Что-то о разбитых..

***

Pow Автор Белые стены всё сильнее и сильнее давят на парня, что сидит тут уже долгое время. Руки трясутся, глаза наполнены солёной жидкостью, что длинными дорожками скатывается по щекам. В голове пустота, а потрескивание лампы, которая, видимо, собирается выйти из строя, уже не причиняет неудобства. Сейчас важен лишь один вопрос, что крутится в голове с самого начала. «Зачем она это сделала?» Дверь не спеша открывается, а табличка, что горела красным, сменяется на спокойный зелёный. Чимин подлетает к старенькому мужчине примерно лет сорока-пятидесяти в белом халате. — Доктор, что с ней? — осипшим голосом спрашивает Пак, тряся того за длинный рукав. — Кем вы приходитесь пациентке? — грубым голосом спрашивает мужчина и поправляет большие очки, что скатились на кончик носа. — Я... я её молодой человек, — запинаясь отвечает он. — Мы сделали ей переливание крови и наложили пару швов на глубокие порезы. Сейчас она спит, когда проснётся неизвестно. Может через пять минут, а может через несколько дней. Кхм, — прокашлялся, — Извините, а часто она так поступала? — доктор замялся немного, но всё же спросил. — Как? — На запястьях девушки обнаружено много шрамов. Как старые, так и свежие, — заметив вопросительный взгляд парня, доктор похлопал того по плечу и перевёл тему, — Поговори с ней об этом, — мужчина стал отдаляться. — Извините, а к ней можно? — крикнул Пак. — Только не надолго, — доктор ушёл, оставив Чимина одного. В голове настоящая каша. Он не знал, он правда не знал, что она режет себя. Как она могла не сказать об этом? Как он мог не заметить этого?

