Усталость

       Дазай чувствовал, что если ещё раз услышит этот отвратительный заискивающий голос, то либо застрелится сам, либо застрелит обладателя раздражающего тона. Он понимал, что уже на грани. И сорваться не составит никакого труда.

Вот только другие этого почему-то не замечали, доводя его до ещё большего изнеможения.

       Хотелось убить каждого, кто попадался на глаза. Куникиду, с его вечно нравоучительным тоном, от которого хотелось блевать. Дазай ненавидел все его замашки на высокомерие и попытки командовать им. Появлялось желание выдавить ему глазницы, но Осаму держался. «Вдох-выдох» — напоминал он себе буквально каждые пять минут.        Ацуши, который старательно строил из себя «хорошего мальчика», постоянно льстя и подлизываясь. А эта его манера разговаривать: либо подобострастно разливаясь перед собеседником, либо ноя от жалости к самому себе. Отвратительно. Вдох-выдох.        Рампо, который просто бесит. Слишком громкий, слишком заметный, слишком много «слишком» в его поведении. Да пусть он уже подавится своей дедукцией, лишь бы только замолчал. Не спасали даже наушники: Рампо, как малое дитя, пытался замучить всех людей в комнате. Вдох-выдох.        Все остальные детективы тоже бесили, но Дазай понимал, что если продолжит припоминать всё то, что они делают, чтобы свести его в могилу, то действительно вскоре там окажется. И смерть его, увы, не будет безболезненной. — Дазай! — Кто, блять, научил этого человека так разговаривать с людьми? — Опять страдаешь от безделья! Иди, заполни отчёт.        Дазаю захотелось придушить Куникиду, а после как-нибудь особо изощрённо надругаться над его телом. Неужели обязательно быть настолько раздражающим?        Дазай никогда не замечал за собой таких неврозов. Возможно, всё дело было в том, что в мафии ему всегда было куда и на кого излить всё своё раздражение. А после ухода он сначала пытался отойти от смерти Оды. Хотя, первое время ему просто было интересно играть в детектива. Теперь же всё стало как-то слишком хуево.        Раздражение копилось уже больше месяца. На первых порах Дазай думал, что просто устал от постоянных проблем, падающих на голову одна за другой. Однако, вскоре он понял в чём именно заключается причина его злости. Он просто заебался.        Заебался, что в его окружении одни лицемеры, которые даже не способны возразить ему по-человечески, лишь безропотно подчиняясь, чтобы заслужить его расположение. «С Акутагавой такой херни не было» — такая мысль стала посещать его чаще и чаще во время разговоров с Ацуши.        Заебался, что ему нельзя просто взять и разнести в клочья что-либо на очередном задании. Они же за добро, а разрушения под это слово как-то не вписываются. «С Чуей такой херни не было» — обреченно думал Дазай, смотря как Куникида в очередной раз объявляет, что их цель «предотвратить конфликт без потерь».        Заебался, что все вокруг считают его бесполезным, а как что-нибудь понадобится, так сразу же бегут к нему. «Ты ведь всё равно ничем не занят, так что лучше иди и помоги с этим» — слышалось буквально отовсюду. «В мафии такой херни не было» — с каким-то мазохизмом вспоминал Дазай, разгребая какие-то тупые отчёты. — Дазай! — От голоса Куникиды Дазаю стало больно физически. — Ну что опять? — Он уже просто не мог скрывать свою агрессию. Да и не хотел. — Хватит валять дурака, — Дазай уже знал, чем закончится это предложение и заранее приготовился закатить глаза. — Лучше помоги мне с новым делом. — Лучше сходи нахуй, — он старался сказать это как можно громче, чтобы такая простая мысль дошла не только до Куникиды, но и до всех в комнате. — Что ты сказал? — Куникида, кажется, опешил от неожиданности. Впрочем, на лицах у других тоже было удивление: Дазай никогда не матерился. А зря, отличное ощущение. Понятно, почему Чуя так часто это делает. — Я сказал, — Дазай поднялся на ноги и смерил Куникиду уничижительным взглядом. — Чтобы ты шёл нахуй. Как и все остальные.        Дазай знал, что как только смысл сказанного дойдёт до Куникиды, он начнёт орать. Поэтому, не дожидаясь начала истерики, он вышел из агентства, не забыв напоследок смачно хлопнуть дверью. Так сказать, слегка унять свою жажду разрушений.        