Pretty stupid boy

Let's go shopping baby then we'll go to a Cafe. Let's go on the subway. Take me to your hood. I neva been to Brooklyn and I'd like to see what's good. Yes get all your fancy clothes. Sneaker's looking Fresh to Def I'm lovin those Shell Toes. Walkin that walk. Talk that slick talk. I'm likin this American Boy. American Boy.

      Яркие лучи солнца пробиваются сквозь прозрачные белые жалюзи на винтажном окне комнаты. Игривый лучик скользит про полу и наконец касается своим теплом лиц спящих в обнимку парней. Носы морщатся, а глаза приоткрываются и тут же зажмуриваются от слишком яркого света, тем более после недолгого сна на одноместной кровати. На полу примостились пушистые нежно-желтые тапочки. Их привез отец Сала ему в подарок, из Калифорнии. А хрустальная ваза, из Лос-Анджелеса, уже два года стоит на рабочем столе мальчишки, регулярно протираемая и чистая, как утренняя роса.       Да, его отец много путешествует, по работе конечно, но все же. Каждый раз после таких отъездов Сал получает в подарок какую-либо красивую бытовую вещицу. Будь то те же тапочки, или же коврик для компьютерной мыши. Фишер всегда радовался таким вещам и с удовольствием принимал их, а после весь день помогал отцу с чем-либо. Его фирменной благодарностью была лазанья по одному особенному рецепту, который когда-то он одолжил у одной кафешки в Нью-Джерси.       Кафешка называлась «Pretty and so awful». Несмотря на название, заведение не было таким уж и ужасным. Оно было маленьким, в желто-горчичных тонах, с длинными коричневыми диванчиками и круглыми столами из светлого дерева. На каждом из столов стояло по тюбику с кетчупом и горчицей, а также солонка и перечница. Так что, если повара недостаточно, по-вашему, добавили специй, что было очень редким явлением, из-за чего все тюбики и баночки всегда были полны содержимого, клиенты могли спокойно добавить их по-своему вкусу и желанию. Там был хороший официант, с которым Сал смог подружиться.       Его звали Вильгельм, но просил всех называть его обычным Вилли. Вилл был легким на подъем, смешной по характеру и простой в общении. Его белесая челка всегда спадала ему на его зеленые глаза, из-за чего он смешно морщил нос и дулся, если Фишер начинал смеяться. Общение у них заладилось с самого начала. Официант угощал друга сладостями за счет заведения, а потом прикрывал свою задницу перед начальством и в итоге оставался без обеда. А Сал за такую щедрость приносил тому домашнюю выпечку Дианы и с улыбкой до ушей смотрел, как Вилли жует очередной кусок вишневого пирога, говоря, какая миссис Фишер шикарная женщина.       Впрочем, именно он тогда научил Сала готовить ту самую лазанью, это был особый рецепт бабушки Вильгельма, что тот постоянно держал в секрете, но не от своего кулинарного друга. Он показал парнишке как правильно распределять ингредиенты и запекать в духовке. Фишер быстро учился, что радовало. Официант считал, что растит своего ученика и относился к младшему как к семье.       Сейчас эти двое не общаются, из-за переезда семьи Фишера. Вилли остался в Нью-Джерси и постоянно ждет звонка от старого друга, а Сал приобрел новый телефон и теперь не может найти приятеля и учителя. Все попытки как-либо связаться были окончены провалом, из-за чего Сал чуть ли не бился об стены, крича всю нецензурную лексику мира на свой тупой мозг, который не мог запомнить номер Вильгельма.       Парень встает с кровати, задевая рукой тушку друга, и надевает тапочки на мазолистые ноги. Голубые волосы, что были заплетены в косу, растрепались во время сна и теперь были похожи на осиное гнездо. Джонсон же наконец открыл глаза и посмотрел на друга, как бы спрашивая: «Нахуя мы встали, братец?» — Поднимай свою тощую задницу, Ларри, нас ждут великие дела! — Кто бы о тощих задницах затирал, Фишер!       Ларри нехотя встал с кровати и, нарочно вяло, поплелся к зеркалу, дабы привести себя в порядок после короткой ночи. Паучьи пальцы ухватились за желтую расческу друга и поднести предмет к спутанным каштановым волосам. Густые пряди завязались в густой узел, из-за чего парень завыл, а на глазах выступили слезы от боли. Фишер смирно наблюдал за этой картиной, надевая зеленую футболку с изображением бухого Рика из его любимого мультсериала. Голубые глаза с сожалением уставились на попытки что-то сделать с волосами своего друга. Тонкая ладошка медленно легла на лицо, когда парень понял, что Лар никогда сам ничего не сделает, и парень уверенно подошел к другу, протянув руку, чтобы взять расческу в свои руки.       