Лишняя информация

      — Хён! Смотри как круто! А-а, офигеть!       — Ты можешь продолжить орать не в мое ухо?       — Но я хочу, чтобы ты посмотрел!       — А я хочу дописать этот чертов кусок, и чтобы Намджун, наконец, отъебался с ним от меня.       — Ну, хён, посмотри, как классно! Ты, правда, пожалеешь, если не увидишь.       — Правда пожалеешь ты, если не замолчишь.       — Хё-ё-н…       — Пак Чимин, ты жив только потому, что я не хочу лицезреть истерики сумасшедшего Ким Тэхёна над твоим бездыханным телом.       — Ты просто боишься, что если навредишь мне, Тэ тебя убьёт.       — Единственное, что может убить Тэхён — это мои нервные клетки. Но с этим он вполне справляется уже сейчас.       — Эй! Да-да, парень в красной футболке, — Юнги хмыкает, радуясь, что болтливый Чимин, кажется, нашел себе новую жертву. Да, конечно, он очень любит своего младшего братишку (и плевать ему, что они сводные), но иногда гиперобщительность Чимина серьёзно раздражает. — Ты нереально крут! Я твой фанат, и если бы у меня уже не было парня, я бы точно пригласил тебя не свидание.       Юнги закатывает глаза, серьёзно, Пак Чимин? На мгновение ему даже становится интересно, кто заинтересовал младшего настолько. Но только на мгновение. И Юнги удобнее устраивает блокнот на коленях и сосредотачивается на разрозненных строках.       — Меня может пригласить твой друг.       В первую секунду Юнги кажется, что он ослышался. Но громкий смех Чимина и неслабый удар по плечу убеждают в обратном.       И он все-таки поднимает глаза.       Тёмные штаны и красная футболка, яркая улыбка на красивом лице и наглющие чёрные глаза. Парень перед ним на вид ровесник Чимина, может, чуть младше. Стоит совсем рядом, слегка покачиваясь на носках.       — Прости? — поднимает бровь Юнги.       — Чон Чонгук, — дружелюбно кивает он, снова улыбается — довольно красиво, нехотя признает Юнги.       — Лишняя информация, — хмыкает он и убирает блокнот в рюкзак. Все-таки поддаваться вдохновению на улице — не самая лучшая идея. Вечно что-то (кто-то) мешает.       Задумываться о мгновенно затопившем большие глаза смущении и румянце на загорелой коже — тоже излишне.       С чего вообще Юнги должен обращать внимание на незнакомого мальчишку?       — Зачем ты так? — садится в машину хмурый Чимин.       — Как — так?       — Сам знаешь, хён. Грубо. Чонгук не сделал ничего плохого, он же не виноват, что ты ему понравился.       Юнги безразлично пожимает плечами, выезжая с парковки.       В зеркале бокового вида мелькает высокая фигура в красной футболке.

***

      Юнги зачеркивает очередную строку и сжимает губы, сдерживая грязное ругательство.       Он сидит уже больше двух часов. Поймав вдохновение, за это же время он вполне мог бы накидать черной вариант целой песни. Но сейчас не может выжать из себя ни единой чертовой строки. Слова кажутся глупыми, надуманными, не связанными между собой.       Юнги знает, что не должен продолжать пытаться. Знает, что в такие дни лучше отложить работу и отвлечься на что-нибудь. Но собственное (совершенно тупое) упрямство не позволяет сдаться, и Юнги гипнотизирует мрачным взглядом ненавистные уже страницы блокнота.       Ни-че-го.       Ни единой мысли в пустой голове.       Юнги закрывает глаза и откидывается на спинку кресла.       И почему-то вспоминает того мальчишку.       Чон Чонгука.       Может, Чимин прав, и ему не стоило быть таким резким?       Юнги отмахивается от бессмысленных сожалений, не понимая, почему вообще вспомнил об этом.       Отмахивается.       А через час сидит на той самой лавочке, где встретил его.       Но на этот раз Юнги не отгораживается от мира исчерканными листами, а с интересом оглядывается вокруг.       И, наконец, понимает, что тогда заинтересовало Чимина.       На расположенной напротив площадке толпа парней в спортивной одежде демонстрирует друг другу — и небольшому числу восторженных зрителей — что-то вроде… акробатики? Юнги от спорта далек настолько, насколько это вообще возможно (давнее увлечение баскетболом не в счет) и затрудняется с подбором верного определения.       Приглядевшись, он узнает элементы брейк-данса — би-боем Юнги был очень недолго, но некоторые вещи забыть просто нереально. Вообще всё это больше всего походит на своеобразную — очень крутую — тренировку-разминку. Парни взмывают над скамейками в высоких прыжках, переворачиваются в воздухе во всевозможных видах сальто и с невероятной (внешне) легкостью балансируют на руках.       Юнги признает, что зрелище и правда впечатляет (и вызывает толику зависти, да).       И ловит себя на том, что ищет среди плюющих на гравитацию фигур Чонгука.       Находит.       Он почти падает на асфальт, пружинит руками и одним слитным движением поднимается на ноги.       «Ты вообще с этой планеты, Чон Чонгук?», — думает Юнги.        Конечно, ему не отвечают.       А Чонгука хлопает по плечу красноволосый парень в ярко-желтой футболке и зеленых штанах, которому Юнги тут же дает кодовое имя «светофор».        И добавляет к нему парочку нецензурных эпитетов, когда, повинуясь взмаху его руки Чонгук резко оборачивается и смотрит прямо на него.        Юнги не видит лица Чонгука, но замечает, как он напряженно замирает и скидывает с плеча чужую руку.       К Юнги он подходит медленно. Так, словно даёт время сбежать.       Юнги не сбегает. Вот еще, он вообще-то крутой, мать его рэпер, что ему какой-то малолетка, пусть и с охуенным телом и такими же спортивными навыками.       — Мин Юнги, — говорит он, как только Чонгук оказывается рядом.       Его губы дрожат в лёгкой улыбке.       — Лишняя информация.       Юнги фыркает.       — А ты злопамятный, да?       — Да не особо, — Чонгук опускает голову потирает шею. Юнги бы даже поверил в его смущение, если бы не видел искрящихся весельем глаз.       — Значит, на свидание со мной ты согласишься сразу? — улыбается он.       Чонгук мгновенно теряет всю свою уверенность крутого парня.       — Свидание? — пухлые губы слегка приоткрываются, а глаза расширяются. Выглядит он… забавно. И чертовски мило, да.       — Свидание, — повторяет Юнги, наслаждаясь расцветающим на смуглой коже румянцем.       Чонгук неловко смеется и переступает с ноги на ногу.       — Хорошо.       У него все еще щёки красные, а в глазах плещется, кажется, всё смущение мира, но с лица не сходит улыбка.       Юнги улыбается ему в ответ и вытаскивает из рюкзака блокнот.       У него в голове мешаются десятки ахуенных строк, которые точно стоят того, чтобы записать их прямо сейчас.