычный партнёр ритмично двигался в ней, крепко сжимая сильными руками её бёдра. Мощный змеиный хвост кольцами обвивал хрупкое тело девушки, сжимал тонкую талию, перехватывал грудь, скользя по возбуждённым соскам, и последним тонким витком ощутимо сдавливал её шею. Изумрудная чешуя была сухой, гладкой и приятно холодила кожу, контрастируя с разгорячённым и взмокшим телом девушки. Она целиком находилась во власти получеловека-полузмея и, даже если бы полностью расслабилась, то не поменяла бы своего положения в пространстве, так крепко он держал её, вынуждая двигаться навстречу своим толчкам. Маринетт чувствовала, как перекатываются его мышцы, сокращая кольца хвоста, то сжимая её в своих объятиях, то чуть уменьшая натиск, позволяя ей сделать новый вдох. Она сама и вся её жизнь были в его распоряжении, но тем острее были её ощущения. И каждый раз, когда дышать снова становилось трудно из-за сдавливающих горло и грудную клетку тисков, она глухо стонала, находясь практически на грани оргазма. И в тот же момент, как по сигналу, хватка Змея ослабевала, и с новой порцией воздуха продолжалась её сладкая пытка. Но в определенный момент, когда девушка была уже изрядно вымотана, тактика Змея сменилась. С груди и шеи Маринетт пропали кольца змеиного хвоста, и она чуть было не рухнула, успев вовремя упереться в подушки локтями. Её голова обессилено упала на сложенные перед собой руки. Движения Змея из резких стали более плавными, а его руки начали скользить по телу девушки, очерчивая её соблазнительные изгибы. Она плавилась под его ласками, ощущая, как он гладит её бёдра, проводит по бокам, чуть царапая нежную кожу заострёнными ногтями, обхватывает шершавыми ладонями небольшие полушария груди, с силой зажимая и перекатывая возбужденные соски между пальцами, заставляя Маринетт буквально ощущать электрические импульсы, пронзающие её тело, и еще сильнее подаваться навстречу его неспешным движениям внутри неё. Тем временем проворный змеиный хвост добавлял свою порцию ласк, исследуя тело девушки. Сначала он вскользь прошелся снизу вверх по её спине, пересчитав выпирающие позвонки, затем запутался в её густых волосах, добавляя беспорядка прежней укладке, и, наконец, ласково провёл по её щеке, погладив раскрасневшуюся от возбуждения кожу. Когда проворный кончик хвоста ловко скользнул меж приоткрытых губ Маринетт в её рот, в глазах девушки потемнело от бушующих внутри неё противоречивых чувств. Она была обескуражена, слегка напугана, но в то же время крайне возбуждена, и в конечном итоге, решившись, она прикрыла глаза и мягко, с любопытством, переходящим в наслаждение, провела языком по хвосту, обхватив его губами. В ту же секунду Маринетт почувствовала щекочущее движение раздвоенного змеиного языка, оставившего влажную дорожку на её шее, а затем осторожно забравшегося ей в ушко, вызвав толпу мурашек на изящно выгнувшейся спине. — Какая ж-же ты с-сладкая, моя нежнос-сть, — прошептал Змей, склонившись над девушкой. — Чертовс-ски с-сладкая. Змеиный хвост выскользнул из её рта, и Маринетт от удивления дёрнулась, взглянув затуманенным взором в лицо своему партнёру. Из-под ярко-бирюзовой чёлки на неё, чуть сощурившись, смотрели два ярко-желтых глаза с вертикальными зрачками. Видеть такие метаморфозы на любимом лице было необычно, но почему-то очень возбуждающе. А когда змеиный хвост, щедро смоченный её собственной слюной, мягко скользнул по её попе, настойчиво ткнувшись в колечко ануса, Маринетт и вовсе задохнулась от новых ощущений и, зажмурившись, протяжно застонала. Осознав, к чему стремится Змей, и стараясь унять внутреннюю дрожь, она попыталась