Сакура

      В последнее время видеться они стали значительно реже. Не то чтобы Накахару это действительно беспокоило: скорей у него язык отсохнет (или пальцы), чем он скажет (или напишет) об этом Осаму.       Да и он тоже хорош!       Моментами Чуя не понимал, в чем же смысл того, что они скрывают собственные отношения почти четвертый год. В Портовой мафии возможно и догадывались, что за всей их бравадой ругани и даже вполне себе нешуточных драк скрывается совсем не ненависть, а что-то совершенно иное.       Они влюбились в друг друга. Дазай понял это и принял гораздо раньше напарника, но не торопил его, в какой-то степени даже наслаждаясь вечными подколками и опасными миссиями. Он видел, как постепенно крепнет доверие Накахары, замечал, как тот со временем действительно осознает, что между ними возможно что-то большее.       Точка встречи маячила где-то в паре десятков метров, а тропинка уже заканчивалась и впереди раскидисто цвела сакура. Чуя нетерпеливо шагнул вперед, пробираясь вглубь между деревьями, прекрасно понимая, что теперь со стороны дорожки его никто не увидит. Едва уловимый запах цветения щекотал ноздри, вызывая желание чихнуть. Застыв на месте, Накахара задумчиво сверился с телефоном, убирая его в карман. Дазай как всегда опаздывал, хотя...       Чуя по привычке заметно напрягся, ощущая, как его обнимают со спины.       — Обязательно было встретиться именно здесь? — голос подвел Накахару и вопрос прозвучал не ворчливо, а скорей немного устало.       — И я по тебе соскучился, Чуя.       Даже не оборачиваясь, Накахара прекрасно понимал уже по интонации голоса, что Дазай сейчас улыбается. Детектив поднял руки чуть выше, зажимая Чуе нос (за что, как ни странно, он был ему благодарен) и снимая с него шляпу.       Это было приятно. Просто стоять и чувствовать спиной тепло родного и такого нужного человека. Пусть Накахара никогда бы не признался в том, что тоже скучал, но он вдруг понял, что и сам сейчас счастливо улыбается. Солнце приятно грело и не слепило глаза, Дазай ласково ерошил носом медные волосы, целуя куда-то в макушку. Весна и цветение сакуры пробуждали нежность в душе Накахары, как и тот факт, что они с Осаму наконец-то встретились. Впервые за две недели.       — Почему в этот раз так долго? — Чуя развернулся, привычно укладывая руки на чужие плечи и поднимая голову вверх, чтобы посмотреть Дазаю в глаза. В тот момент они казались ему почти золотистыми — пронзительный и чувственный взгляд завораживал, заставляя Накахару нервно облизать пересохшие губы, но все равно не сдаться под напором острого и почти физически ощутимого желания поцеловать детектива до тех пор, пока не услышит ответ на свой вопрос.       — Было много работы, прости.       Эта скрытность была необходима обоим, но впервые за долгое время Чуя ощущал легкую грусть оттого, что они не могут быть вместе так часто, как бы им двоим хотелось. Очень редко выходные у Чуи с Дазаем совпадали — в это счастливое время они почти не выходили из дома, проводя как можно больше времени друг с другом.       Все еще держа шляпу в одной руке, второй Осаму приобнял Чую, прижимая крепче к себе. Какое-то время они оба смотрели друг на друга, будто одним только взглядом могли выразить то, на что не хватало слов, прежде чем почти одновременно потянулись навстречу: Осаму наклонил голову в тот же момент, когда Накахара решительно встал на носочки, уже обнимая его за шею. Поцелуй был долгий, невыразимо нежный. Чуя закрыл глаза, чувствуя, как теплые губы прижались к его в ответ — сначала легко, а потом все ближе, все теснее. Детектив потянул зубами его нижнюю губу и прошелся по ней языком, вызывая у Накахары шумный выдох, после чего, не встретив сопротивления, скользнул внутрь его рта, то лаская, то дразня языком.       Чуя не знал, как долго они целовались. Отстранившись и чуточку щурясь, он посмотрел на Дазая, вполне искренне растягивая чуть припухшие губы в улыбке. Накахара знал, что Осаму обожает его улыбку больше всего на свете, видел в его глазах огонек предвкушения, чувствовал заботу и нежность в ласковом прикосновении руки, едва заметно ерошащей его волосы, прежде чем снова вернуть на них шляпу.       — Ко мне?       Осаму понимающе улыбнулся.       — Конечно.       И даже в тот момент, когда Чуя уже отстранился, Дазай вдруг приобнял его за плечи, наклоняясь, чтобы поцеловать в висок. Накахара только фыркнул, но не стал острить по этому поводу.       Ведь впервые за две недели он чувствовал себя счастливым.