Пособие по становлению геем.

Не зная, сколько они проспали, первым проснулся Чонгук, которому уже стало немного легче, хотя температура всё ещё была, он протёр глаза, чтобы избавиться от сонливости, и первым, что он увидел, а точнее кого, был мирно лежащий Тэхён, посапывающий в подушку. Его вид был такой необычный. И правда, не каждый день увидишь учителя в такой одежде, так ещё и в одной кровати с тобой. Чонгук, смотря на с̶в̶о̶ё̶ маленькое чудо (хоть Тэ и был учителем, но тело было, как у типичного десятиклассника, даже Гук выглядел старше из-за своей комплекции), невольно улыбался, но неожиданный вопрос, слетевший с уст, казалось, спящего Тэхёна, заставил его вздрогнуть. —Нравлюсь? –спросил Ким, улыбнувшись с закрытыми глазами. —Что? Я не смотрел на тебя даже! –начал отпираться Чон. —Ну-ну. Я даже и слова не сказал о том, что ты смотрел на меня. Спалился. –Тэ расплылся в ещё большей улыбке. —И че дальше? Мне нельзя смотреть на человека? –возмутился младший. —Но ты не смотрел, Чонгук~ааа, ты пялился. –казалось, что сейчас Тэхён заржет во весь голос, но он сдерживался, чтобы не показаться грубым. —Дурак! –Чонгук нахмурился и вместе с этими словами взял в руки подушку и ударил ей по голове Тэ, от чего тот слегка вскрикнул. —Ащщщ… Ты чего? –Тэхён выпячил свои губы вперёд и надул щёчки, как он всегда делал в детстве, когда обижался на что-то или на кого-то. Чонгук, увидев выражение лица старшего, не удержался и громко засмеялся. —Ты чего ржёшь? Сейчас горчичники будем ставить. —победно произнёс Тэ, после чего Чонгук нахмурился. —Сейчас горчичники ставить будем, блаблабла. –передразнил младший Тэхёна. Тут Тэхён еле поднялся с кровати и куда-то направился, а Чонгуки уже начал волноваться и подозревать, что тот не соврал насчёт горчичников. Вернувшись в комнату, Тэ увидел такую картину: везде пусто, тихо–ни единого звука, –и, казалось, что здесь никого и не было, если бы не гора, выстроенная из одеяла. Тэхён хмыкнул и поставил поднос с едой и некоторыми лекарствами на стол, а сам лёг на диван. —И долго мы прятаться будем? –спросил Тэхён, пытаясь убрать одеяло, под которым так усердно прятался мальчик, и которое никак не поддавалось. —Не надо мне горчичники ставить! –Чонгук едва слышно вслихпнул. —Ты дурак? Кто тебе сказал, что я горчичники тебе буду ставить? У меня их даже нет. —Ага, конечно. —Ну, как хочешь, можешь не вылезать. Я сам всё съем. Мням мням. —Тэхён громко облизнулся, чтоб выманить Чонгука из его укромного местечка, и у него это получилось. —Ты… Правда не будешь их ставить? –дрожащим голосом спросил младший. —Ей богу, ребёнок. —старший потрепал Гука по волосам и улыбнулся, на что в ответ получил такую же улыбку, но она скорее была дружеской (так думал Тэхён, да и сам Чонгук, наверное), что очень растраивало Тэхёна. —Сначала выпей лекарство, а потом можешь покушать. Чонгук посмотрел на поднос, стоящий на тумбочке рядом с диваном со стороны Тэхёна, и поморщился от вида своего нелюбимого лекарства. Сам Тэ это заметил и решил помочь Чонгуку. Он взял стеклянную баночку со стола, взял ложечку и, вылив немного лекарства на неё, поднёс её ко рту Гука, взглядом говоря: «Пей». Чонгук послушно вобрал в рот ложку и выпил все лекарство, скривив лицо от неприятного горького вкуса, а после обдумал всё и сказал: —Я тебе что, ребёнок? –недовольно спросил он. —Конечно! –Тэхён усмехнулся и, поставив лекарство куда-то в сторону, взял поднос и поставил его на ноги Чонгука и, взяв вилку, хотел начать его кормить, но впоследствии получил отпор: —Тэхён, хватит! Я и сам могу. —Чон выхватил вилку у Кима и начал есть какой-то салат, который, по всей видимости, приготовил ему Тэхён. —Ты такой красивый, Чонгук~а…–подумал Тэхён, но, кажется, он сделал это вслух, так как Чонгук сразу же