максимально расслабиться, глубоко вдохнув всей грудью. Как ни странно, страха от грядущего освоения неиспытанного ранее вида секса, девушка не чувствовала. Маринетт настолько сильно была взвинчена от всего происходящего, что мягкий массаж в столь пикантной для неё точке, к тому же, исполняемый столь необычной частью змеиного тела, уносил её за пределы этой вселенной, заставляя полностью утратить самоконтроль и чувство реальности происходящего. И вот, наконец, когда самый кончик хвоста, двигаясь в такт движениям члена молодого полузмея, начал не спеша погружаться внутрь девушки, с каждым новым мягким толчком углубляясь всё больше, миллиметр за миллиметром, вместо ожидаемой боли Маринетт ощутила, как волна невероятного наслаждения начала зарождаться внутри неё, готовясь вот-вот прорваться наружу, чтобы накрыть девушку лавиной вожделенного оргазма. Но в тот момент, когда она была на самой грани разрядки, дрожа от нетерпения и всем телом подаваясь навстречу движениям Змея, нечто необъяснимое с силой выдернуло её из объятий парня, погрузив в непроглядную темноту. Маринетт захныкала, не понимая, что происходит. Отчаяние, непонимание и жгучее чувство неудовлетворения скрутило её. Девушка со стоном согнулась пополам… … и проснулась. В помещении было темно. В щели между шторами, закрывающими окно, проникали огни ночного города, заставляя предметы мебели отбрасывать причудливые тени на стены комнаты. Тишину разбавляло только размеренное дыхание спящего рядом парня. Маринетт удивлённо моргнула, осознав, что сидит на собственной кровати в квартире, которую они уже некоторое время снимают вместе с Лукой, и, глубоко выдохнув, упала обратно на подушки. Вынырнуть из такого бурного и реалистичного сна в спокойствие глубокой ночи было невероятно странно. Она тяжело и прерывисто дышала, сердце колотилось о рёбра, грозясь вот-вот вырваться из грудной клетки, бисеринки пота стекали по её вискам, а чёрная, с надписью Nirvana, футболка Луки, в которой она спала, неприятно липла к её взмокшей спине. Тянущее чувство неудовлетворённого желания, сконцентрировавшееся внизу живота, заставило девушку скользнуть рукой под одеяло и дотронуться кончиками пальцев до изнывающего клитора сквозь тонкую ткань промокшего насквозь кружевного белья. От первого же лёгкого прикосновения Маринетт буквально пронзило током, и она изогнулась, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь подавить стон. Она прикрыла глаза и начала медленно поглаживать себя, наслаждаясь ощущением трения и стараясь хоть немного успокоить разгоряченную плоть и продлить чувство неги, разливающееся по телу. Она так сильно увлеклась, концентрируясь на собственных ощущениях, что не услышала, как сбоку от неё раздался тихий шорох. — Позволь, я тебе помогу, — послышался неожиданный шепот на ухо, и её руку накрыла широкая ладонь Луки, проснувшегося от подозрительной активности его девушки. Оказавшись уличённой в своём небольшом преступлении, Маринетт вздрогнула и густо покраснела. Она хотела было воспротивиться, поддавшись желанию отвернуться и сделать вид, что ничего не произошло, но в итоге, расценив, что отрицать очевидное было как минимум глупо, замерла, остановив движение своих пальцев. Но уже спустя мгновение уверенный напор и при этом такие мягкие и приятные прикосновения молодого человека к её телу заставили девушку полностью подчиниться его воле. Ловкие длинные пальцы Луки без лишних промедлений сдвинули край белья и нежно провели между влажных складочек, остановившись на клиторе и чуть надавив на него, заставляя Маринетт снова глухо простонать в подушку. Парень улыбнулся, ощущая жар, исходящий