Хаос стучится во врата

                  

Как все так получилось?

      Я был далеко не первым или последним кто задавался этим вопросом.

О Великий Дейлакс, пролей же свой божий свет на погрязший во тьме мир! Спаси нас всех!

      Даже те, кто всю свою жизнь отвергали существование Бога, уверовали в него. Зародились целые культы, не только обычный люд вступал в них, но и сильнейшие маги. Они прибегали к жертвоприношению, народ настолько отчаялся, что стал страшнее Владыки. Безобидные ежечасные молитвы переросли в кровопролитие не только животных, но и даже младенцев. Все это сделало наш мир еще опаснее. Если раньше нужно было остерегаться только обращенных, то теперь своей же семье доверять стало опасно.

Но ни на чей зов Бог так и не ответил.

      Наш мир перевернулся с ног на голову х799 года. По иронии судьбы Владыка пришел в наш мир в момент смерти и рождения Бога Дейлакса. Между этим временем столь тонкая грань, когда в последние минуты спадающего месяца Веспэр-Мортема все жители Фиора горюют, готовясь к новолунию Манэ-Партуса, чтобы воспеть вновь переродившегося божества. Именно в столь щепетильную минуту открылись врата из иного мира. Владыка четко дал понять, что наш Бог покинул нас навсегда и на замену ему пришел новый. И им стал он.

***

      Я сидел за барной стойкой и потягивал какое–то дешевое пойло, лишь бы затупить боль, давно поселившуюся в моем сердце. Сегодня намечалось собрание в здании «Надежда», куда я и собирался в скором времени пойти. Если моя память не подводит меня, там будут обсуждать новый указ Владыки, суть которого заключалась в ввозе в Красный Дворец всех уцелевших к настоящему моменту красавиц. От одного только упоминания этого места кожа покрывается мурашками, а кровь стынет в жилах. Страшно было представить что вытворял с девушками наш дорогой правитель. Само названия дворца символизировало девственную кровь, вот только быть ею совсем не обязательно, чтобы запятнать простыни алой жидкостью.       Сегодня растущий месяц Веспэр-Статуры и со дня на день офицеры посетят каждый дом Фиора, дабы удалить прихоти своего монарха. Я ударил стойку кулаком, стараясь успокоить сильно стучащее сердце. Но боль была настолько велика, что я начинал задыхаться. Схватившись за рубаху на груди, я согнулся пополам, вопль сам вырвался из моего горла, давясь слезами, я содрогался в рыданиях. Одни смотрели на меня понимающе, другие же, не выдержав, также поддались своему горю. Я все еще четко помнил тот день, когда Владыка свергнул правящую семью. И какому унижению были подвержены все женщины из нее. Выставленные обнаженные перед дворцом, они были замучены до смерти демонами, которые творили с девами что душе их угодно. Их крики и мольбы все еще звенят в ушах каждого выжившего. Они навещали нас во снах и проклинали за то, что мы не спасли их, не смогли ничего сделать для них. И каждый ненавидел себя за это.       И теперь мы обязаны были любимых отправить к тому ублюдку, дабы он порезвился с ними, а после отправил на корм. И нельзя было сказать что лучше, порадовать Владыку своей выносливостью и красотой и стать его наложницей или же умереть после первой проведенной с ним ночи. Очередная потеря близкого не обошла меня стороной, в этот раз на верную гибель отправится Люси, мой близкий друг, тот к кому я питал только самые теплые чувства. Я был готов умереть за нее, но знал, что сделать в этой ситуации ничего невозможно. И даже спрятать девушку не выйдет, ведь Владыка уже положил на нее свой блудской взгляд. Попытайся я спасти Люси, лишь направил бы на нее его гнев, отчего мучения ее возросли бы неоднократно.       Потерявшись в своих чувствах, я побрел в здание «Надежда», где уже собрался народ.       — Мы не можем этого допустить! – кричали люди, но главы сие собрания лишь опускали взгляды. Они сами все понимали, но также понимали и то, чем может обернуться сопротивление. Я ушел оттуда, хоть и только пришел. Я знал, что наша верхушка ничего не сможет с этим поделать, но в глубине моей души жила надежда, именно поэтому я и заглянул в это место.       Мои ноги сами повели меня к квартире девушки. Я залез на ее подоконник и замер. Люси сидела за своим столом, с пером в руке. Она невидящим взглядом уставилась на бумагу перед собой. По ее щекам стекали слезы, отчего чернила размазывались и весь текст становился тяжело читаемым. Я тихо подошел к ней со спины и положил ладонь на ее плечо. Но девушка никак не отреагировала, словно находилась далеко отсюда. Возможно душа ее уже умерла. Я упал на пол и положил свою голову на ее колени, ища утешения в чужом тепле. Пробыв в таком положении какое–то время, я почувствовал ее пальцы в своих волосах. Во мне взыграла ярость, я выпрямился, не вставая на ноги и схватил ее тонкую кисть. Наши взгляды встретились, она с поджатыми губами молча плакала и боль в ее глазах потушила мою злость, словно окатив ледяной водой. Обняв ее, я стал убаюкивать девушку. В голову не приходили никакие слова поддержки, поэтому в полном молчании и гладил ее по спине и голове, пока она не обмякла в моих руках. Аккуратно положив ее в постель, я опустился рядом на пол. И поглаживая ее ладонь, уснул.       Из сна меня вырвали ее метания. Вся потная и охваченная ужасом, Люси билась словно птица в клетке. Она кричала и рыдала, цепляясь тонкими пальцами в простыни. И в голову мне пришло, что совсем скоро она будет также мучиться, только не от сна, а на ложе с Владыкой. Я стал шептать ее имя, убирая прилипшие к лицу волосы. Она резко распахнула глаза и схватила меня за горло. Я удивился, но на смену этому чувству пришло спокойствие и умиротворение. Если мою жизнь заберет Люси, то я совсем не против покинуть этот мир. Но как только девушка поняла кто перед ней, она убрала руки с моей шеи и прильнула, крепко обняв и задрожав.       За весь день она не проронила ни слова. Выполняя свои ежедневные дела, Люси могла замереть и уставиться пустым взглядом в какую–то точку. Как бы я не пытался разговорить ее, у меня этого не получалось. Порой она открывала рот словно рыба, будто пыталась что–то выдавить из себя, но лишь отчаянно отводила взгляд и обратно погружалась в свой мир.

