Ты не бесполезный

Цинхуа думал, что недостоин Мобэя. Потому что его король был идеальным, а Цинхуа не был. Мобэй Цзюнь весь такой величественный, очень-очень сильный, красивый, могущественный, властный, высокий, с красивым телом, неприкасаемый, холодный, самый прекрасный и притягательный, самый лучший… а Цинхуа — нет. Цинхуа не такой. Он слабый, с неприметной внешностью, трусливый, даже среди адептов собственного пика не особо уважаемый! Он не достоин Мобэя. Он это сам прекрасно понимал, но всё равно продолжал всюду следовать за ним. А когда он подслушал разговор слуг его короля, то понял, что ему рядом с ним не место. И сбежал. Мобэй не любил держать во дворце много слуг. Ему бы и Цинхуа хватило, но лорд пика Аньдин был ему не слугой, а любимым человеком, и он не мог заставить его работать. Поэтому приходилось держать этих богомерзких существ, которые выполняли бы работу по мелочам. Утром Цинхуа проснулся один и испугался: куда мог деться его король? В поисках Мобэя он пошёл бродить по коридорам ледяного дворца. Шаги эхом раздавались в ушах. Одинаковые двери давили на сознание, беспокойство переполняло изнутри. Проходя мимо очередного поворота, Цинхуа услышал, как слуги о чём-то шептались. Оказалось, этим чем-то был он. Они обсуждали то, какой он был жалкий, неспособный и о том, что он был лишним в этом дворце. «Но я не такой!» — подумал сначала Цинхуа. А потом стал прислушиваться. Они говорили, что он лишь слабый человечишка, что ему не место в мире демонов, что он слишком слаб, чтобы тут выжить, что… …он недостоин своего короля и что однажды станет ему не нужен… Человеческое сердце больно ёкнуло, и Цинхуа, воспользовавшись талисманом перемещения, тут же сбежал на пик Аньдин, не задумываясь о последствиях. Мобэй как раз тогда зашёл в комнату с подносом, на котором стояли чашки с горячими лапшой и чаем, и не увидел в кровати своего человека. Лапша и чай расплескались у ног короля, смешиваясь с осколками. А Цинхуа, как только оказался на своём пике, сразу же отправился в свой бамбуковый домик. Он не хотел никого видеть. Если какой-то адепт вдруг хотел отчитаться о проделанной работе за то время, пока лорда не было, он получал только короткое «позже» в ответ и оставался ни с чем. Пиковый лорд громко захлопнул дверь, закрыл её на щеколду, зашторил все окна, и плюхнулся на кровать. Только сейчас он смог дать волю слезам. «А ведь и правда…» — промелькнуло у него тогда, во дворце, в голове. Он теперь тоже начал понимать, почему слуги над ним смеялись. Ведь его мог легко убить даже низкосортный демон, ведь даже среди заклинателей он был самым слабым, что уж говорить о мире демонов. Он был не только слишком слаб. У него была другая натура, с которой трудно было выжить среди демонов. Он не был так ослепительно красив, как его король, не был таким же величественным, как Мобэй. Какое вообще право он имел стоять рядом с ним, смотреть на него, касаться его, любить его? Он положил голову под подушку и пролежал в таком положении несколько часов. В дверь постучали. Цинхуа бросил короткое и тихое «войдите», а потом опомнился и побежал открывать дверь. Адепт передал ему горы бумаг и заказы на закупку от других лордов. Чтобы хоть как-то отвлечься, Цинхуа занялся всей этой бумажной волокитой. Сейчас он чувствовал себя опустошённым, будто выплакал все чувства. Каждая мысль о Мобэе ранила его сердце. Поэтому он решил на какое-то время полностью сосредоточиться на работе, ведь его так давно не было на пике. Он же почти всё время проводил со своим королём. А от того, что сейчас они были порознь, ему становилось особенно больно. Он только сейчас почувствовал, как в домике жарко, и какое пекло стоит за окном. Видимо, холод дворца короля севера на некоторое время спас его от этой адской жары. А теперь он успел немного успокоиться и вернулся в реальный мир, вместе с этим вернулось и ощущение реальности. Пока писал какую-то отчётность, Цинхуа испачкал руку в чернилах, но не обратил на это внимания. Он истекал потом от жары, но не удосужился даже снять верхние одеяния. Пытаясь не думать о Мобэе, он всклочил себе всю голову, но даже не задумался о том, чтобы расчесать спутавшиеся волосы. Он разгрёб не одну кучу бумаг, когда наступил вечер. Раньше он никогда с таким рвением не занимался бумажной работой. А сейчас… сейчас у него просто не было выбора и желания жить. Когда стало невозможно разобрать написанное, Цинхуа наконец понял, что пора заканчивать, и, даже не удосужившись помыть руки от чернил, снова плюхнулся на кровать. Слёзы подступили незаметно. Он опять плакал, потому что был недостоин Мобэя, был слабым и трусливым, не очень красивым и бесполезным. Дверь предательски скрипнула. Цинхуа, нервно стирая слёзы, быстро встал с кровати. Тут-то он вспомнил, что, отпуская адепта, забыл закрыть дверь на замок. Он ожидал увидеть на пороге кого-нибудь из учеников, но… Перед ним сейчас стоял недовольный Мобэй Цзюнь. Шан Цинхуа хотел сбежать. Сбежать как можно дальше от этой идеальной фигуры, потому что было стыдно стоять перед ним со слезами на красных уголках глаз, с руками, испачканными чернилами, в мятом ханьфу и со спутанными волосами.  — Ты плачешь, — твёрдо прошептал его король. И Цинхуа поспешил вытереть слёзы, но они не переставали течь.  — Почему ты сбежал? — еле-еле заметное любопытство. Цинхуа боковым зрением разглядел нечитаемый взгляд Мобэя и мелко задрожал. Рвано глотая воздух, он промямлил:  — Потому что… Мобэй терпеливо положил холодную ладонь ему на голову. Заклинатель сжался в комок, но когда холод на голове начал постепенно перемещаться, поглаживая, чуточку расслабился.  — Потому что я недостоин вас, мой король, — быстро выдохнул он, закрывая опухшие глаза.  — Кто тебе это сказал? — холодная рука остановилась.  — Никто, — он помахал головой из стороны в сторону. — Я ведь и правда вас не достоин. Я слабый, я трус, я некрасивый, я бесполезный, я… я — человек, мой король… — выпалил Цинхуа, на двух последних словах голос дрогнул и сорвался на хриплый шёпот. Цинхуа тяжело и сбито дышал. Он боялся. Боялся, что эти слова окажутся правдой. Мобэй наклонился к Цинхуа и посмотрел ему прямо в глаза. Во взгляде короля он не увидел, как ожидал, отвращения, ненависти или жёсткости. Только те самые нежность и мягкость, которые так любил и которые Мобэй показывал только ему. Демон выпрямился и мягко поцеловал человека в макушку.  — Неправда, — твёрдо сказал Мобэй Цзюнь, прижимая к себе Шан Цинхуа. — Ты не слабый, ты не трус, ты не некрасивый, ты не бесполезный. Ты нужен мне. Я люблю тебя. Ты — человек, но ты — мой человек. Цинхуа округлил глаза, удивлённый такой разговорчивостью своего короля.  — Мой король? — ошарашенно спросил он, отстраняясь. — Если так, тогда… тогда почему… почему вы не пришли днём? И только произнеся последнее слово, он понял, как это глупо звучало. Если бы Мобэй Цзюнь пришёл днём, он бы просто не вынес летней жары и обязательно наткнулся на кого-нибудь из адептов, из-за чего у лорда пика возникли бы проблемы.  — Простите, — выдохнул он, махая руками. — Я сказал, не подумав! Не успел Цинхуа потереть красные и опухшие от слёз глаза, как его тонкие запястья оказались в руках его короля. Мобэй поцеловал его в уголок глаза, потом в верхнее веко, в кончик брови, в висок, в уголок губ… Цинхуа невольно сжался под таким напором нежности. Его ресницы дрогнули, руки расслабились, он мягко упал в объятия короля севера, подхватившего его на руки. Мобэй трепетно уложил его на всклочившуюся кровать, ушёл закрыть дверь на защёлку и засов, а потом лёг рядом, уложил Цинхуа себе на грудь и стал холодными пальцами перебирать его спутанные волосы.  — Я люблю тебя, — прошептал Мобэй на ухо Цинхуа, отчего тот, дрожа, крепко сжал его в объятиях. — Поэтому ты не бесполезный. Не говори так.  — Мой король… — промямлил он ему в грудь. — Я тоже вас… Цинхуа не успел договорить, потому что его живот предательски заурчал — он не ел со вчерашнего дня. Заклинатель залился краской и зарылся лицом в меховую накидку Мобэя.  — Когда ты последний раз ел? — спросил демон, вставая с кровати и помогая встать Цинхуа.  — Вчера… — ответил он, повесив голову. Хотел сказать своему королю, как сильно он его любит, а в итоге так опозорился. Мобэй переместил их в свой дворец. Цинхуа, прижавшись к его спине, опасливо оглядывался по сторонам, крепче сжимая в руках меховую накидку. Глаза бегали по углам, а пальцы слабо дрожали.  — Можешь не беспокоиться больше, я избавился от тех слуг, — слегка виновато произнёс Северный Король, опуская свою меховую накидку на плечи своему пиковому лорду.  — Мой король? Вы же не убили их? — обеспокоенно спросил Цинхуа, укутываясь, на что Мобэй отрицательно покачал головой. — Так вы знали всё ещё с самого начала…  — Знал, — кивнул Мобэй. Цинхуа стало стыдно за своё поведение.  — Простите, мой ко… — заклинатель не успел договорить. Его заткнули холодным поцелуем.  — Это они виноваты. Ты не должен извиняться, — сказал Мобэй, вкладывая ладонь Цинхуа в свою. Потом они сидели в пустой столовой, и Мобэй тёплым взглядом наблюдал, как мило Цинхуа ел свою любимую лапшу и улыбался ему.