от любимой, и повторил движение, на этот раз на мгновение чуть глубже погрузившись внутрь девушки, внимательно наблюдая, лукаво прищурившись, за её реакцией. И то, как она чувственно отзывалась на его прикосновения, трепеща всем телом, доставляло ему немало удовольствия. В следующее мгновение Лука обхватил Маринетт за талию, повернув на левый бок, и крепко прижал спиной к себе. Уложив правую ногу девушки на своё бедро, он снова запустил руку в её трусики и, более не церемонясь, ввёл сразу два пальца в истекающее соком лоно. Маринетт резко выгнула спину, судорожно цепляясь ногтями за одеяло, но обхватывающая её талию вторая рука парня лишь крепче прижала её к нему. Эти ощущения внезапно напомнили ей тиски змеиных колец из сна, и её возбуждение, подстёгнутое фантазией, усилилось многократно. Но, в отличие от прикосновения прохладной чешуи, которое отчётливо запомнила девушка, наяву руки Луки казались невероятно горячими. Но не менее приятными. Лука покрывал Маринетт поцелуями, постепенно поднимаясь от плеча вверх по изящной шее, а затем слегка прикусил мочку её уха, от чего дыхание у девушки резко перехватило. Его пальцы двигались внутри неё неспешно, периодически меняя темп, не давая ей сосредоточиться на определенном ритме, чтобы последовать за ним в бездну оргазма. Он лишь распалял её, заставляя желать большего, наслаждаясь своей властью над хрупкой девушкой и вжимаясь вставшей плотью меж её ягодиц, обтянутых чёрным кружевом. Его дыхание обжигало её кожу, а одежда казалась теперь лишней, и от неё отчаянно хотелось избавиться. — Лука… — умоляюще простонала Маринетт и тут же захныкала от отчаяния, ощутив, как его пальцы выскользнули из неё, оставляя после себе мучительную, сводящую мышцы пустоту. Хватка руки, сжимавшей её талию, ослабла, и девушка инстинктивно подалась назад в ожидании продолжения ласк. — Тиш-ше, моя хорош-шая, — знакомое шипение, в котором отчетливо слышались ироничные нотки, заставило Маринетт вздрогнуть. Не поверив своим ушам, она попыталась было обернуться, силясь разглядеть в темноте хоть что-то, но в ту же секунду почувствовала, как Лука подцепил края её футболки и, вынудив девушку чуть приподняться, стянул с неё мешавший предмет одежды. Распущенные волосы Маринетт рассыпались по её плечам, но парень тут же убрал их в сторону, вновь прижимаясь грудью к её спине и настойчиво впившись губами в основание её шеи. Рука молодого человека скользнула вверх по её животу и накрыла упругий холмик правой груди. Продолжая целовать Маринетт, он сжал её напряженный, давно жаждущий внимания сосок, в то время как вторая его рука попутно стягивала с девушки мокрые трусики. Маринетт полностью подчинилась воле парня, позволяя делать с ней всё, что ему захочется, лишь тихо постанывая в те моменты, когда ощущения становились наиболее острыми. Его сильные руки, хозяйничающие на её теле, сводили её с ума, вынуждая девушку томиться от предвкушения того момента, когда парень овладеет ей. Но она прекрасно знала, что торопить его и перехватывать инициативу в свои руки было чревато тем, что Лука, распалённый подобной игрой, может заставить её многократно подходить к грани наслаждения, но так и не позволить ей испытать долгожданную разрядку до тех пор, пока она не станет буквально умолять о ней. Безусловно, такие «фокусы» приводили к самым ярким и длительным оргазмам, за которые после она была безмерно благодарна, но сейчас, после мучительного сна, ей эгоистично хотелось как можно скорее получить своё, а для этого требовалось полностью подчиниться Луке, забыв даже про намёки на инициативу. Тем временем, спустив нижнее бельё