Цвет

Имеют ли чувства какой-нибудь цвет, Когда они в душах кипят и зреют? Не знаю, смешно это или нет, Но часто мне кажется, что имеют. Эдуард Асадов

- Какого цвета твоя любовь ко мне? - мягко спросил Фредди, играя волосами Джона, голова которого покоилась у него на груди. - Что? - нечленораздельно пробормотал Джон. - Я спрашиваю, какого цвета твоя любовь ко мне? - уже серьезно спросил парс. - Я не понял вопрос. Это игра какая-то?- Дикон блеснул зелёными глазами. - Тогда спроси у меня какого цвета моя любовь к тебе, - сказал Фредди, игнорируя вопрос парня. Джон отстранился, потянулся, зевнул и на выдохе еле разборчиво спросил: - Ну, и какого же?- басист искреннее не понимал к чему этот разговор и считал его бессмысленным. - Зелёного, - выпалил Меркьюри, но потом задумался и мысленно опровергнул ответ. Сонный парень наконец-то перестал зевать и вопросительно посмотрел на Фредди. - Зелёного, хотя не совсем … - парс снова задумался. - А почему не красного? - спросил Джон с улыбкой, вспоминая красные розы, валентинки, открытки, бантики на подарках. - Потому что красный - это пожар, это огонь, пламя - называй, как хочешь.- брюнет провел ладонью по щеке любимого, мягко улыбаясь. - Но ведь именно красный и ассоциируется у всех с любовью! - повысил голос непонимающий парень и отпихнулся от партнера. - Не у всех, а только у тех, кто «горит»!- он наклонил голову набок. - А ты, значит, не «горишь»?- возмутился Дикон, воспринимая вышесказанную фразу за оскорбление. - Нет, - тихо ответил парс. - Приятно в начале дня узнать, что ты не горишь мной, - произнес парень, саркастично взмахивая руками. - А разве это плохо? Во мне горит костёр. Сначала он горит очень сильно, потому что ты сделал всё правильно, как по писаному. Ты до меня уже не раз «разводил костры» и поэтому ты знаешь технологию. Сначала ты нашёл удобное для этого место, потом собрал поблизости сухих веток - избитых комплиментов и знаков внимания, правильно их выстроил. Этого вполне достаточно, чтобы разжечь огонь. Затем ты подбрасываешь туда дрова потолще, потом бросаешь полено. Пока ты собирал «дрова», которые будут гореть в моём «костре», ты устал. Костёр горит ярко, тебе тепло и ты доволен. Но вот он начинает затухать. Поблизости ничего нет, что можно было бы подбросить, а бежать, куда-то, уже нет сил. Можно продлить удовольствие - снять с себя одежду и принести её в жертву языкатому чудовищу, но пройдёт немного времени и она тоже перегорит - но теперь ты не сможешь даже никуда уйти, ты связан по рукам и ногам. А костёр всё равно потух. Вот и получается, что такая любовь из красного цвета очень быстро превращается в серый - как костёр в дым и пепел. А серый цвет - он же не подходит для любви! - с умным выражением лица, объяснил Фредди, с вглядываясь в лицо Джона, который в свою очередь с интересом поглядывал на возлюбленного. - Интересно, - сказал последний. Затем, он повернулся набок, подпёр голову ладонью, а локтём оперся на подушку, подмечая, что сонливость полностью прошла. - А жёлтый?- теперь в его глазах виднелся необычайный интерес, они по-детски горели нетерпением. - О жёлтом вообще не хочу говорить. Он какой-то предательский цвет. Привлекает внимание. Ты на него смотришь, смотришь, а потом всё вокруг кажется жёлтым! Да и вообще, глаза от него болят. - Ну, хорошо, это понятно. Черный тоже понятно - это точно не цвет любви. – Дикон попытался мыслить также как и его спутник – по-философски. Но это ему плохо удавалось. - Нет, подожди. Любовь бывает всех цветов! Любовь сама по себе - радуга! Каждый раз поворачивается к человеку новым оттенком, - блеснул умом парс, вскакивая с кровати и разводя руками, имитируя полукруг радуги. - Ну, не чёрным же! - вступил Джон в спор с Фредди. - А почему нет?! Разве не бывает такого, что любовь делает человека злее, закрытее, он становится агрессивным? И это мы говорим не о неразделённой любви, а только о взаимной! Речь идёт о том, как люди влияют друг на друга, это как смешивание красок. Ты - белая краска, я - чёрная, какая из них «сильнее»? – вокалист поочередно указал на себя и своего любимого, пытаясь объяснить на примете их любви. - Чёрная, конечно! – не задумываясь, ответил Дикон. - Почему это «конечно»?! Сильнее та, которой больше. Но даже если их смешать в равной