***

— Уходи, — слышится за дверью комнаты, у которой Чон стоит уже двадцать минут. — Нет, — в десятитысячный раз говорит парень, — Лис, открой! — опять постукивает в дверь. — Уходи, — Лиса уже не плачет. Она, я бы даже сказала, издевается над бедным Чонгуком. Нет, ну, а что? Он напугал её, она мстит. Всё честно. — Лиса, я сейчас выбью эту чёртову дверь, если ты не откроешь! — грубо заявляет Гук. И тут дверь резко открывается, да так, что парень не успевает отойти и ему неплохо так влетает по носу. — О боже! — вскрикивает Лиса и не знает куда себя деть. Мысленно обматерив всё и вся, думает что делать. Чон же согнулся на пополам и держится за ушибленное место. — Чонгук, ты как? — девушка всё же решается помочь, быстро подбегая к парню. А в ответ она получает дрожащий большой палец, поднятый вверх. — Дай посмотреть, — она хватает парня за лицо и убирает одну руку, — У тебя кровь! — хватается девушка, — Пойдём скорее, — берёт парня за руку и заводит в комнату, в которую он рвался минутами ранее. Девушка садит Чона на кровать, а сама подбегает к школьному портфелю. Там у неё всегда есть всё необходимое. Сейчас в школе всё хорошо, но, видимо, из-за прошлого она никогда не избавляется от своеобразной «аптечки». Привычка наверное. Беря всё необходимое, подходит к Чону, который всё ещё держится за нос. — Убери руки, — командует Лиса, и тот повинуется. Небольшая ранка поперёк носа немного кровоточила. Девушка стыдливо смотрит на нее, потом на парня и понимает, что сделала. А что, если бы она сломала ему нос? Или вдруг сотрясение мозга? Лиса обрабатывает рану, пытаясь делать это как можно аккуратнее, не задевая и не надавливая на особо чувствительные места. — Прости, — еле слышно произносит та и опускает голову, смотря куда-то вниз. Парень молчит, а Лису это напрягает. Вот почему она всегда делает всё не так? Всегда умудряется попадать в неловкие ситуации, обстановку для которых можно высосать из пальца? Вот вспомнить, например, момент, когда она постирала свои красненькие трусики с белыми футболками Хосока? Брат рассмеялся из-за этого, но вот Лисе было совсем не весело. Потому что тот стоял в дверном проходе с тазиком бледно — розовых футболок и кружевными женскими трусиками в руках. И ведь ладно ещё, что он вышел с её, кхм-кхм, атрибутом нижнего белья, так ещё и крикнул напоследок, что они «ничё такие». Конечно, он получил потом от неё, но все равно ведь стыдно. И сейчас. Она просто так расквасила нос Чонгуку дверью. И всё потому, что захотелось выйти более «эффектно». «Мда, Лиса, эффектность — это твоё», — мысленно ударив себя по лицу этими же красными трусиками, она подняла на него взгляд. Лучше бы она этого не делала… Между их лицами было меньше десяти сантиметров. — Прости, — выдыхает парень и преодолевает эти никчёмные сантиметры. Шершавые, немного сухие губы сталкиваются с мягкими, розовыми губками, что подкрашены прозрачным блеском со вкусом апельсина. Девушка не успевает отреагировать на эту провокацию и просто принимает этот поцелуй с выпученными глазами. Чон сначала нежно касается нижней губы, проводя языком, пробуя на вкус. Затем плавно переходит на верхнюю и немного прикусывает, будто пытаясь запомнить её губы. Медленно отстраняется, наблюдая за реакцией Лисы. Та, в свою очередь, сидит, мягко говоря, в шоке. Щёки в один момент стали розоветь, а сознание выстраивать картинки произошедшего. Как поступают нормальные девушки, когда их целуют против воли? Отталкивают? Но сейчас что-то отталкивает Лису и твёрдо утверждает ей, что так делать не надо. Она просто заливается краской и поворачивается к нему спиной, поднимаясь с места. Лиса направляется в сторону столика, на котором лежат пластыри. Ноги ватные, а руки немного подрагивают, но она старается держаться уверено. Не хватало ещё, чтобы она грохнулась перед ним. Хотя, она бы даже не удивилась, если честно. — Кролик или медвежонок? — спрашивает девушка, всё ещё не поворачиваясь к Чону лицом. — Кролик, — отвечает тот и девушка хватает пластырь с розовым кроликом. Затем вновь подходит к парню и осторожно наклеивает его ему на нос. — Серьёзно? — спрашивает Чонгук, осматривая свою физиономию в зеркале, — Ничего другого нет? — Есть, — отвечает она, — Есть с Флорой, Стеллой и Лейлой. Но я подумала, что это перебор. — Мда… — хмыкает парень, мысленно осознавая, что от пластыря с Блум он бы не отказался, — Спасибо, — говорит тот и направляется к двери. — Ты куда? — спрашивает Лиса, а затем поняв, что сморозила в мыслях обвивает шею красными кружевными трусиками, затягивая узелок. — Есть дела, — с ухмылкой отвечает тот и скрывается за дверью.

***

POV Чонгук Я вышел из комнаты мелкой. Ну, как вышел. Сейчас стою у порога, спиной прижавшись к двери. В последнее время со мной точно что-то не так. Зачем я поцеловал её? Хотел. Почему стоял двадцать минут под дверью и молил, чтобы она открыла? Чувствовал вину за свой поступок. А почему я так поступил с ней тогда? За-хо-тел. И вот почему я задаю себе вопросы, на которые знаю ответ? Всё, больше не буду. На губах чувствуется вкус цитруса. Непроизвольно дотрагиваюсь до губ и улыбаюсь как идиот. Почему я так улыбаюсь? Бли-и-ин… Ну просил же не задавать себе вопросы, на которые знаю ответ. — Чонгук, — меня окликает Нёль. И вот что ему опять надо? — Да, — отзываюсь я, — Вы что-то хотели? — как же я его ненавижу. Работодатель хренов. Его рожа снится мне в кошмарах. Брр… — Пойдём, есть разговор, — я киваю и следую за ним в кабинет. Понимаю, что сейчас мне дадут какую-нибудь грязную работу. Хотя как грязную, мне нравится, но где-то глубоко в подсознании я всё же осознаю, что это плохо. — Нужно достать информацию на некую женщину, — заявляет этот хрен, делая умное лицо, а я про себя чертыхаюсь. Нет, ну вот припугнуть или избить кого-нибудь — это хотя бы весело, а копаться в бумажках... Ну, очень сомнительное развлечение. — Имя: Ким Джуён. По совместительству это ваш директор. Также есть ещё кое-кто. Ким Джиён. Выясни, что их может связывать и достань как можно больше информации о них. Понял? — я киваю, — Можешь идти, — я опять киваю. Разворачиваюсь к двери и собираюсь выйти, но меня останавливают, — Красивый пластырь, — слышу, как «Босс» усмехнулся. — Я знаю, — говорю напоследок и покидаю кабинет.