Джонсон с благодарностью посмотрел на приятеля и протянул ему нужный предмет. Легкие манипуляции и с волосами покончено, а двенадцатиклассник удивленно смотрит на младшего.       — Ловкость рук и никакого мошенничества! — посмеялся Фишер и подошел к двери, положив расческу на белый комод, — Одевайся. Мама не будет рада такому виду на завтраке.       Мальчишка игриво подмигнул и скрылся за пределами своей комнаты. Джонсон же быстро отыскал среди вещей друга свои шмотки, которые он оставляет здесь на «черный день». На голый торс была натянута фиолетовая толстовка с старой заплаткой на локте правого рукава и с небольшим швом в районе капюшона. Еще раз пройдя мимо зеркала, парень выдохнул и перекрестился. Не каждое утро в доме друга он завтракает с его мамой, которая, кстати, на дух его не переносит.       Через секунды юноша уже спускался по круговой лестнице двухэтажного дома Фишеров. На ванильных стенах были развешаны портреты всей династии. Каждый человек смотрел проходящему по коридору в глаза. Белые руши, винтажные серьги, дорогие сигары и воздушные прически, будто бы говорили о том, что эта семья влиятельна и обладает достаточным благополучием.       За проемом виднеется кухня, а рядом, за широкой ширмой, столовая, где уже сидели мистер и миссис Фишер, а Сал бегал рядом, по-видимому, накрывая на стол еще одну порцию, которую Диана и не думала класть, ведь Джонсон в ее доме никто. Голубовласый носился по кухне, бренчал тарелками и ложками, доставал курицу из духовки и клал в глубокую тарелку спагетти болоньезе. — Милый, сядь ты уже, чего разбегался? — Проговаривала миловидная блондинка, сидящая за длинным столом, ковыряя в своей тарелке острой вилкой. — Где там твой суженный? Ему вообще не присуща пунктуальность, дорогой, и как ты с ним общаешься? — Диана, пожалуйста, — Генрих строго взглянул на жену и перевел взгляд на дверной проем, где стоял и мялся Ларри, не решаясь даже пискнуть в сторону этой семьи. — Оу, Лоуренс, сколько ж времени ты тут провел? — Не больше шести с половиной минут, Генри. — Проходи, и не слушай Диану, она иногда не следит за языком, — Мужчина сжал руку своей жены и с улыбкой посмотрел на бегающего сына, — Хей, малыш, а твой друг то уже здесь! — Что?! — Сал подскочил и повернулся к столу, где на него с усмешкой глядел Ларри, — Ох, прости, Лар, мама забыла накрыть тебе порцию, поэтому этим занимаюсь я. Подожди секунду, хорошо? — Нет повода для волнения, Салли, я все понимаю, — Лар аккуратно встал из-за стола и подошел к другу со спины, заглядывая тому за плечо, и шепча что-то тому в щеку, — помочь?       Фишер младший улыбается и протягивает тому посуду, указывая пальцем на место, где они должны находится, и с благодарностью кивает. Джонсон медленно подходит к столу с новой ношей и расставляет все так, как должно быть в идеале, ведь знает, что миссис Фишер не терпит погрешностей, а ему нужно произвести хорошее впечатление. Немного отойдя, Ларри достал из кармана белую резинку для волос и завязал невысокий хвост, чтобы его пряди не попали в тарелку с едой.       Сал, наконец, закончил все хлопоты на кухне и накрыв на стол, сел за стол, оглядывая всех присутствующих. Рука тянется за глубокой миской с Цезарем, легкий салат, который так любит младший, но не может дотянутся и тогда ловким движение миска скользит прямо к нему. Голубые глаза поднимаются и видят Джонсона, который незаметно для других подмигивает и продолжает трапезу свежеприготовленных длинных спагетти, блаженно всасывая столь желанную, но вредную для утреннего завтрака, еду.       Фишер младший, уже который раз, с благодарностью смотрит на шатена и улыбается. Диана медленно пережевывает пищу и смотрит за спину гостя в их доме. Она совершенно не принимает выбор своего мальчика. Как такой влиятельный мальчик будет иметь отношения с этим незаметным юношей, сыном уборщицы и школьного учителя. Она всегда считала, что их род падок на роскошь и что все должны следовать этому правилу. Сейчас же перед ней встала проблема в виде восемнадцатилетнего школьника, друга ее сына, в которого тот еще и влюблен. Полный набор проблем для статной женщины, желающей сыну только самое лучшее, дорогое и роскошное.       