Сделка?

Рей кинула потасканный рюкзак на асфальт, подтянулась на руках и легко запрыгнула на перила моста. Уселась поудобнее, свесив ноги в стареньких кедах, достала сигарету, с огорчением оценив оставшееся в пачке количество, подкурила. Вечер окутал город приятным удушливым смогом, огни машин, задыхающихся в пробках, еле мигали. Жизнь продолжалась. Даже у нее. Рей глубоко затянулась, смакуя легкое головокружение, все-таки давно она не курила. Ну ничего, теперь не грех и начать. Девушка устало задумалась, какова вероятность с ее везением заработать рак легких, но мысли все вертелись вокруг слов гинеколога, окончательно добившего ее сегодня. Бесплодна. Странно, почему ее это так задело? Ведь ни о каких детях она даже и не задумывалась. Тут бы со своей жизнью разобраться, с тотальным, постоянным пиздецом, с которым уже даже сроднилась как-то. Сиротское детство, борьба за выживание в приюте, потом плохая, малооплачиваемая работа с уродом-начальником в качестве приятного бонуса. Когда у нее отыскалась тетка, пригласившая «деточку» жить с ней, Рей даже сходила в церковь и помолилась, чтоб светлая полоса, так неожиданно начавшаяся в ее жизни, не прекращалась как можно дольше. Но ее, как обычно, не услышали. Тетка умерла через два месяца, успев обрадовать племянницу завещанием, где все ее имущество отписывалось ей. А на следующий день после похорон Рей обрадовали приставы, заявившиеся в ее дом и популярно объяснившие, что она, в первую очередь, является наследницей долгов тетки. Которых накопилось как раз столько, что все ее имущество, оставленное племяннице, покроет сумму. И в итоге девушка осталась без дома, без сбережений, и без работы. Ни родных, ни друзей. Рей сидела на перилах моста, курила, глядела вниз, на медленно текущую воду, чувствуя легкое головокружение, и не испытывала ничего. Никаких эмоций. Все было в пределах ее нормы. Хуево, как обычно. На фоне этого всего даже сегодняшнее ее увольнение с говенной работы не впечатляло. Скот-начальник, облапавший ее во время обеденного перерыва, заслуженно получил по яйцам, а Рей моментально указали на дверь. Она даже не расстроилась. Платили все равно копейки. Но все же. Все же! Ну должна же быть у нее хоть какая-то передышка от этого бесконечного серого пиздеца, что насыщает каждый день ее жизни? Ну должно же хоть что-то хорошее случиться? — Хей, крошка, тут далеко падать! Рей покосилась на непонятно откуда взявшегося возле нее здоровяка в кожаной жилетке на голое тело (ничего так, кстати, тело, рельефное, и татухи прикольные), демонстративно отвернулась, выдыхая дым. Только дешевых пикаперов ей не хватало для полного счастья. — Чего грустишь? Все херово? — Здоровяк не унимался, посверкивая на нее веселым взглядом с яркими пугающими искрами на самом дне зрачков, — помочь? — Интересно, как… — хмыкнула Рей, отворачиваясь и делая последнюю затяжку. — Например, сделаю так, что ты вернешь себе дом. Или новый купишь. И, возможно, не один… Рей резко обернулась, уставилась в шоке на пикапера. Откуда про дом знает? А тот, усмехаясь, пронаблюдал за изменившимся выражением на ее лице, подошел еще ближе, нагнулся к уху девушки, практически задевая мочку пухлыми порочными губами, и продолжил, понизив голос до низкого, хрипло-интимного, отдающегося сладкой вибрацией по телу: — И вообще… Все, что захочешь. Все, понимаешь? Хочешь, начальник твой разорится? Или импотентом станет? Рей, не в силах отвернуться, не в силах прервать его сладкий искушающий шепот, только смогла пробормотать: — А платить чем? У меня ничего нет… — Есть, Рей. Есть кое-что… — Он заглянул в ее ошарашенные глаза, гипнотизируя, и Рей перестала дышать от ужаса. Его зрачки были совершенно желтыми, пугающими. Нет, не пугающими. Жуткими. Потусторонними. Она тяжко сглотнула ставшую вязкой и тягучей слюну, облизнула пересохшие губы, заставив незнакомца отвлечься от ее глаз, и проводить взглядом маленький острый язычок. — Твоя душа. Рей отшатнулась и потеряла равновесие, почувствовала, что падает, и даже успела подумать о том, что это был