поперхнулся от таких слов старшего. —Ахахах, Тэхён, не смеши. Я ем вообще-то. —Где ты здесь шутку увидел? Дурак… –Тэхёна расстроило, что этот мальчик не осознавал, насколько он красивый и манящий к себе. Чонгук на время прекратил пихать еду в свой рот и повернул голову в сторону Тэ, который сейчас сидел в не лучшем состоянии. —Тэхён, прости… Я очень ценю твою заботу, и я благодарен тебе за всё. Почти за всё, кхм. Но… –Чонгук задумался, как бы это помягче сказать, чтобы ещё больше не расстроить и без того грустного Тэхёна. —Что? Что значит это 'но', Тэхён? –говорит Тэ на повышенном тоне. —Сам понимать должен. Ты парень, и я тоже. Мы не мо… —не успел договорить Чонгук, как почувствовал на своих губах чужие, на этот раз у них был вкус вишни. Возможно, в прошлый тоже, но Гук почему-то не обращал на это внимания. Спустя две секунды короткого поцелуя Тэхён отстранился. —Почему–ещё один поцелуй. —мы не можем–и ещё один. —этого сделать? —на этот раз поцелуй длится намного дольше, чем до этого, но через минуту Чонгук прерывает его и слегка отталкивает Тэхёна, боясь не рассчитать силу. —Да потому что! —уже начинает кричать Чон. —Ты понимаешь, что я не гей? Что с этим ты можешь сделать? Ни-че-го. –специально по слогам сказал Гук, чтобы довести свою мысль до старшего, а потом произносит то, что заставило Тэхёна обронить слезу. —Возможно, я бы любил тебя, если бы был девушкой, но я парень, а значит–это неправильно. Слез на лице Тэхёна после сказанной Чонгуком речи становилось все больше и больше. Он ещё никогда не плакал так при ком-то, даже в детстве: если ему хотелось поплакать, он уходил далеко за дом и залазил на верхушку дерева, так как там его никто не достал бы и не увидел, а ветер бы осушал его слезы. —Что неправильно? Почему ты считаешь, что это неправильно? Ты следуешь мнению других людей? Что, если наоборот? Может, любить человека отличного от тебя пола–неправильно, а люди просто поменяли всё местами? Чонгук, ты должен думать о своих чувствах. Ни о чувствах других людей, ни о моих, а только о своих. Что ты чувствуешь, Чонгук, когда я рядом, когда пытаюсь заботиться о тебе? Ты испытываешь отвращение, потому что я парень? Тогда, почему позволяешь помогать тебе? Почему ты ещё ни разу не встал с этой кровати и не ушёл? Почему, Чонгук, ПОЧЕМУ?! —наконец сквозь огромный поток слез и подступивших эмоций сказал Ким Тэхён. Сейчас он был, как никогда, серьёзен. Он хотел знать правду. Правду о том, что Чонгук думает о нём, что чувствует к нему. —Я… Ты мне нравишься, но не больше чем друг. –ложь. —Когда ты заботишься обо мне, я вижу в этом лишь дружескую помощь. –и снова ложь. —И я не испытываю к тебе отвращения, ты правда хороший, –хоть что-то из слов Чона правда. —но то, что было… —Может хватит вспоминать об этом? Зачем ты принял мои извинения, если каждый день напоминаешь о том событии? —Захотел и принял. Что мне ещё было делать? Ходить и смотреть, как ты мучаешься? –Чонгук, сказав эти слова, которые он даже не ожидал услышать от себя, понял, что Тэ ему не безразличен, но он боялся (?)… Боялся признать это… —Да. Не стоило мне ни на что надеяться. А поцеловал ты меня, потому что тебе было плохо, и ты думал, это тебе поможет? —Тэхён, я сам не… –снова голос старшего перебил его. —Мне нужно в школу, я и так пол дня с тобой провозился. Может отдыхать, пока меня не будет. —Тэхён встал с кровати, достал из шкафа рубашку и джинсы и пошёл переодеваться вниз, чтобы не смущать мелкого, которому нужно спокойствие. После того, как Тэ ушёл, Чонгук начал думать над словами учителя. «Что я к нему чувствую? Вот он дебил, я как будто знаю… Если бы знал, то было бы намного проще…» –думал Чонгук, даже не понимая, что он и так уже всё знает, его сердце всё знает, но сам Чон противился принимать это.