девушки на уровень колен, Лука приподнялся на кровати, мягко толкнув Маринетт так, что она, негромко вскрикнув, откинулась на спину, утопая в мягких подушках. Задрав вверх изящные ножки и быстро стянув с них трусики, парень развёл её бедра, встав между ними на колени. Маринетт разглядывала возбуждённого (и уже полностью раздетого) парня из-под опущенных ресниц и заметно дрожала от собственного нетерпения. Огни фонарей, просачивающиеся через неплотно задёрнутые шторы, выгодно подчеркивали подтянутую фигуру Луки, добавляли причудливых оттенков в его разноцветные волосы и отражались в затуманенных от возбуждения глазах. Маринетт уже не понимала, что являлось плодом её воображения после чересчур реалистичного сна, а что — затейливой игрой света, но сейчас она отчетливо видела пронизывающий её взгляд вертикальных зрачков и ярко-жёлтую радужку. Лука чуть заметно улыбнулся, наслаждаясь видом раскинувшейся перед ним и изнывающей от желания любимой, провёл широкой ладонью от шеи девушки, заставив её нервно сглотнуть, далее вниз, меж упругих полушарий груди, по плоскому животу, к разведённым в стороны бёдрам и навис над ней, впиваясь в её губы страстным поцелуем. Одновременно с тем, как его язык проник в её рот, пальцы музыканта вновь скользнули внутрь девушки, но на этот раз более настойчиво, совершая резкие поступательные движения, в то время как большой палец лёг на её клитор, массируя его в такт ритмичным толчкам. Маринетт сорвалась на крик, заглушенный поцелуем. Голова девушки резко закружилась, сознание поплыло, а тонкие пальцы с аккуратным маникюром судорожно вцепились в плечи парня, прижимая его плотнее к себе. Разорвав поцелуй, когда воздуха перестало хватать, она отвернула голову вбок, подставляя под настойчивые губы любимого свою тонкую шею, а сама же невидящим от возбуждения взглядом из-под трепещущих ресниц смотрела через плечо Луки в сторону мерцающих за шторами огней, до скрежета стискивая зубы, чтобы снова не закричать, и инстинктивно подаваясь навстречу его невероятно умелым рукам. В тот момент, когда она уже была практически на пике наслаждения, Лука неожиданно остановил движение, вытащив из неё пальцы, но не прекращая стимулировать клитор, и, не дав опомниться, резко вошёл в неё на всю длину до самого основания члена. В ту же секунду он почувствовал, как мышцы её влагалища сжали его в предоргазменном напряжении. Закинув ноги Маринетт на собственные плечи, он, не в силах больше ни секунды сдерживать своё желание, начал двигаться в ней резкими, размашистыми рывками, смазанно целуя её тонкие щиколотки и краем глаза наблюдая за ней. Она казалась ему такой прекрасной в своём возбуждении с этими разметавшимися по подушкам волосами, совершенно обезумевшими от страсти глазами, закушенной до крови губой, напряженной шеей и выступающими ключицами. Острые вершинки и ареолы сосков темнели на белоснежно-фарфоровой коже груди, колышущейся от интенсивных толчков, а тонкие пальцы девушки безжалостно скручивали и сминали простыни. Луке доставляло невероятное удовольствие наблюдать за тем, до какого исступления он доводил свою любимую, и как же было восхитительно обладать ей, такой соблазнительной и потрясающей, всей, без остатка. Он сходил с ума от её вида, срываясь, теряя контроль над собой и двигаясь всё жестче, до боли сжимая её бёдра руками. Но сильнее всего Луку сводил с ума звук её стонов. По мере приближения оргазма Маринетт всё меньше и меньше сдерживала себя, и её стоны становились всё более откровенными и пошлыми. Ему до безумия хотелось слышать их снова и снова, и он с упоением буквально выбивал каждый новый звук наслаждения