Идти не хотелось никуда, кроме, пожалуй, двух мест — в порт или на крышу. Но встречаться с людьми в порту не хотелось абсолютно. Мало того, что люди бесят, так ещё и на старых знакомых наткнуться можно. И случайно убить попавшегося под горячую руку. Жажда разрушений, конечно, притупится, но потом проблем с коллегами не оберёшься.        Оставалось только на крышу. Нет никого, да и самоубийство прекрасно перекроет стремление к саморазрушению. Тем более, что за такое убийство ему никто даже слова не скажет. Конечно, это слегка подпортит мечту о двойном суициде, но ничто не идеально.        Любимая крыша была совсем недалеко, в десяти минутах ходьбы. Высотное здание, с верха которого открывался восхитительный вид на залив. Старая бабушка, держащая ключи от крыши у себя дома, уже давно привыкла к нему и запросто давала их ему. Дазай умел быть милым и убедительным, когда ему это было нужно.        Наверху было легко дышать. Самое то, чтобы проветрить мозги. Холодный ветер, в самый раз для середины октября, дул резкими порывами, проникая под одежду и морозя внутренности. Головокружительная высота, на которой даже некоторые птицы брезгуют летать. Ощущение полной свободы. Определённо, это один из лучших видов суицида. Что может быть прекраснее ощущения свободного падения перед смертью?        Стоять на самом краю было приятно. Такое маленькое ощущение незавершённости, как будто осталось поставить лишь одну точку в целой книге, чтобы всё закончить. Маленький шаг и конец. И никто не помешает. Вдох-выдох.

***

       Чуя ненавидел осень хотя бы из-за того, что все вокруг сравнивали его волосы с листвой на деревьях. Хотелось врезать Тачихаре по зубам, потому что слушать шутки про рыжих от рыжего было невыносимо. Серьёзно, какого хуя? Он даже ответить не мог, ведь получилось бы, что сам над собой подшутил. В общем, от этого всего дёргался глаз.        Когда подвернулась работа подальше от порта, Чуя с какой-то маниакальной радостью вцепился в неё. Желание свалить подальше от коллег было чересчур сильным. Как будто его кто-то толкал на это.        Чуя вообще не любил такие задания. Дневные, не боевые, просто отнести какие-то бумаги в небольшой офис в центре Йокогамы, который платил мафии за «крышу». На такое всегда посылали новичков или мелких подчинённых. Было забавно увидеть лицо начальника в офисе, когда пришёл Чуя — один из боссов. Хорошее воспоминание.        Возвращаться в мафию не хотелось. По-крайней мере, так скоро. Настроение требовало немного прогуляться по городу в тишине, подумать и отдохнуть. Снять стресс без употребления вина или сигарет, дав организму немного отойти от всего, не пытаясь его угробить.        Несмотря на людей, снующих повсюду, было как-то тихо. Чуя проходил мимо какого-то высокого здания, когда почувствовал что-то неладное. Будто само мироздание хотело обратить его внимание на что-то. В мире, полном людей со странными способностями, лучше не игнорировать своё предчувствие. Чуя начал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, что именно необходимо было увидеть. Даже поднял голову наверх, ища глазами это непонятное нечто. И нашёл.        Глаза непроизвольно округлились, когда он увидел такую знакомую длинную фигуру в бежевом плаще. Длинную фигуру в бежевом плаще, стоящую на самом краю высотки. Чуя позволил себе три секунды поколебаться, раздумывая, стоит ли вмешаться или просто дать этому чёртовому суициднику отправиться в последний полёт.        Победило желание подхватить скумбрию и наорать. Потому что нельзя просто так взять и умереть. Хоть бы попрощался, придурок.        Чуя незаметно отошёл от предполагаемого места падения, чтобы стоящий наверху Дазай его не заметил, и, использовав свою способность, вырвал из асфальта небольшой островок, чтобы подняться наверх. Ему было бы куда интереснее поймать придурка у самой земли, но из-за его способности такой фокус не представлялся возможным.        Дазай дёрнулся от неожиданности от того что в последний момент, когда он уже почти сделал шаг в пустоту, ему на плечо легла чья-та рука, резко потянувшая его назад. Перед глазами появился очень злой Чуя, недовольно нахмурившийся. Хотя, где-то в глубине глаз виднелась радость и облегчение. — Решил сдохнуть и даже не позвал меня посмотреть, мудак?        