three / три

* За большую часть своей жизни, Катарина могла бы сказать, что готова на все только ради двух человек. Это менялось за века, потому что она находила и теряла любовь, но уже долгое время ее семьей были Магнус и Рагнор, и она ни за что бы это не изменила. Магнус и Рагнор были ее братьями, разными во всех отношениях для глаз обывателей (особенно для тех, кто видел, как эти двое ругались), но она знала, что они были схожи в тех сферах, которые важны. Они любили друг друга и ее так же, как она любила их. Затем, к сожалению, наступило время, когда она осталась одна. Им с Магнусом не выдалось шанса оплакать и осмыслить потерю, кроме небольших поминок, проведенных дома у Магнуса. Все происходило так быстро, слишком быстро, и она наблюдала за тем, как Магнус втягивался в это все больше и больше, потому что не мог отвернуться от нуждающихся – и, хоть Магнус мог сам того не понять, он снова влюблялся. Однако вся эта заварушка с Сумеречными Охотниками вернула ее семью к числу двух. Она озвучивала свое желание завести ребенка лишь тихими вечерами, когда они пили с Магнусом вино, зная, что он разделяет ее желание так же страстно. И теперь у нее есть Мэдзи – милая, вежливая и добрая, бесконечно творческая и жаждущая знаний. Магнус был восхитителен, позволяя ей проводить время в лофте, пока Кэт работала, и в промежутках между клиентами учил ее контролировать свои силы и накладывать гламур на свою метку, когда она пошла в школу примитивных – а также учил ее тому, что она ни за что не должна стыдиться своей метки. Магнус, несомненно, был так же взволнован появлением ребенка в их жизнях, как и Кэт, и он был замечательным дядей и будет замечательным отцом, Кэт была в этом уверена. К чему она не была готова, так к тому, что Сумеречный Охотник будет так же хорош. Алек Лайтвуд, простой мальчишка, которому всего двадцать четыре года, недавно ставший Главой Института, и солдат-нефилим, в которого ее старейший друг, ее брат, по уши влюбился. Она никогда не видела Магнуса настолько влюбленным. Но Алек завоевал ее за удивительно короткое время комбинацией того, что просто был самим собой, хорошо относился к Мэдзи и, самое важное, любил Магнуса так, как он того заслуживает. У нее была своя пара – дочь и брат, у которого, наконец, появился любимый, который будет обращаться с ним хорошо так долго, пока будет жить. Она бросила все, когда Магнус позвонил в слезах, быстро прибегая и видя, как Магнус укачивает тело еле дышащего Алека, потому что она не могла позволить Магнусу потерять его так скоро, потому что она все бросит ради него. Она снова все бросила, когда ей позвонила сестра Алека – удивление превратилось в шок, который превратился в страх, ставший потом хладнокровным медицинским спокойствием, когда она услышала всего три слова: “Магнус потерял сознание”. Она все еще была в своем медицинском халате, когда проводила диагностику через систему Института – Изабель помогла ей с этим разобраться и, несмотря на беспокойство, охватившее ее разум, она с нежностью отмечает, что Лайтвуды очень близки. Получив результаты, она направляется к лежащему в лазарете Магнусу, одетому в больничную одежду, без косметики и украшений, которые так осторожно убрал Алек – она бы предложила сделать это магией, но подумала, что Алеку нужно было сделать что-то, чтобы почувствовать себя полезным, и нежность, с которой он это делал, согрела ее сердце. Что-то заставляет ее остановиться, и она замирает и ждет, положив руку на дверную ручку. Она не слышит многого, но может слышать, как Алек говорит, и задумывается, кто еще может быть там, ведь все остальные ждут снаружи. — Может быть, мы могли бы состариться вместе. Ох. Он говорит с Магнусом. Катарина слышит, что Алек говорит что-то еще, но она не очень понимает слова из-за огромного скопления эмоций, поселившихся сейчас в ее груди. Любовь Алека – это все то, чего Магнус заслуживает, хочет и в чем нуждается, и тот факт, что он нашел это в Сумеречном Охотнике, Лайтвуде, это… — Магнус, я люблю тебя. Больше, чем кого-либо в мире, и мне очень жаль… Она проглатывает свои чувства и входит в палату. * Кэт не собиралась снова подслушивать, в самом-то деле, но она идет проведать Магнуса, поскольку он уже пришел в себя, но останавливается, услышав звук повышенных тонов. — Ты честно можешь сказать, что тебе это нравится?! – он слышит, что Магнус почти кричит, его слова сочатся таким отчаянием и ненавистью к себе, как ей уже довелось слышать раньше. Мгновенное согласие Алека – это именно то, что она ожидает услышать, но это не теряет убедительности, потому что, конечно же, мы все еще любим тебя, Магнус – думает она. Она уходит от комнаты, когда едва слышит, как