Расслабься

      Клаус вальяжно развалился на диване, весело напевая какую-ту мелодию и разглядывая потолок. Его голос противным образом разрезал тишину дома, отчего любой проходящий мимо поморщился бы. Эллисон куда-то уехала, Лютер тусуется в каком-то баре, а Диего опять где-то бегает из-за своей полицейской подружки... Клаус замолкает, желая опробовать на вкус число того, сколько же раз все это повторилось? Но ему-то откуда знать? Он не есть зачинщик всего этого. Сбоку раздается явный звук недовольства. А Бен? Он не во времени и пространстве. Он мертв. Но он помнит. — Трезвым ты определенно мне нравишься больше. Тебе не стоит заниматься этим саморазрушением, Клаус. Лучше помоги остальным, — в очередной раз говорит Бен, а Клаус усмехается и приторным тоном интересуется: — В чем смысл? Ведь все снова и снова повторяется, так почему бы мне разок и не расслабиться? — и все, тишина. — Но он каждый раз так старается ради вас, — резко добавляет Бен, а Клаус не сразу понимает о ком идет речь. — Помню, даже однажды он был сильно ранен, но не стал рисковать временем, а сразу же отправился спасать мир. — Пф, — выдает Четвертый, Пятому просто не помешало бы расслабиться. Клаус прислушивается и слышит тихий звук размеренных шагов. Вспомнишь говно — вот и оно, а Пятый тот еще говнюк. И этот говнюк игнорирует его присутствие, сонно потирая глаза одной рукой, а в другой неся кофе. Да, Клаус не может не узнать эти симптомы. Недосып на лицо. И вопреки всем протестам Бена, четко прописанных на его лице, он встает с дивана и легким движением руки выхватывает у своего братца кофе. Пятый не сразу осознает, что случилось, а осознав, глядит на Клауса с явно недобрым взглядом и едко выдает: — Извини, братец, но это определенно не твои наркотики. Не думаешь, что тебе стоило бы провериться у психолога? — ясно, сегодня ещё больший говнюк, чем обычно. Клаус занимает свое прежнее место на диване, делает глоток чужого кофе, ощущая весьма неприятный для себя вкус, и предлагает в своём небрежном стиле: — А почему бы тебе не расслабиться? — Расслабиться? Скоро конец света, и кстати, после этого кофе можешь не возвращать, — твердо отчеканивает Пятый. Клаус усмехается. — Конец света? И в какой уже раз? Пятый замирает. С долей потрясения сверлит взглядом место на диване рядом с Четвертым, устало вздыхает и садится туда, откидываясь назад и прикрыв глаза. Клаус победно улыбается, а Бен уже понимает, что ничего хорошо из этого не выйдет. — Давай же, расслабься, — Клаус протягивает ему одну "волшебную" таблетку из своего арсенала. Изначально планировал пару, но пару слишком много. А Пятый слегка медлит, но принимает ему данное. И очередная тишина, которая спустя несколько минут прерывается его голосом: — Когда я оказался там, я не знал, что делать, понимаешь? Я видел ваши трупы, лежащие под обломками, и тогда я понял, что я совсем один и никто мне не поможет. И я пытался раз за разом вернуться в прошлое, но не получалось. Старик был прав: путешествовать во времени — то еще дерьмо. Ох, черт возьми, Клаус понимает. Чертовски понимает и издает горький смешок. И в непривычной для себя манере говорит: — Ох уж этот упрямый старик... Когда он запирал меня... там, я слышал эти чертовы крики, я царапал стены, искал кого-нибудь взглядом, но тщетно и единственное, что я мог это вжаться в угол и кричать. — А потом наступило полнейшее чувство безнадежности, и оставалось только смириться, — и непривычна такая откровенность Пятого, но также и непривычна такая серьезность Четвертого. — Но смириться не получилось, — добавил Клаус. Пятый кивнул. — Я старался делать все, что только мог, чтобы вернуться в чертово прошлое и спасти всех скорее. И знаешь как тряслись руки, когда я делал эти расчеты, а как я торопился? Но, казалось бы, все-таки смог выбраться. — А затем объявился он и дал мне ещё «веселого» времени. — Сто тридцать семь, — говорит Пятый, а Клаус узнает такое желанное число того, сколько уже раз они успели не пережить конец света. Горько. И опять тишина. Гораздо тише, чем в морге. Также сильно и давит. Клаус снова усмехается. — Братские обнимашки? — с веселой улыбочкой расставляет руки в стороны Клаус. Пятый непонимающе смотрит, вновь медлит, но неуверенно подаётся вперед и обнимает в ответ. Бен впервые за долгое время улыбается, но тут же грустит, ведь ему уже точно не ощутить братского тепла. Внезапно оба брата замирают. Пятый резко разрывает объятья и вскакивает. — Твою мать, у тебя что, стояк?! — с лицом глубочайшего отвращения произносит тот, косясь на брюки Клауса, который будто бы ничего и не случилось, улыбается в своей обычной манере. Пятый напоследок нервно оглядывает Клауса, после чего исчезает, оставляя после себя только голубую вспышку света. Четвертый ловит осуждающий и сверлящий взгляд Бена. — Да ладно тебе! Ну че, обычный броманс же! Клаус как бы случайно роняет на пол стакан кофе, шумно вздыхает и поворачивается в сторону большого портрета Пятого, висящего на стене, спасибо отцу. И немного подождав, неторопливо залезает рукой в свои брюки. А где-то впервые один Бен задумывается о том, что иногда лучше быть мертвым братом Клауса, чем живым, а один Пятый, что на вопрос Куратора хотя бы раз можно ответить: "Не всех".