Миссис Фишер настолько увлеклась разглядыванием портретов их родственников, что совсем не услышала фраз, сказанных прямо сейчас ее сыночком: — Так вот, не могла бы ты дать мне немного центов на автобус до того места, пожалуйста? — Что прости? — Диана отвлеченно посмотрела на сына и заметила удивленный взгляд, раньше она всегда его слышала. — Говорю, можешь дать мне немного мелочи для поездки к озеру? Вендиго, помнишь? — Фишер увлеченно начал свой рассказ заново для матери, — Я собирался показать его Ларри, он художник, наверни-ка оценит всю красоту этого места, да, Ларри? — Ох, да, — посмеиваясь с очередной шутки мистера Фишера, ответил подросток, — да… — Так вот, чтобы туда доехать нужно сесть на автобус, а у меня ни цента в кармане, не могла бы ты нам их дать? Это правда важно для меня! — Хорошо, солнце, — Диана спешно встала со стула и направилась к лежащему на тумбе красному клатчу, достав оттуда несколько центов, — Держи, дорогой.       Сал радостно забрал звенящие монеты и мимолетно поцеловал мать в левую щеку, улыбнувшись во все тридцать три зуба. Повернувшись к Лару, парень быстро схватил того за и так пострадавший рукав толстовки и потянул к выходу, параллельно благодаря за завтрак родителей и посылая воздушные поцелуи — Все было очень вкусно, Мистер и Миссис Фишер, я был рад с вами позавтракать, — Ларри говорил в спешке, надевая правый ботинок на левую ногу, а потом опомнившись на правую, ведь Фишер долго ждать не намерен и он это знает, — Спасибо за завтрак и до свидания!       Пара подростков выскочили на улицу, весело смеясь во все горло. Сал бежит к дороге, чтобы поймать нужный автобус, как замечает то, что сейчас он одет в домашние треники, которые порваны в коленях и в районе лодыжек. — Блять.       Джонсон недоуменно смотрит на друга и опускает взгляд на низ, заливаясь смехом. Домой Фишер точно не вернется, поэтому придется идти так. Тонкие пальцы прихлопывают штаны, как бы выбивая с них всю дурь… то есть пыль. Да, пыль. Губы девятиклассника расплываются в улыбке и смотрят на уже вовсю хохочущего Лоуренса. Он безумно рад, что сейчас он рядом. Он рядом с ним. Смеется над его домашними штанами, будто над очередной шуткой Джорджа Карлина по телеку. Он достаточно популярен среди парней и девушек в школе, хоть и не замечает этого в упор, а сейчас тусуется с каким-то странным малым с голубыми волосами, которые смешно вьются в волны и чьи штаны, похоже, только что порвали стая надоедливых птиц.

I was scared of dentists and the dark I was scared of pretty girls and starting conversations Oh, all my friends are turning green You're the magician's assistant in their dreams

      — Ахах, боже, Сал, это ж надо, — поток смеха не прекращался, но Ларри всеми силами пытался прекратить и серьезно подойти к делу, — Так, ладно, какой там автобус нам нужен? — серьезно, но с долей смешков спрашивал парень.       — Вообще я не зна… — Сал не договаривает и тут же вытягивает руку так, что казалось он сейчас упадет и будет ловить транспорт свои телом под массивными колесами.       Перед глазами оказывается маленький серый автобус, который не прочь распахнуть свои двери для парочки безбашенных подростков. Фишер рукой манит друга за собой и заходит в транспорт, протягивая водителю несколько центов и еле видно кивает в сторону шатена, который спешно заходит и ищет глазами пару свободных мест, где бы побыстрей уместить свои костлявые задницы.       Два хилых красных сидений приветливо приглашают парней сесть на них, а те и не против вовсе. Сал плюхается рядом с Ларри, на то тот небольно ударяет того в плечо. На лицах расползается улыбка, а глаза устремляются в окно. Маленькие магазинчики мелькают между небольших зеленых парков и аллей с цветами любых видов. Люди, как муравьи, кто куда. Кто-то на работу, кто-то на дополнительные в школу, а кто-то просто вышел погулять, просто и без лишнего шума.       Джонсон зевает и думает чем бы заняться за эти два часа, что они проведут в дороге к озеру, отсиживая мягкое место на неудобных сидениях. Рука тянется к заднему карману джинс и, чтобы легче было достать, парень чуть наклоняется в бок, дабы достать гаджет из его места хранения на эти несколько часов. Из-за крутого наклона Сал чуть не падает с места, грозно озираясь на приятеля. — Звеняй.       