из любимых уст. Глубже, резче, громче. — Ну же, громче, малыш-ш. Не с-сдерживай с-себя, — прошептал Лука ей на ухо. Но размышлять о большом количестве шипящих и свистящих звуков в его речи (которые, вполне вероятно, тоже могли оказаться лишь плодом её разгоряченного воображения) Маринетт была уже не в состоянии. Она вновь сорвалась на крик, но уже не потому, что он попросил её (смысл его слов она уже в принципе не различала), а потому, что подавлять в себе эту лавину наслаждения, невероятной силы поток энергии, переполнявшей её, она уже не могла. Да и не хотела. Маринетт кричала, широко распахнув глаза, цвета которых было невозможно различить из-за сильно увеличившихся на пике удовольствия чёрных зрачков. Она кричала, запрокинув голову назад, не обращая внимания на налипшие на вспотевший лоб пряди волос. Она кричала, увлекаемая невероятно ярким и таким долгожданным оргазмом куда-то ввысь, к луне, к звёздам, к кометам и метеорам, оставлявшим за собой на фоне её внутреннего космоса длинный шлейф светящегося хвоста. И вслед за своей девушкой, находящейся на высшем пике наслаждения, последовал и Лука, совершая последние глубокие толчки в её теле. Спустя мгновение с глухим утробным рыком он резко вышел из девушки и, навалившись на неё, излился ей на живот, сотрясаясь всем телом в сладких судорогах оргазма. Маринетт из последних сил обняла его, путая дрожащие пальцы в густых разноцветных прядях на его макушке. По её телу разливалась приятная нега, омывая уставшее тело. Перед её внутренним взглядом всё ещё плясали звёзды, но неожиданно среди них выделились два ярко-желтых светящихся глаза с вертикальными зрачками. Стараясь отогнать наваждение, девушка встряхнула головой, и распахнула веки, неожиданно для себя встретившись взглядом с темно-синими глазами Луки, с нежностью смотрящими прямо на неё. — Кажется, я перебудила полквартала, — смущенно проговорила Маринетт осипшим голосом, чувствуя, как кровь приливает к её щекам. — Кажется, нам обоим теперь просто необходимо принять душ, — в свою очередь заметил Лука, вставая с постели. — Что может быть лучше водных процедур в пятом часу утра, — рассмеялась Маринетт, мельком взглянув на настенные часы, подсвеченные первыми лучами восходящего солнца, пробивающимися сквозь щель в шторах. — Особенно если им предшествовал такой умопомрачительный секс. Лука улыбнулся, поцеловав девушку в висок, и увлек её за собой в сторону ванной комнаты. — Интересно… Что же тебя так раззадорило среди ночи? — наконец спросил Лука, щелкнув выключателем и сощурившись от яркого света. — Сон приснился очень реалистичный… — пробормотала Маринетт, снова густо заливаясь краской, и опуская вниз глаза. Вдаваться в подробности ей сейчас очень не хотелось. — Хм, а кто… — Лука по-своему интерпретировал её смущение и немного замялся, не зная, как закончить свой вопрос. — О, не думаешь же ты, что мне мог сниться в подобных снах кто-то другой, кроме тебя? — возмутилась девушка, залезая в душ и включая воду. — Я надеюсь, что никто другой не мог, — облегчённо улыбнулся парень. — Но мало ли, какие сюрпризы тебе могло подкинуть твоё подсознание… Маринетт в ответ лишь помотала головой, плохо сдерживая улыбку, и подставила голову под тёплые струи воды, в ту же секунду втягивая под потоки и самого Луку, сливаясь с ним в нежном поцелуе. Он бы очень сильно удивился, если бы только узнал, какие именно сюрпризы подкидывает его девушке подсознание с тех пор, как она вручила ему Камень Чудес, и он стал помогать ей, скрываясь под маской героя Вайпериона… Хотя, быть может, она и расскажет ему обо всём. Когда-нибудь потом. Ну, или очень скоро…