***

POV Чеён Голова болит. В висках немного постукивает, а в горле сухо, словно я не пила целую вечность. Медленно открываю глаза. Поначалу всё мутнеет, но вскоре я могу сфокусировать взгляд. «Я в больнице» — первое, что проносится у меня в голове. Первые несколько секунд я не понимаю, что произошло, но воспоминания врезаются слишком сильно, от чего в глазах потускнело. Размеренное пиканье приборов потихоньку заглушают боль в висках. Но всё же уши улавливают едва заметные звуки рядом со мной. Нормально оглянуться не могу, поэтому вновь приподнимаюсь над подушкой. Чимин. Он сидит рядом и спокойно посапывает, держа в своих руках мою бледную ладошку, на которой красуются датчики. Руки немного покалывают из-за порезов, но боль от этого я не получаю уже давно. Ещё тогда… Flashback — Не подходи ко мне больше, — Чимин зло фыркнул, резко поменявшись во взгляде. Я сказала что-то не то? Почему он так реагирует? Слёзы наворачиваются на глаза, но я стараюсь их сдерживать, — И ещё, будь добра, сделай вид, что не знаешь меня, — он швырнул бумажку мне в лицо. Для него это, видимо, просто бумажка, а для меня — намного большее. Я открыла сердце человеку, но он плюнул на него, оставив шрам, что будет заживать ещё долгое время. Если вообще заживёт... В квартире пусто. Я вернулась домой сразу после разговора с другом. Бывшим другом. Слёзы лихорадочно скатываются с глаз, застилая зрачки пеленой. Тяжело. Нет, не так. Больно. Больно от его слов, от его реакции. Если бы Он спокойно отказал, я бы приняла. Было бы трудно, но он сам учил меня преодолевать трудности. По крайней мере, он так мне говорил. — А что, если сделать очень больно себе? Может тогда перестанет быть так плохо? — взяв циркуль, я пошла в ванную. Первый раз провела — ничего. Второй раз провела, немного надавливая — чуть заметная белая полосочка. Третий раз провела, надавливая сильнее — розовая царапина. Всё не то. Надо что-то значительнее. Я открываю шкафчик в поисках чего-то острее. Лезвие для ампул. То что нужно. END Flashback Я невзначай провела другой рукой по его тёмным волосам. С щеки покатилась маленькая слеза. Брюнет встрепенулся и тут же посмотрел на меня. — Рози, детка, ты очнулась! — подпрыгнул тот, — Малышка, не делай так больше, слышишь? — он прижал меня к себе, крепко сковывая руками и утыкаясь в шею. — Никогда, — повторяет шёпотом, а после всхлипывает. Он плачет? — Чимин, — хриплю я, пытаясь отстраниться. — Да, Малыш, — откликается тот и сам отстраняется. Только сейчас я смогла заметить то, как он выглядит. Огромные синяки под глазами, красные кровяные потёки на самих глазах, заплаканное лицо и бледная кожа. Он так переживал обо мне? —Прошу, уйди.