Алек начинает описывать его как мудрого, щедрого, храброго и невероятного, и она хотела бы остаться дольше, чтобы зайти туда и подтвердить каждое его слово – но Алек все еще продолжает, когда она видит, как в комнату входит Лоренцо, и понимает, что на этот раз она свой шанс упустила. * У нее все еще не было возможности поговорить с Магнусом – он все время говорил, что в порядке, потому что, естественно, он в порядке и выглядит более избегающим, чем обычно, поэтому когда Алек спрашивает, могут ли встретиться и выпить кофе, она цепляется за этот шанс. Ей нравится одно кафе, где есть игровая зона для детей, и она спрашивает, могут ли они встретиться там, потому что Кэт не может оставить Мэдзи одну, и Алек незамедлительно соглашается. Садясь за одним из родительских столиков в углу кафе, который пестрит красками, в отличие от остального декора помещения, ей не приходится долго ждать появления Алека, который несет две чашки эспрессо и горячий шоколад. Мэдзи подпрыгивает, чтобы обнять его, прежде чем умчаться к девочке чуть младше ее, чтобы показать, как играть в какую-то выдуманную ею игру. Алек садится напротив Катарины, которая делает глоток своего кофе. —Ты ерзаешь, – замечает она. — Я..да? – вздыхает он. – Прости. Я просто..Я сбежал с работы, и Магнус тоже не знает, что я здесь. — Если ты чего-то ему не говоришь, это должно стоить того, иначе я сама все расскажу, – выгибает бровь Кэт. Несмотря на угрозу в ее голосе, Алек фыркает, посмеиваясь, и Катарина еще больше в замешательстве. — Да, думаю, у меня веская причина. Я…после всего, что произошло вчера, я понял, что я…Я думал кое о чем, сам не осознавая того, что думал об этом, понимаешь? И я…боже, Кэт, я не могу жить без него. В самом деле, не могу. Всякий раз, когда я думаю о своем будущем, ну. Раньше я не думал, что оно у меня вообще будет, но теперь, это Магнус, в любом варианте, который я только могу представить. Для меня нет будущего без него, и я..хотел сделать это..официальным? Он выдыхает и поднимает на нее взгляд, и Кэт понимает, что, должно быть выглядит такой же пораженной, как себя чувствует. — Я хочу….Я хочу сделать предложение. Это..это не плохая идея, так ведь? – торопливо спрашивает он. — Нет! Нет, Алек, я просто…ты и правда любишь его да? — Больше всего. — Это то, что он заслуживает, – улыбается она. – Не думаю, что раньше кто-то задумывался о том, чтобы жениться на нем. — Они были идиотами. Она улыбается его словам, тому, как сильно он в них верит. — Когда ты думаешь сделать это? — Эм. Сегодня? О вау, думает она. —Он, возможно, сегодня будет не в лучшем состоянии для этого, – предупреждает она. – Но я верю тебе в том, что ты лучше знаешь подходящий для него момент, ладно? – Алек кивает. – У тебя есть кольцо? — На самом деле, да, думаю. Это, эм, традиция для моего народа, когда старший ребенок, преподносит любимому человеку кольцо с фамильным знаком. И я подумал, что, возможно, он не захочет его, потому что я знаю, что традиции Сумеречных Охотников, обычно, эм…ужасны для Нижнемирцев, – Катарина немного посмеивается над истиной его слов. – Но я также знаю, что иногда Магнус беспокоится о том, что я что-то упускаю, будучи с ним, и я хочу доказать ему, что это совсем не так. Я хочу разделить свои традиции с ним и быть частью его традиций, и это…все дело в жесте, так ведь, фамилии очень важны в нашей культуре и разделить ее с кем-то… — …разделить ее с Нижнемирцем – революционно для твоего рода, – заканчивает за него Катарина, затаив дыхание, когда Алек кивает. — Мне действительно нужно будет поговорить с ним, после…если он примет мое предложение, но, эм, – Алек смеется. – Я думал, возможно, Лайтвуд-Бейн? Что-то, что принадлежит нам обоим и только нам, и, возможно… — И? – Катарина весело поднимает бровь, и Алек сглатывает. — Нашим детям, надеюсь. Любое сомнение, которое было запрятано в глубинах разума Катарины, испарилось вместе с этим утверждением. Дети. Одна из тех вещей, которую Магнус больше всего хотел и которую он не мог иметь – которая теперь возможна, когда в его жизни есть Алек, жаждущий все это ему дать. — Ну, если ты хочешь моего одобрения, то оно у тебя есть. — Спасибо, – он откидывается назад и отпивает из своей чашки, на его лице отчетливо видно облегчение. – Ты его семья, поэтому…это многое значит. И думаю, в каком-то роде это также сделает семьей нас с тобой, поэтому, если для тебя это нормально, я… Именно в этот момент Катарина понимает – она бросила все и ради Алека тоже, как всегда делала для Магнуса. Ее семья теперь состоит из трех, и она даже не заметила, как это произошло. Она протягивает руку и кладет ее на предплечье Алека, заставляя его замолкнуть. — Думаю, мы уже семья.