Ларри включает мобильный и его взору открываются двадцать семь пропущенных от матери. Сердце парня екает, но он решает написать лишь маленькую смс-ку: «Прости, был у Салли, буду дома вечером. Со мной все хорошо и я покушал, не волнуйся))0». Пальцы нажимают на большую зеленую кнопку «отправить» и, Лар издает приглушенный и облегченный вздох. Взгляд дальше скользит по экрану телефона и цепляется за статью о том, как бы провести время в дороге. «Поиграйте с приятелями в игры. К примеру: Две правды — одна ложь…»       Дальше парень читать не стал, а уверенно повернулся к другу. Сал слушал музыку и ему явно нравились тихие поездки, но не в компании с Ларри. Фишер поворачивается в сторону испепеляющего взгляда и поднимает бровь в вопросе. — Давай играть!       Младший давится собственной слюной и только собирается что-то сказать, как его тут же перебивают: — Ну в две правды-одна ложь, все дела, — Ларри мотает головой в разные стороны, из-за чего выглядит как ребенок в пять лет, — Давай! Весело будет! — Нуу, — Сал неуверенно протягивает, но сталкивается с взглядом щенячих глаз. И этому ребенку восемнадцать лет? — Ладно, ладно.       Шатен радостно подпрыгивает на месте и тянет руку вперед, как бы говоря: «Давай на камень, ножницы, бумага?». Фишер кивает и протягивает руку в ответ. Кулачок старшего распускается в форму ножниц, в то время, как у младшего так и остается кулак. — Ну, теперь угадывай, где ложь, дрянной мальчишка! — шатен хохочет и кивает, соглашаясь с другом. — И так, — недолгая пауза и фраза продолжается, — я не переношу котов, я мечтал о каре на волосах и, наверно, я никогда не прогуливал занятия в школе! — Давай рассуждать? — Фишер лег спиной на спинку сиденья и посмотрел на Ларри, — Ты три месяца мне доказывал, что каре тебе жизненно необходимо и ты спрыгнешь с крыши, если мама тебе не разрешит! — Не было такого, — старший возмущенно вскрикнул, поймав на себе много взглядов посторонних, — ну ладно, каре было, а про крышу нет! — Ты хоть и знатный разгильдяй, но занятия не пропускал ни разу за всю свою жизнь, так как не хочешь потерять место в академии, так? — Фишер довольно смотрел на собеседника — А еще, ты постоянно тискаешь Гизмо! И этот человек сказал, что не переносит котов? Ставлю сотню на то, что это ложь! — Хей, хей, у меня нет сотни баксов! — Лар неловко потер затылок и рассмеялся, — Но да, ты прав… Теперь ты!       Сал поднял взор на потолок автобуса, разглядывая протяженные по всему периметру лампы, заставляя ждать своего соперника по игре. — Ладно, смотри, — парень поднял ноги к сидушке и сел в позе лотоса, — Я обожаю оверсайз свитера в желто-синюю полоску, я на самом деле крашу волосы и я обожаю соевое молоко, вот. — Ну насчет краски и волос ты определенно пиздишь! — Да, черт тебя побрал, Джонсон! Почему так быстро? — Давай рассуждать, как это делал ты, хорошо? — Сал быстро кивнул и стал ждать ответа этого хитрого барана, — Половина твоего гардероба состоит из таких свитеров и ты не раз говорил мне о том, как их обожаешь. Соевое молоко, тут понятно! Ты каждый раз чуть ли не умываешься им на завтрак у нас дома, ведь Диана не разрешает тебе его покупать, — младший уже понял, что Ларри слишком много подмечает и откладывает в голове, — Ну, а волосы, я как-то зашел к тебе в душ, думаю ты понял, и ув… — Я понял! Можешь не продолжать! — А чт…       Сал встал с места, схватив его за тот же, что и дома, рукав. — Блядь, Сал!       Парни быстро вышли из автобуса. Им открылся прекрасный вид на озеро и густой, полный зелени лес. Это было по-истенне красиво и неописуемо, будто… Это было просто не описать. Извилистые ветки качались под каждым дуновением ветра, а листва на ней опадала, кружась, а после падая на землю, так нежно и чувственно. С низкой травой поляны игрался шустрый ветер, а прозрачная вода отблескивала лучи солнца. — Ну как тебе. мой американский мальчик?       Ларри застыл и не мог сказать не слова. Сал говорил, что это место по-истенне красиво, но он не думал, что настолько. Сейчас по его ушам ударило лишь новое прозвище. — Американский мальчик? — Да, Джоснон. — Твой? — Мой. — Ну и хорошо.