бы ожидаемый итог, когда сильные руки подхватили ее, не дав упасть. — Эй, не в мою смену, лапуля, — мужчина легко держал ее на руках, прижимал к себе, сильно и уверенно. И отпускать, похоже, не планировал. Рей пошевелилась, уперлась ему ладошками в горяченную, как печка, грудь, попыталась оттолкнуть. Он поставил ее на ноги, провел пальцами по выбившимся из пучков локонам: — Мы не договорили еще, рановато умирать. — Пусти… — Рей отчаянно выпуталась из его горячих рук, — спасибо, что помог… Мне пора. — Эй, стой! Так что ты решила? Сделка? Но Рей уже бежала прочь со всех ног от моста, где чуть не закончилась ее жизнь, и от демона, которому чуть было не продала душу. Она была невероятно напугана, и это положительно сказалось на мыслительных функциях, отключило апатию и придало дополнительный стимул для жизни. Она примчалась к общежитию, где обитал единственный хоть немного близкий ей человек, вломилась к нему без стука. Финн, студент местного технологического колледжа, был удивлен, но не испуган. И неожиданно оказал помощь икающей от страха девушке, позволил ей остаться у себя на ночь, благородно уйдя спать на пол. Его приятель, которому появление Рей обломало все планы на вечер, злился, но поделать ничего не мог. Просто свалил, громко хлопнув дверью. Рей, лежа на пропахшем травкой покрывале, никак не могла уснуть, потому что, стоило закрыть глаза, сразу видела пугающе-притягательное лицо демона, его темные глаза с мерцающими расплавленным золотом зрачками, его порочные манящие губы, слышала его низкий, искушающий голос, ощущала его обжигающие прикосновения. Тело горело, воздуха не хватало, голова не соображала абсолютно ничего. Он ведь мог взять ее прямо там, на мосту. Она бы не смогла возразить. Но он не хотел ее тело. Только душу. И осознание того, что она едва не согласилась, было невозможно страшным. Рей вся сжалась в комок, и усилием воли закрыла глаза. И в своем воспоминании прямо посмотрела в лицо своему искусителю. Он ждал, с легкой понимающей полуулыбкой, и Рей не сомневалась, что, если сейчас она скажет «да», то демон тут же услышит и появится. Поэтому она выдохнула и решительно сказала: — Нет! Пошел на хуй! Без твоей помощи справлюсь. Демон тут же свалил из ее подсознания, словно испугался матерных слов и ее решимости. Рей, страшно удивившись этому обстоятельству, несколько раз проверочно моргнула и затем провалилась в спокойный исцеляющий сон. И никакие похотливые демоны ей больше не снились.

***

— Паршиво выглядишь, девочка, — Рей, в очередной раз споткнувшись на ужасно неудобных, но очень красиво удлинняющих ноги каблуках, замерла в самой нелепой позе, задницей вверх, касаясь кончиками пальцев асфальта для устойчивости. Медленно обернулась. Демон стоял совсем рядом, все в той же кожаной жилетке, открывающей шикарный вид на растатуированную грудь. Он сложил руки перед собой, нарочито поигрывая мускулами и довольно грязно рассматривал открывшийся ему вид сзади. Рей медленно поднялась, отряхивая руки. И пошла дальше, не оборачиваясь. Собеседование вот-вот должно было начаться, времени на всяких похотливых демонов у нее не оставалось. — Да не торопись, ты уже опоздала, — демон быстро догнал ее, зашагал рядом. Рей шла, не обращая на него внимания, упрямо сжав губы. — И тебя все равно не возьмут, — продолжал ее навязчивый собеседник. Рей остановилась, обернулась к нему. — И почему это? Демон сделал шаг ближе, потом еще и еще, вынуждая Рей отступить с тротуара на газон, к высокой живой изгороди. — Не хватает у тебя нужных им качеств… — Демон воспользовался тем, что отступать Рей некуда, и подошел совсем близко, упираясь руками с двух сторон от ее лица, запирая в ловушку, и опять гипнотизируя своим блядским порочным взглядом. — Не тебе решать, — тихо, но твердо произнесла Рей, выпрямившись и стараясь не показывать, насколько ей не по себе в этом дурацком положении. Насколько она уязвима. Насколько слаба. Насколько хочется податься вперед и со стоном впиться в пухлые, дьявольски сексуальные губы, запустить пальцы в темные густые