пропорции, то "чистого" цвета уже всё равно не будет - чисто-чёрного или чисто-белого, вот так и люди. Кто-то один «заливает» другого своим цветом, потому что его у него в избытке, а тот либо принимает, не сопротивляясь, навязываемый оттенок, забывая при этом о своём, либо вступает в борьбу за «сочетание» цветов. Но чем бы не закончилась эта борьба – «чистого» цвета не останется, ни у первого, ни у второго! Краски уже смешаны, - Фредди поднял брови и подсел ближе к любимому. Джон очень внимательно посмотрел на парса. Вдруг в его голову пришла гениальная, на его усмотрение, мысль. - Фиолетовый, - словно вынося приговор, сказал он. - Фиолетовый? Нет, - отрезал брюнет, тем самим, вызывая непонятливый взгляд Джона.- Моя любовь к тебе не может быть фиолетовой. Я не люблю этот цвет, -объяснил парс, притворно морщась, вспоминая оттенки пурпура. - Голубой? Может быть, синий? - не унимался Дикон, у которого рассказ Фредди вызвал неподдельный интерес. – Голубой для меня - это небо! Небо - это птицы, птицы - крылья, крылья - мечта! Ну, а мечта - это молодость. Значит, голубой цвет больше относится к молодой любви, любви в раннем возрасте, когда ты прибываешь в эйфории, превозносишь партнёра, идеализируешь что ли. Синий, для меня, - это цвет всепрощения. Если ты всё прощаешь человеку - это синий. - Зелёный, - мягко сказал Джон, явно ожидая чего-то необычного. - Зелёный… - повторил Фредди и глубоко вздохнул. В комнате повисла тишина. Джон не сводил с Фредди глаз. Было видно, как ему не терпится поторопить брюнета, но сказать сейчас одно ненужное нервозное слово - значит переломать все кисти тогда, когда картина ещё не закончена. Понимал это Фредди, знал это и Джон, терпеливо выжидая его пояснений, но парс не торопился. - Каждое утро мы просыпаемся в одной постели, - наконец начал он, - я вижу в окне утренний свет и вижу тебя. Начало нового дня. Зарождение чего-то нового - это зелёный цвет. Каждое утро начинается по-разному: то меня будят золотые лучи солнца, пробиваясь сквозь плотные шторы, то я просыпаюсь от шума серого дождя. Зимой я вижу в окне белый снег, летом - зелёные листья. За окном картина меняется, а в нашей спальне - нет, каждое моё утро начинается с тебя. Значит, новый день - это Ты. Это зелёный. - Дикон подумал, что объяснения закончены, но брюнет продолжил дальше. - Я кормлю тебя завтраком и неизменно ставлю перед тобой чашку зелёного чая. Я знаю, какой именно зелёный чай ты пьёшь, и каждый раз, встречаясь с такой пачкой на полке в магазине, я покупаю ее, даже если дома таких уже две. Зачем? Потому что не хочу оставлять твой чай, а значит Тебя, кому-то другому. И это зелёный. Я знаю - ты не любишь мои зелёные штаны, тебе кажется, что они «слишком облегающие». Именно поэтому мне хочется надевать их чаще, но не для того, чтобы подразнить тебя, а для того, чтобы не расставаться с тобой целый день, пусть даже мысленно. Это тоже зелёный.- Фредди перевел дыхания, обдумывая следующие слова. - Бывает, мы не понимаем друг друга, и даже ссоримся. Зная мою вспыльчивость, ты первым делаешь шаг навстречу. В этой ситуации, ты всегда придерживаешься синего цвета - ты меня прощаешь, в то время как меня «захлёстывает» едкий жёлтый. Но ты подходишь со спины, обнимаешь, утыкаешься носом в мои волосы, и цвета смешиваются. А знаешь, что будет, если смешать две акварельные краски: синюю и жёлтую? Впервые за время рассказа Фредди повернул голову, чтобы посмотреть на Джона. Гитарист был очень внимателен. И в ответ на вопрос он едва заметно кивнул головой. - Получится зелёный цвет, - ответил брюнет за Дикона, не сводя с него глаз. Они смотрели друг на друга, но Фредди сдался первым, и отвел взгляд, хотя Джон все еще продолжал смотреть на него. Парс улыбнулась, и вновь повернулся к нему. - Какого цвета твоя любовь ко мне? - продолжая улыбаться, спросил Фредди. Джон нечего не ответил, а только скользнул взглядом по его плечам, губам и остановилась вновь на глазах. В одно мгновение он оказался над Фредди и, опустившись на руках, поцеловал... – Она почти прозрачная, - сладко протянул шатен, едва отрываясь от нежных уст возлюбленного. - Она, в разное время, принимает разные цвета. - он снова прихлынул к губам вокалиста, но поцелуй длился не долго. - Этим наша любовь крепче и необычнее, она – вечна...