И вот наступил тот самый день.

      В последнее время я не покидал Люси ни на минуту без веской причины. Я надеялся, что мое присутствие хоть немного приободрит ее. Но она так и продолжала молчать, словно осталась без голоса. Я предполагал, что новость о сгоне красавиц в Красный Дворец настолько потрясла ее, что девушка лишилась дара говорить.       Утром, все того же растущего месяца Веспэр-Статуры, в дверь квартиры начали бесцеремонно долбиться. Я не успел вскочить с дивана, дабы подготовиться к обороне, как псы Владыки выбили ее. Они со смехом и улюлюканьями сорвали с Люси одеяло и подняв за руки, оттащили к середине комнаты. За офицерами в помещение вбежали две демонические рабыни. Они не смели поднять ни на кого своих глаз, ведь в ту же секунду могли лишиться головы с плеч. Подхватив Люси, девушки начали раздевать, а после облачать ее в белое ритуальное платье. Оно водопадом струилась по обнаженному телу подруги, а ткань была настолько тонка, что сквозь нее просвечивались соски. Это служилось тем, чтобы девы не смоги пронести с собой никакого оружия и не навредили Владыке. Офицеры насильно склонили голову Люси вниз, дабы та смотрела в пол, как и подобает покорной рабыне правителя. Накинув шелковый платок на волосы, отчего лицо ее скрылось, и повязав руки белой лентой, они забрали Люси. Все это время я стоял около дивана, сжимая и разжимая от ярости, сжирающей меня изнутри, кулаки. А сзади меня стоял офицер, игриво постукивая когтями по моей шеи, готовый в любой момент перерезать мою глотку.       Весь день я рвал и метал. Я знал, что Люси уже давно в том проклятом дворце, но не знал что с ней и как она. Не знал жива ли она и когда умрет. Не знал издевается ли над ней Владыка сейчас или нет. Я уже вряд ли когда–то увижу ее и наверняка не узнаю когда произойдет ее последний вдох, и когда навсегда закроются ее карие очи. Когда приближалась ночь и солнце уже практически скрылось за горизонтом, из Красного Дворца послышался звон колоколов, повествующий о приходе Владыки. По улицам начали бродить демонические артисты, играя различные песни, которые лишь подпитывали мой гнев.