волосы, прижаться к голой, пышущей жаром груди. Насколько хочется потерять себя. Отдать. — Я могу помочь, ты же знаешь. — Он, конечно, понимал ее состояние. Это было видно по его уверенно соблазняющему тону, по смешливо настойчивому блеску желтых глаз, по слегка, напоказ, чтоб добить уже окончательно, напряженных мускулах рук. Он все понимал. Вот только хотел совсем не ее. Вернее, не совсем ее. — У тебя будет карьера, командировки в Европу, встречи с интересными людьми, съедешь, наконец, из того клоповника, где сейчас обитаешь, купишь ту машину, что видела в прошлом месяце… Его томный, убаюкивающе-возбуждающий голос голос дарил практически физическое наслаждение, он вливался прямо в мозг сладкой патокой, разрушая все барьеры. Ноги слабели, сердце дышало так часто и сильно, что еще чуть-чуть — и привет, инфаркт. Во рту пересохло. — Ну как? — Демон полюбовался на дело своих рук, вернее языка, с нескрываемым удовольствием, додавливая, — сделка? Рей открыла глаза, которые она, оказывается, успела закрыть, когда он начал нашептывать ей на ушко свое соблазнительное предложение, уперлась ошалелым взглядом в полные снисходительной уверенности в нужном ему исходе дела порочные глаза. Открыла рот. — Пошел на хуй. Демон отшатнулся. И сразу морок исчез, стало невыносимо легко и хорошо. Свободно. Рей, осознав, что он в очередной раз чуть не зачаровал ее, чуть не соблазнил окончательно, разозлилась так, что смогла размахнуться и залепить пощечину не ожидавшему подобной прыти потустороннему существу. Рука мгновенно отдалась болью, словно от ожога в открытом огне, но оно того стоило. Одно только бесконечное удивление на лице демона искупало причиненную боль. Он провел рукой по щеке, посмотрел на яростную девушку напротив и внезапно расхохотался. Рей какое-то время молча смотрела на него, машинально дуя на обожженную ладонь, затем развернулась и пошла дальше, бросив напоследок так снисходительно, насколько хватило выдержки: — Без тебя справлюсь. И ушла, ощущая спиной веселый, слегка удивленный взгляд демона. На собеседование она не опоздала, но демон оказался прав, ее не взяли. Зато через два дня, чисто случайно зайдя за кофе в местный торговый центр, Рей наткнулась на объявление о поиске администратора и на удивление быстро получила работу. Душу для этого продавать не пришлось.

***

В клубе было шумно, новый, самый модный диджей оправдывал вложения, заводя гостей с полуоборота. Рей, слегка покачиваясь на ставших уже привычными высоких каблуках, пробиралась к стойке. Бармен приветливо улыбнулся: — Как обычно? — Да, и давай два сразу. — Ого! Ты сегодня в ударе? Что отмечаешь? — Повышение. — Ух ты! Поздравляю! А куда уж выше-то? Ты же и так директор? — Управляющая сетью торговых центров по городу. — Мммм… — Бармен хитро подмигнул, — завидная невеста, а? Рей рассмеялась, хлопнула один за другим два шота и расслабленно оперлась о стойку. Да, ее карьере можно позавидовать. За два года из администраторов дорасти до регионального управляющего, это надо суметь. Рей пахала, как вол, забывая о сне и еде, но это того стоило. Хороший заработок, новая квартира, новая машина. В этом году она смогла позволить себе даже отпуск и ненавязчивый курортный роман. С темноволосым высоким парнем, с чувственными губами и татуировками. Рей гнала от себя мысли, почему она остановила свой выбор именно на нем. В конце концов, все налаживалось. И наладилось уже. И хотелось большего. В последнее время она начала подумывать об открытии собственного бизнеса. Например, такого клуба, как этот. Это было бы интересно. Но вот где найти деньги. И время. И страшновато, конечно. — Хочешь, он станет твоим уже сегодня? Рей резко обернулась. Так и есть. Засранец в своей неизменной кожаной жилетке. Сидит на соседнем стуле, смотрит, улыбаясь. Как всегда, возмутительно хорош в своей неприкрытой порочности. Рей пристально посмотрела в темные с отблесками глаза, опять поразившись, насколько они глубокие и насколько пугающие, затем перевела взгляд на крепкую тяжелую руку у себя на колене. Он сидел