Сумерки добродетели

Когда Цзинь Гуан Яо просыпается и видит заснувшего рядом с его постелью Лань Си Чэня, прежде радости им овладевает тревога. Если он здесь, живой, тогда что с Не Мин Цзюэ?.. *** Цзинь Гуан Яо остается в неведении не потому, что Лань Си Чэнь скрывает от него правду, как прежде это делал он. Ему трудно говорить из-за раны на гортани, и он старается не делать этого без нужды. Вопросы повлекли бы за собой необходимость тратить силы на разговоры. Лань Си Чэнь привык ухаживать за больными, но вид у него уставший и ему трудно даются простые перевязки: он словно забывает, что нужно сначала отмочить повязку, и отдирает ее с засохшей кровью, не рассчитав силу. Рана снова начинает кровоточить, и Цзинь Гуан Яо морщится от боли, но молчит. Физические страдания причиняют ему не самое большое неудобство. А вот когда Лань Си Чэнь покидает Облачные Глубины, тогда... — Прости, А-Яо, — он называет его как раньше, но не относится к нему как раньше. Но никому другому не позволяет ухаживать за ним, кроме... Цзинь Гуан Яо давно сделал нехитрый вывод: о том, что он жив, известно немногим. Узкому кругу тех, кто находился тогда в Храме его матери. Лань Си Чэнь заканчивает перевязку правой руки: кисть успели пришить на место до того, как стало бы поздно. Правой рукой Цзинь Гуан Яо уже может держать чашку, но еще не может нормально шевелить пальцами. С левой рукой, сожженной ядом, ему повезло меньше: снадобья плохо помогают. — Завтра я уезжаю, брат присмотрит за тобой как обычно. Выражение лица Цзинь Гуан Яо меняется мгновенно, из его глаз непроизвольно текут слезы, он пытается ухватить Лань Си Чэня за руку: — Нет, нет, не надо. Только не он, — он может разговаривать только шепотом и кричать только шепотом, каждое слово причиняет ему боль. Взгляд Лань Си Чэня меркнет: так белая луна скрывается во мраке темных небес. Он печально качает головой, и Цзинь Гуан Яо мысленно возвращается к подслушанному им разговору Лань Си Чэня с братом. Он сказал тогда, что ему больше некому доверить жизнь и здоровье бывшего Верховного заклинателя: если кто-то посторонний узнает, что Цзинь Гуан Яо жив, его растерзают без суда. Лань Ван Цзи уже не раз присматривал за Цзинь Гуан Яо в отсутствие Лань Си Чэня и хорошо осведомлен об отношении старшего брата к Цзинь Гуан Яо. Трудно даже представить, что он способен причинить ему вред. — Тогда скажи, как ты проживешь без его помощи? Ты не можешь сам себя обслужить, тебе нужно давать лекарства, тебя надо перевязывать. Я не могу поручить это никому кроме него. — Я же говорил тебе, что он делает со мной, я же говорил... Кажется, у него снова начинается жар. Лань Си Чэнь кладет ему на лоб прохладную руку. — Если тебе так нравится выдумывать небылицы, то придумай какую-нибудь другую причину. Он одержим Вэй Ином, зачем ему ты? Действительно, зачем? У Цзинь Гуан Яо нет ответа на этот вопрос. *** Лань Ван Цзи приходит, когда Цзинь Гуан Яо мечется в бреду. Лань Ван Цзи привык ухаживать за больными, он все делает быстро, правильно, аккуратно: меняет повязки, дает лекарства, обтирает больного, меняет на нем белье. Потом садится и терпеливо ждет, когда он вернется в сознание. *** Если бы у Цзинь Гуан Яо была цела хотя бы одна рука, это ничего бы не изменило, Лань Ван Цзи намного сильнее его, они не были равны по силе и прежде. Цзинь Гуан Яо может только беспомощно извиваться под ним или ждать, когда он закончит. А ждать приходится долго. И к великому сожалению Цзинь Гуан Яо, Лань Ван Цзи чрезмерно одарен и в этом смысле, его член большой и твердый, и принимать его — все равно что подвергаться пытке. Он не сомневается, что Лань Ван Цзи это понимает. Лань Ван Цзи говорит ему: — Если еще раз попробуешь вбить клин между мной и братом, пожалеешь. Цзинь Гуан Яо чувствует, как ненависть переполняет его: — Я сказал ему правду. Хань Гуан Цзюнь строит из себя благородного мужа, а сам вытворяет мерзости с человеком, который не может ему сопротивляться. — Не с человеком — с преступником. Рядом с Лань Ван Цзи Цзинь Гуан Яо забывает, что ему лучше беречь себя и молчать, ведь он может бить только словом. — То есть Хань Гуан Цзюнь считает себя вправе поступать со мной как последний мерзавец лишь потому, что меня обвинили в преступлениях? — Тело преступника ему не принадлежит, — говорит Лань Ван Цзи. Голос его холоден, но глаза его горят странным огнем, словно его возбуждает их разговор. Он останавливается, как будто бы для того, чтобы дать себе отдых, но на деле ему не нужен отдых. Он вынослив и у него даже дыхание не сбивается. А вот Цзинь Гуан Яо не может похвастаться тем же. — Брат считает, что ты достаточно ответил за свои преступления, а мы так не считаем. «Мы» это уже интересно. Цзинь Гуан Яо на самом деле не понимает их: будь они в его власти, он бы просто убил их. Даже если против его смерти один Лань Си Чэнь, чего им стоит просто не дать ему вовремя лекарство или подсыпать в рану песка. — Хань Гуан Цзюнь слишком разговорчив со мной. Даже своему дорогому Вэй Ину он не сказал столько слов, сколько говорит мне. Но почему он выбрал такой сложный способ унизить меня? Ему приходится насильно заставлять себя заниматься такими вещами. Или он находит в этом некое... удовольствие? — Цзинь Гуан Яо передергивает от собственных догадок. — Быть может, совершает то, что хотел бы сделать с кем-то другим, но боится показать свое гнилое нутро? Лань Ван Цзи улыбается, и эта улыбка не сулит ничего хорошего. — Забавно слышать о гнилом нутре от человека, убившего собственных отца и сына и спавшего с собственной сестрой. Говоря это, он снова ложится на Цзинь Гуан Яо сверху и начинает лениво его ласкать. На этот раз он даже нежен, насколько это возможно. Он целует его ключицы, спускается к животу, осторожно проводит по повязке: там долго и мучительно заживает рана от струн. Цзинь Гуан Яо пытается его оттолкнуть, но с тем же успехом можно пытаться оттолкнуть каменную глыбу. — Могу рассказать тебе, чем занят Вэй Ин, — шепчет Лань Ван Цзи ему на ухо прежде, чем обвести языком ушную раковину. — Он пытается вернуть почти уничтоженную тобой душу Чи Фэн Цзуня. И очень далеко продвинулся в этом. Цзинь Гуан Яо не произносит больше ни слова. Его сил хватает только на то, чтобы не кричать. Он может только надеяться, что в один прекрасный день Лань Си Чэнь вернется из поездки пораньше и увидит воочию, какое преступление совершает его высоконравственный брат.