Дазай чуть ли не с восторгом вслушивался в его голос, который звучал так восхитительно по-настоящему. Без капли притворства. Чуя не собирался скрывать свою злость, и это, пожалуй, было лучшей его чертой. Дазай подавил в себе желание расплакаться от радости или броситься ему на шею, понимая, что пока Чуя не знает о его состоянии, может всё понять не так. — И я рад тебя видеть, — голос прозвучал устало и без привычных ноток ехидства, что заставило Чую насторожиться. — Ещё один день без смерти. Хуйня какая-то. Давай напьёмся?        Чуя готов был поклясться, что во время этой просьбы в голосе Дазая послышалась мольба. Наверное поэтому он и согласился. Что-то странное было в Дазае: выглядел уставшим от жизни, даже больше, чем обычно, и каким-то злым. Чуя приказал ему оставаться на крыше, пока он ходит за алкоголем, но судя по его лицу, он и без этого бы остался тут.        Им обоим не хотелось идти в шумный бар, встречаться с людьми, и это чувствовалось. Чуя усмехнулся про себя, думая, что даже спустя столько лет «Двойной чёрный» настолько одинаковые, что даже от жизни устают в одно и то же время.        Когда он вернулся через несколько минут и застал Дазая, сидящего в той же позе, что и когда он ушёл, то ничуть не удивился. Подумалось, что он не зря взял несколько бутылок: разговор будет долгим.        Первую бутылку они выпили молча, каждый вспоминая о наболевшем. Тяжело жить в мире, полном людей, которые тебя не понимают. А единственный человек, который понимает — твой враг. Просто молча сидеть вместе с бывшим напарником и пить вино на крыше, глядя на закат — оказалось лучшим лекарством для расшатанных нервов. — Тебе тоже кажется, что если они не заткнутся, то тебе придётся отрезать им язык? — Дазай начал разговор, одновременно с этим открывая вторую бутылку. Он достал из внутреннего кармана пачку сигарет и протянул Чуе одну. Старая привычка сейчас пришлась в самый раз. — Да, — с кем ещё можно было так просто поговорить о наболевшем? — Ты сорвал мой план воздержаться от вина и сигарет сегодня. — Ты сорвал мой план умереть сегодня, — усмехнувшись, выдохнул Дазай одновременно с дымом. — Мы квиты.        Говорить было просто. Возможно, в этом был виноват алкоголь, постепенно впитывающийся в кровь и убирающий преграды между ними. Хотя бы на один вечер. А в случае Чуи вообще на пару часов: способность не давала ему нормально напиться и забыться.        После четвёртой бутылки появилось странное и уже давно забытое желание поцеловать напарника. Чуя вспомнил, как во время их дуэта в мафии, они срывали друг на друге злость, а затем внезапно начинали целоваться, стараясь как можно сильнее укусить противника. Он невольно перевёл взгляд на Дазая и затаил дыхание, увидев то, как он смотрит на него. Кажется, думали они тоже одинаково.        Поцелуи на крыше, запах вина и дыма, привкус собственной крови во рту. Романтика в стиле мафии. Дазай целовался грубо, постоянно кусаясь, но, чёрт возьми, так приятно. Устремлять всю свою жажду разрушений на одного человека, до крови кусая чужие плечи и шею и тут же зацеловывая раны, было так привычно.        Чуя ощущал, что невероятно нуждался в этом. Как будто он всё это время не знал, чего хочет, а получив, внезапно понял, что именно этого и хотел. Странное ощущение, как и все, что были рядом с Дазаем.        Они не знали, сколько времени просидели на крыше, но этого было достаточно, чтобы полностью восполнить их потребность друг в друге. И чтобы Чуя протрезвел. Дазай всем своим видом показывал, что самостоятельно идти никуда не сможет, недвусмысленно намекая, что Чуе придётся его тащить. И ничего, что он тяжелее на семь килограммов и выше на двадцать сантиметров. Его это абсолютно не волновало.        Когда они спускались вниз, Дазай внезапно вспомнил, что надо занести ключи от выхода на крышу какой-то старушке. Чуя был не против, а заодно, отдавая бабушке ключи, попросил её больше не давать их «этому парню», если он придёт без него, потому что он суицидник. Старушка так напугалась, когда услышала это слово, что сомнений в том, что Дазай эти ключи больше не получит, не оставалось.        