очень близко, слишком близко. И поглаживал ее по голой ноге, ненавязчиво забираясь выше, к краю юбки. Жаркая тяжесть его руки, отдаваясь волной по всему напрягшемуся внезапно телу, стрельнула импульсом сладкой боли в низ живота. Дьявол. Похотливый. Рей, которой в голову, похоже, ударил весь алкоголь, что сегодня был выпит, резко подалась вперед и сделала, наконец, то, что так хотела все эти годы, начиная с первой встречи. Зарылась обеими руками ему в волосы, мимолетно поразившись их мягкости, притянула его к себе и впилась в эти чувственные манящие губы голодно и жарко. Ощущения обрушились неконтролируемо и дико. Горячо. Очень горячо, обжигающе. Его язык ворвался в ее рот так восхитительно дерзко и своевольно, что Рей не смогла сдержать стона наслаждения. Он сдернул ее с высокого барного стула, с легкостью держа на весу за талию, и его руки сквозь тонкое платье тоже были горячими. Выжигающими клеймо на ее тонкой коже. Он оторвался от нее на мгновение, тяжело дыша и облизывая ставшие красными и еще более блядски сексуальными губы, затем резко прижал к себе, заставляя чувствовать жар везде, где он прикасается. Мир моргнул, и Рей потерялась во времени и пространстве. Жарко. Стало очень жарко в одежде, Рей неосознанно потянулась снять платье, не думая о том, где она и что она делает. Он опередил, легко разрезая длинным ногтем (когтем!) указательного пальца тонкую тряпку от груди до подола. И опрокинул Рей на подушки. Она нашла в себе силы даже удивиться их наличию. И тому, что они уже не у бара, а в какой-то комнате, с темно-бордовым пошлым интерьером. Хотя чего ожидать от похотливого демона? Уж явно не вкуса в дизайне. Догадался перенести их в уединенное место, и на том спасибо. А ведь мог и прямо в баре выебать. Жар затапливал все тело, начиная от тех мест, куда он прикасался губами и расходясь волнами, как от брошенных в воду камней. Рей уже даже не понимала, где он ее трогает, как, куда целует, потому что вся ее кожа мгновенно превратилась в сплошную эрогенную зону, и дрожь неконтролируемо и болезненно проходила подобно шквалу цунами, достигая самых отдаленных мест. А может, он и там касался ее? Боль. От того, что каждый мускул, каждая клеточка тела стала внезапно невероятно чувствительной, Рей было больно. Сладкой, будоражащей, призывающей продолжать, болью. Он, может, царапал ее, может, кусал… Да черт с ним, даже если бы и куски тела отрывал! Рей бы только стонала благодарно и взахлеб. Потому что такого она не испытывала никогда. И когда он вошел в нее, сразу, на всю длину, и показался таким огромным, таким жестким, таким горячим внутри, Рей выгнулась и закричала. От боли, раздирающей ее тело на части. От жажды, что сушила губы, требуя его поцелуев, как глотка воды в оазисе. От наслаждения, где так густо и пряно смешались жар, жажда и боль. Она не помнила потом, что ему шептала в горячке, облизывая, прикусывая, обжигаясь о его тело, горя от его поцелуев, умирая от его напористых, сильных, неутомимых движений. Мимолетно воспринимались сменяющиеся пейзажи. Вот они в комнате, с пошло бордовыми бархатными подушками, и он грубо и резко разводит ее безвольные ноги, приникая к клитору порочными пухлыми губами. Рей стонет безудержно от ожога его языка, от невероятного наслаждения, электрическими разрядами расходящегося по телу. Вот они где-то наверху, на какой-то смотровой площадке, и он тесно прижимается к ней сзади, проникая одним толчком сразу глубоко, насаживая ее на себя, крепко держа за шею и усиливая давление по мере приближения оргазма. И Рей кончает, задыхаясь от нехватки воздуха и глядя, как буквально в шаге от нее разваливается на куски какой-то прекрасный старый город с готическими перепадами башен. Вот они в тропическом лесу, и водопад мягко распыляет искры воды прямо на них, освежая, остужая. Но он не дает остыть, силой опуская ее на колени и заставляя открыть рот. И Рей, никогда особо не любившая минет, с наслаждением давится его членом, задыхаясь, когда он достает глубоко и чувствуя восхитительную дрожь в ногах и сжимающуюся