Физика — корень зла

Глеб сидел и глупо пялился в свою тетрадь по физике. В ней, по большому счету, все было просто отлично: под задачами из самостоятельной красовалась аккуратная четверка. И ему, такому глупому в вопросах физики, надо было радоваться, да только рядом с отметкой осталась его же шутливая надпись «За четверку отсосу» и пометка под ней красной ручкой, с простым и лаконичным «Окей». И он совсем не понимал, что с этим делать. Глеб хорошо знал своего учителя: строгий и спокойный молодой мужчина, только недавно закончивший политех, и непонятно зачем устроившийся в школу. Его было интересно и приятно слушать, человек он очень привлекательный. И не мог он так отреагировать на шутку. Не мог же? Мозг Глеба бился в истерике. Урок, который завтра, должен прояснить ситуацию, либо добить нерадивого ученика окончательно. А ведь сосать Глебушка не умел. И фразу эту оставил с подачки соседа по парте, чтобы просто поржать, посмотреть на реакцию педагога. Он решил, что завтра ему надо на всякий случай одеться поприличнее, волосы уложить, губы гигиеничкой намазать, чтобы смотрелся снизу хорошо, если вдруг. Может, даже стоит стащить с кухни огурец и учиться работать ртом.

***

Физик был сегодня особенно хорош. По мнению Глеба, на правила школы он забил абсолютно: черные кожаные штаны, обтягивающие ноги абсолютно бесстыдно, и самая обычная рубашка. Будь Глеб девушкой, сказал бы, что потек. Впрочем, он на правила тоже плевал: завалился в школу в красном. На заветный урок физики Глеб шел, как на расстрел. Только вот какого-то особенного внимания удостоен он не был, и даже расслабился: тихо рассматривал спину у доски и думал, что без задней мысли отдал бы учителю себя за пятерку. С плюсиком. Глеб издал невнятный смешок из-за собственных мыслей. Для привлечения ненужного внимания этого хватило: злобный взгляд преподавателя красноречиво намекнул Глебу о его категорической неправоте. — А ты, Самойлов, ко мне после уроков, — преподаватель пошленько облизнул губы, усмехаясь. — Да, Вадим Рудольфович, как пожелаете. Глеб буквально почувствовал взгляд своего закадычного друга, тут же обратившийся к его скромной персоне. Адреналин пошел по крови. Игра началась.

***

— Ленка, дай помаду. Глеб подошёл к приводящей себя в порядок однокласснице и выставил руку, требуя предмет дамского туалета. Помада, откровенно говоря шлюшьего красного цвета, как никогда подходила под сложившуюся ситуацию, а Ленка оценивающе посмотрела на Глеба. — А тебе зачем? — Сашке проспорил. Должен буду с помадой последний урок отсидеть и к физику пойти. Глеб понимал, что такие аргументы сработают бесспорно, и действительно: Ленка улыбнулась и положила на ладонь Самойлова футлярчик. Во внешнем виде Глеба стало слишком много красного, и ему это нравилось. Он привлекал внимание и был чертовски прекрасен со своими темными волосами и светлыми глазами. Этот мерзотный цвет смотрелся на нем потрясающе. Во второй раз на физику он шел заистерив десять раз и десять же раз успокоившись. Для успокоения души решил, что красивому мужчине грех не дать. В кабинет Глеб завалился без стука, никого там не нашел, зато из лаборантской слышен был звон стекляшек. Он опёрся о первую парту локтями, повыразительнее отставил зад и для приличия стал читать тетрадь не слишком удачливого и умного восьмиклассника, валявшуюся на полу. Тому тоже не шел электрический ток. Шум в лаборантской стих, а затем послышались и шаги, но Глеб упорно делал вид, что не замечает их, но подметил, что слишком долго Вадим Рудольфович стоит в дверях. И смотрит на него. Учитель все-таки сдвинулся с места и сел за свой стол, тут же начиная копаться в компьютере. — Ну и что там пишут, Глеб? — У этого ребенка тоже проблемы с током, хотя механику он знал очень хорошо. Ему не ответили. В повиснувшей тишине Глеб не чувствовал себя комфортно, она душила неопределенностью, пугала. — Что это было, Самойлов? — А вы про что? — Глеб вильнул бедрами и нагло застонал. Учитель встал, медленно подошёл к Глебу и, положив руку ему на талию, в самое ухо тихо прошептал: «А как ты думаешь, про что я?». — Педофил вы, Вадим Рудольфович. — От мелкой шлюшки слышу. За четверку, ты серьезно? У нас в вузе девчонки отдавались даже не за один автомат. — Вы достаточно красивы, чтобы компенсировать утрату одного балла. Я слишком неопытен, чтобы требовать пятерку. Глеб игриво потерся причинным местом о бедро преподавателя, хитро вывернулся, оказываясь зажатым между партой и чужим телом. Накрашенными губами коснулся кончика носа перед собой. Сейчас он чувствовал себя властным над событиями. Вадим Рудольфович отскочил от Глеба, как от огня. Поправил аккуратный хвост и отдернул вниз кофту, напрочь позабыв о следе на самом кончике носа. — Свободен. — Эй! В смысле свободен? — Ты правда думал, что я стану заниматься сексом с ребенком? — Я не ребенок. За меня уже не посадят, — Глеб надулся, всем своим видом выражая молчаливое несогласие с ситуацией. — Как только тебе исполнится восемнадцать — хоть все позы из камасутры. А пока пошел вон.