Нести его к себе домой не представлялось возможным, потому что вот мафия обрадуется, если к ним под нос принесут врага номер один на блюдечке с золотой каёмочкой. Дазай тоже это понимал, поэтому, прежде чем отрубиться, попросил отнести его в агентство. Чуя немного поколебался, прикидывая, не лучше ли будет просто бросить его на какой-нибудь лавочке и не обернётся ли ему поход в ВДА боком.        Но потом решил, что оставлять спящего Дазая где-нибудь валяться может обернуться для него не очень хорошим исходом: какой-нибудь мелкий преступник прирежет его и всё. Лучше действительно отнести его в агентство, ведь там он будет в безопасности, а Чую трогать не станут. А если и тронут, то это их проблемы.        Чуя тихо приоткрыл дверь в офис агентства, пытаясь пробраться незамеченным, но она, как назло, скрипнула. Впрочем, все детективы сидели, уткнувшись в документы, и даже не повернули голову на звук. Похоже, они ждали, что Дазай вернётся и заранее решили его обдать презрением. Интересно, что такое он вытворил. — Вернулся, — Чуя поморщился от того, с каким высокомерием и презрением Куникида это бросил. Он не стал ничего отвечать, лишь отметив, что Дазай, видимо, не просто так устал до смерти, и прошёл вперёд, намереваясь положить эту тушу на диван. — Зря, можешь валить куда подальше. — Да я бы с удовольствием, — приторно протянул Чуя, заставив всех резко повернуться на голос. У детективов на лице отпечаталось удивление. — Что с ним? Какого чёрта ты тут делаешь? — Куникида быстро пришёл в себя, резко выпрямившись. — Мафии тут не рады. — Да я погляжу, вы и своим-то не очень рады, — Чуе внезапно захотелось поставить на место тех, кто довёл Дазая до того состояния, при котором только со здания прыгать остаётся. — Можете не радоваться раньше времени, он просто спит. А вообще, тебе стоит поубавить презрения в голосе и начать благодарить меня, — Чуя миленько оскалился, попутно укладывая Дазая на диван. — Если бы я не снял его с крыши, то сейчас вы все отскребали бы его от асфальта. — Чего? — Ацуши встревоженно переводил взгляд с Дазая на Чую и обратно. — Того. Значит так, вы, придурки, — Чуя понизил голос до угрожающего шёпота и со злостью обвёл комнату взглядом, одарив каждого порцией презрения. — Хватит доводить его своими тупыми рожами, потому что хоть он больше и не в мафии, единственный человек, из-за которого он имеет право сдохнуть, это я, — Чуя завёл руки за спину и подошёл чуть ближе к Куникиде. — И если я узнаю, что вы довели его до такого состояния, что единственное место, куда он пошёл — это крыша, то ваше хвалёное агентство лишится лучшего стратега и в считанные минуты сравняется с землёй, — Чуя состроил «добрую» улыбочку. — Это понятно?        Они промолчали, а Куникида выдохнул, слегка съёжившись под взглядом Чуи. Странно смотреть, как человек, ниже Куникиды сантиметров на тридцать, запугивает его. Чуя даже не кричал, а просто шептал, но так, что у каждого пробежали мурашки по спине. Слова явно были услышаны. — Вы предупреждены, — Чуя услышал, что Дазай пошевелился на диване и повернулся к нему. Он проснулся и принял вертикальное положение. — А ты не мог проснуться несколько минут назад, чтобы мне не приходилось тащить твою тушу по городу? — Миленькая речь, малыш Чу, — Дазай абсолютно игнорировал присутствие других людей. — Я тронут. — Тебя это тоже касается, — Чуя угрожающе ухмыльнулся. — Увижу ещё раз, что ты пытаешься умертвить себя и… — Понял, — Дазай поднялся на ноги и положил руку к нему на плечо. — Не кипятись, крошка Чу, отныне только двойной суицид с тобой. Повторим как-нибудь?        Чуя коротко ухмыльнулся, игнорируя тупое прозвище, и кивнул, соглашаясь повторить «дружеские» посиделки на какой-нибудь крыше. Он вышел из агентства, громко хлопнул дверью, закрыв её за собой гравитацией, и пошёл в сторону порта. Нужно было ещё отчитаться перед Мори, за те доставленные документы, о которых он уже успел забыть. И доложить о том, что, похоже, возвращение Дазая в мафию дело почти решённое, ждать оставалось недолго.        Дазай после ухода Чуи коротко пробежался взглядом по комнате, невинно похлопал глазками и развёл руками, мол, сам не знаю, что это было. Глядя на все эти недоумевающие лица, стало понятно, что это место ему не подходит. Чуть помедлив, он вышел из агентства. Возможно, стоило задуматься о предложении Мори.