промежность. Его сперма горячая, как лава, проникает внутрь, обжигая. И даже это дарит невероятное удовольствие. Вот они в белом, изысканном номере отеля, и дорогая простыня приятно холодит обожженное, искусанное, исцарапанное тело, и он скользит, закинув ее ноги себе на плечи, нежно и медленно, растягивая удовольствие для обоих, касаясь ее пылающего лица легкими невесомыми поцелуями, аккуратно придерживая за плечи, не наваливаясь излишне, чтобы не раздавить, потому что он дьявольски тяжелый, и это такой забавный каламбур, так не вовремя пришедший ей в голову, что смех возникает сам собой. Он какое-то время с удивлением смотрит в ее запрокинутое смеющееся лицо, а затем с улыбкой запечатывает растянувшиеся в улыбке губы томным медленным поцелуем, от которого просто все внутри сжимается, чтобы вскоре раскрутиться невозможно острой и обжигающей воронкой освобождения, и тело звенит, как струна, становится невозможно тонким и хрупким — тронь — и лопнет, рассыплется на миллион осколков. Рей открыла глаза. Звуки ночного клуба обрушились водопадом на уши. Она ошалело огляделась. Они по-прежнему сидели у бара, его рука на ее бедре, его темный, ставший внезапно жестким и бездонным взгляд не отпускал ее, топил в своей черноте, без просвета даже дьявольского золотого. — Что это? — Рей, у которой так и не получилось оторвать глаза от его лица, даже голос свой не слышала, оглушенная не столько навалившимся на нее звуковым экспериментом диджея, сколько резким переходом от того, что только что было между ними (а было? точно?) до жестокого возвращения в реальность. Она наконец-то смогла опустить взгляд, оглядеть свое совершенно целое платье, свои тонкие руки без царапин и синяков, дотронулась до губ, совершенно целых, не искусанных, не измятых грубыми поцелуями. — Как это? — она опять подняла взгляд на демона, уже принявшего свой обычный, чуть насмешливый всепонимающий вид. — Это несложно, — он залпом выпил шот, улыбнулся, сверкнув непостижимо белыми зубами. Рей сразу вспомнила, как эти зубы впивались в ее шею, причиняя сладкую, мучительную боль, и провела рукой по месту укуса, которого не было. Только кожа заныла фантомной чувственной болью. — Ну так что? — Он придвинулся поближе, — сделка? И можем повторить. Ты очень горячая, мне понравилось. Рей отшатнулась от его горящих глаз, сердце опять обожгло ужасом. И стыдом. Как она до этого докатилась? Как она … Да пошел он! — Иди нахуй! — прохрипела она, неловко спрыгивая со стула и чувствуя ноющую боль в промежности, как после долгого, качественного, жесткого секса. Тоже фантомную, разумеется. — Не приближайся ко мне больше, скот. Без тебя справлюсь.

***

Рей устало сняла туфли, с удовольствием прошлепала по пушистому ковру в ванную, раздеваясь на ходу. День, хоть и тяжелый, но очень плодотворный. Сегодня она согласовала открытие своего нового клуба. Завтра можно будет приступать к работам. Рей встала под горячие струи воды, зажмурилась. Чувство удовлетворения, насыщения положительными эмоциями, было сильным и приятным. Она смогла. Она это сделала. Это уже ее третий клуб за три года работы. Первые два давно перевалили точку безубыточности и приносят только доход. Отличный доход. Рей вышла из душа, налила себе крепкого бурбона, к которому пристрастилась в последнее время, села у камина, глядя в огонь. Расслабиться почему-то не получалось. У нее было все, о чем можно только мечтать. Деньги, любимое дело, независимость. И всего она добилась сама, жертвуя только своими силами, здоровьем, временем. Но не душой. Демона она за эти три года не видела ни разу. Присутствие его ощущала постоянно, правда. Так, словно за спиной кто-то стоит. И смотрит жадно. И ждет. Когда же она обернется. А она не оборачивалась. Шла и шла себе вперед. Не разрешая себе остановиться, задуматься, перевести дух. И только по ночам проклятое бессознательное подпускало его близко. И Рей снились пряно-обжигающие сны, горячие руки и губы, черные, бездонные глаза, тихий хриплый шепот. Она просыпалась совершенно мокрая, дрожащая, напряженная. Тело