***

Глеб решил во чтобы то ни стало взять в рот у физика. То, что ещё день назад пугало одной мыслью, сейчас стало целью всей учебной четверти. Глеб тут, можно сказать, через себя переступил, подготовился, изнасиловал один огурец, и все это ради того, чтобы его назвали ребенком. Абсурд! Во мстительной кудрявой голове созрел гениальный в своей простоте план: назвал ребенком — получишь взрослого насильника. Свяжет и насильно сделает минет! Правда, как он свяжет взрослого и крепкого Вадима, Глеб пока не знал… Не важно, главное иметь план, а пихнуть костыль для реализации можно и в процессе. Ради такого Глеб готов был пойти с Сашкой на дополнительные, аж на восьмой урок. Перед тем, как отправиться на покорение одной конкретной выпуклости, Глеб целых пятнадцать минут ебал спокойному Саше мозги в туалете. Успел за это время заплести себе хвостик, помазать губы бальзамом и даже посвятить друга в свой коварный план, гордо вышагивая по коридору. В отношении преподавателя к ученику не поменялось абсолютно ничего: будто бы не этот мужчина прятал под кофтой стояк, отталкивая Глеба. А тот, наоборот, стал вилять бедрами хлеще любой девушки. Все сорок минут платы за реализацию задумки Самойлов сидел тише воды, стараясь не дышать. Когда настал момент Х, медленно пошел к выходу из кабинета со всеми остальными, проводил крокодильей улыбкой Сашу и сдвинул щеколду. Невнимательный Вадим Рудольфович, с интересом и матерщиной заполняющий электронный журнал, даже не заметил появившуюся проблему: Глеб прямо у двери сбросил рюкзак, который со звоном шлепнулся на пол, и вот теперь его заметили. Красивым дамским жестом он стянул с головы резинку, тряхнул пушистыми волосами и пошел в наступление. — Что происходит? Преподаватель встал, поправил аккуратный пучок, и уже хотел послать мелкую заразу, только Глеб сразу упал на колени, хватая Вадима за задницу. Прихватил пальцами резинку на брюках. Залезть учителю в белье — легко и просто! Глеб чувствовал, насколько напряжены мышцы под его руками, что нужному настрою не способствовало. — Да расслабьтесь вы, уважаемый. Глеб рассматривал представшее перед ним недовольное лицо Вадима. Было видно, насколько он зол, готов рвать и метать. Успокоился учитель слишком резко, просто втянул в рот палец, с видимым удовольствием обхватил его губами, сделав несколько характерных движений вперед-назад. — А разве кто-то напряжён, милый? Начинай. Глеб до конца стянул чужое белье и глупо уставился на полуокрепший член перед собой. Крупный, с красиво выделяющимися венами. Соотнес его с размером несчастного огурца, павшего жертвой его игр накануне. Удивился. Некрасиво закрыл зубы губами и осторожно втянул в рот головку. Ощущение чего-то теплого и большого во рту показалось Глебу любопытным и он несмело насадился глубже. Неосторожно сглотнул, раскашлялся и отстранился, вытер губы. Стараясь больше не подавиться, заново вобрал в себя, начал двигаться и почувствовал, наконец, как напрягся сильнее член у него во рту. Вадим расслабился, спокойно поглаживая затылок Глеба, старался побольнее схватить, потянуть. Он наслаждался видом истекающего слюной мальчишки, с упоением пытавшегося сделать ему приятно. И это получалось. Глеб мог спокойно посасывать головку, подставляясь под поглаживания затылка, мог двигаться быстро, замирая, когда заглатывал полностью. К своему стыду, он получал от этого удовольствие. Чувствовал, что сам возбуждён. Вадим схватил его за волосы, отстранил от себя, захотел получше рассмотреть знакомое лицо: слезящиеся глаза, влажный подбородок и блестящие припухшие губы. Образец невинной порочности. — Заканчивай, малыш. Ты же не хочешь, чтобы я кончил на тебя? Глеб посмотрел из-под слипшихся ресниц с вызовом, размял затекшую и онемевшую челюсть. — Вам бы я позволил кончить мне в рот. Но раз не хотите. — Значит, в ротик? Глеб надул губешки, показывая, что возмущен резкой переменой настроения. Потом вернулся к занятию, которое так полюбилось за сегодня. Вадим быстро кончил с громким и выразительным стоном. Глеб проглотил все соленое семя и сразу полез за поцелуями, рассевшись на коленях своего преподавателя. Вадим с радостью отвечал на его действия, довольно гладил поясницу наглого ученика. — Хороший мальчик. Просто потрясающий. И как же ты меня заебал за эти два дня. Проверять косячные самостоятельные и увидеть в одной работе предложение минета однозначно стоило всех лет обучения в политехе и работы не по специальности. Почему-то именно в этот момент через лаборантскую решил ввалиться Саша. Он, увидав творящийся беспредел, чертыхнулся, прикрыл глаза ладонью и быстро пошел до их с Глебом задней парты. — Вы меня простите, я не хотел мешать. Вадим с интересом смотрел на покрасневшего Козлова, и эмоции его сочились сарказмом. Глеб ржал, пряча лицо в изгибе чужой шеи. — Я это, никому не скажу. Честно. Только двери лучше все закрывайте. — К твоему другу претензии. Саша слепо нашарил свой учебник, забытый в спешке и постарался быстрее ретироваться из оскверненного кабинета священной физики. Стоило закрыться двери, Вадим заржал вместе с Глебом. — Ты мне нравишься, солнце. Очень наглый ребенок, превративший меня в образцового педофила. Думаю, что мы могли бы сходить куда-нибудь вместе. Кстати, знаешь, что очень забавно? За ту самостоятельную у тебя честная четверка, которую ты заработал сам.