...Как ал рассвет, как будто это кровь, и сердце остановится внезапно!...

...Похотью горят её глаза, Милость не заслуживает её душа!...

...Что мое тело истязает голод, И я как мальчик, пью твой блудный яд!...

...Познала грудь немало разных рук И ласк холодных губы без пощады!...

...Как грациозна и послушна плоть- Не на веревочке марионетка. Гуляет и бушует в теле!...

...Они плоды его воображенья: Округлости, изгибы, закругленья, Затейливые кудри, завитки, Ложбинки, ямки, склоны, бугорки, Глаза, уста, распятые колени – Всё то, что вызывает вожделенье!...

...Впивая губы в чистоту, Взрывается фонтан красивый В твою роскошную...!       Я практически летел в лес к своему дому. Из каждого переулка доносились песни, они становились все более вульгарными, подпитывая мой гнев, который уже был на пределе. Вся эта злость во мне бушевала не только из–за Люси, но и из–за других женщин. Даже маленьких девочек пяти лет забрали туда. Мой живот скручивало от мыслей, для чего же ему такие малютки. Но мой вопрос так и останется без ответа, чему я даже рад.       Я ворвался в маленькую хижину, захлопнув дверь, отчего фотография на стене качнулась и упала. Я подошел к ней, присел на корточки и поднял раму. За разбитым стеклом находилось изображение нашей гильдии. Все смеются и улыбаются, в глазах каждого из них столь много счастья, что даже не верится, что человек может столько его испытывать. Они все не знают, что совсем скоро Владыка сбежит из ада и их жизни будут разрушены. Они не знают, что в скором времени умрут в пытках, все они, за исключением меня, Люси, которую забрали, и...       — Нацу? – позвал меня тихий и охрипший голос. Я обернулся на него и увидел своего последнего, оставшегося рядом со мной друга.       — Хэппи... – иксид хромающим шагом направился ко мне, придерживаясь своей маленькой лапкой стены, дабы не упасть. Он вытянул вторую лапу, и нащупывая что–то в воздухе, нашел мое колено. Схватившись за него, котик присел рядом, прижавшись ко мне боком и слегка дрожа.       — До меня дошли новости... Люси тоже забрали? – сорвавшимся голосом спросил он, сжимая лапу на моем колене и невольно впиваясь ногтями в кожу.       — Да, – после моего ответа Хэппи содрогнулся, уставился в то место, где предположительно для него находились мои глаза. Он хотел чтобы сказанные мною слова оказались враньем. Но все же осознание того, что я никогда бы не стал его обманывать, а тем более в такой теме, взяло вверх. Иксид тихо заплакал, прижавшись своей мордой к моей ладони. Самому Хэппи терять уже было нечего. Он чудом остался жив, когда проник во дворец Владыки чтобы выудить какую–то информацию о нем. С Хэппи были Шарли, Лили и Тока. Но выбраться оттуда живым удалось только ему, потеряв при этом не только способность видеть, но и летать. Также он навечно остался хромым. Офицеры посчитали это забавным и отпустили его "подобру — поздорову". У нас с ним остались только мы же сами. И сидя на промозглом полу, мы хватались друг за друга в отчаянии. И только луна молчаливо наблюдала за нашими муками, она была последним светом для нас, столь далеким и недосягаемым. Только она будет помнить о двух отчаянных волшебниках, когда–то счастливых, и ни раз спасших мир. Но даже она не знает какая из ночей станет для них последней.

Помолимся же Богу Дейлаксу за их благополучие. Пусть он смилуется и подарит им спокойную смерть во сне.