не получало желанной разрядки, сердце билось гулко и неровно. Ее гинеколог настаивала на том, чтоб Рей завела себе постоянного партнера, указывала на вред для здоровья от длительного воздержания. Но Рей отмахивалась. Ни о каких мужчинах после него она и думать не могла. Никто так не обжигал, так не горел вместе с ней, даря боль и наслаждение одновременно. А по-другому Рей не хотела. И насчет ребенка врач не обнадежила. Сожаление привычно остро кольнуло в сердце. Это единственное, что было Рей недоступно, как бы она ни трудилась, что бы она ни делала. Девушка буквально на секунду представила, каким бы мог быть ее сын. Темноволосый, темноглазый. С пухленькими губками, обещающими в будущем превратиться в чувственный, сводящий женщин с ума, рот… Тут она осознала, на кого похож был бы ее сын, и вздрогнула. Не вспоминать, не вспоминать! Она совсем свихнулась. — Хорошо живешь, малышка. Ну вот, все-таки вспомнила… Он не изменился за это время нисколько. Только одет был почему-то по-другому, в облегающий черный свитер и черные джинсы. Волосы собраны сзади в хвост. И все так же сокрушительно хорош. Так, что аж зубы сводит от желания прикоснуться. — Ну что, опять пришел торговать мою душу? — усмехнулась Рей, не отказывая себе в удовольствии безудержно скользить по нему жадным взглядом. — Нет, не за этим. Хотя мне есть, что тебе предложить. — Он подошел ближе, присел на пол возле ее ног, запустил горячие, прямо, как она помнила, руки ей под халат, аккуратно и нежно наглаживая. — Тебе… Тебе нечего мне предложить. — Рей не смогла держать голос, предательски хрипнувший и прерывистый, не смогла отказаться от его ласк, на которые сразу и мощно отозвалось ее тело, практически бесконтрольно выгибаясь, подставляясь под его руки. — Ребенок. Я могу тебе дать ребенка. Рей, вздрогнув, попыталась отстраниться, но руки, до этого нежно ласкающие, мгновенно превратились в оковы, горячие и тяжелые. И вся его фигура у ее ног показалась угрожающе огромной, темной, словно там, внизу притаился дикий зверь, сгусток огня и ярости, только и ждущий момента ее слабости. Чтоб наброситься. И в этот раз он угадал. Она слаба перед ним. Потому что он предложил то, чего она не может получить сама. — В обмен на душу? — Рей даже не поверила, что произнесла это. Что подумала об этом. Что почти согласилась на это. — Нет. — Руки обжигающими камнями двинулись выше, добираясь до кромки белья, Рей помимо воли и ужаса осознания ситуации предательски вздрогнула от сладкой тяжести в промежности. — В обмен на тебя. Это будет мой ребенок. И ты будешь моя. Он резко дернул ее вниз, к себе на колени, плотно сажая на бедра, сдирая жалобно треснувшее белье, не отрывая от ее лица дикого темного взгляда. Рей беспомощно хватала воздух ртом, не в силах сопротивляться, не в силах осознать, что он предлагает. Ощущая влагу и жар от его действий, от его пальцев, уже погрузившихся в нее, двигающихся в ней. — Согласна? Ну? Он не прекращал движения, доводя ее до грани между болью и удовольствием, вынуждая подчиняться, хвататься за мощные плечи в попытке удержаться на плаву, хоть немного прийти в себя. — Я… О… Я… Даже имени твоего не знаю… Слова не вспоминались, мысли просто исчезли из головы, остались только ощущения. И их не хватало. Хотелось больше. — Зови меня Кайло, детка, — резкий рывок в нее, и Рей застонала облегченно и благодарно, цепляясь сильнее за его плечи и пытаясь дотянуться до манящих губ. — Ты — моя, — он равномерно и сильно вбивался в податливое дрожащее тело, — ребенок будет мой, твоя жизнь будет — моя. Рей не выдержала напора, изогнулась в его руках, откидываясь назад, практически достигая макушкой пола, оргазм накрыл мощно и бесконтрольно. Он зарычал, возвращая ее на место рывком, прижимая к себе, обжигая больно и привычно, делая последние жесткие, грубые рывки. Затем еще какое-то время не отпускал ее от себя, придерживая за спину, поглаживая, успокаивая. — А душу свою оставь при себе, малышка. Рей только тихо вздохнула, прижимаясь теснее к горячему телу. И соглашаясь на сделку.