Зарисовки по Девилцесту

      Это так больно. Смотреть на самого близкого человека, на часть себя, и видеть разлом в глубине голубых глаз. Вергилий вернулся в мир людей, и пусть он ни словом, ни жестом не показал этого, он сломлен. Сломлена идеально прямая осанка, и даже ледяной взгляд, от которого в ужасе убегали демоны, теперь стал почти безразличным. Данте мог поклясться, что глаза его брата уже не такие голубые, как прежде. Демоны же не стареют. Так почему…       Ответы на все вопросы хотелось получить как можно раньше, чтобы они не кружили в голове, но Вергилий, как назло, не попадался на глаза весь день. Если хочешь найти брата — ищи его в библиотеке — правило, выученное Данте с детства и работающее без перебоев черт знает сколько лет. Вергилий действительно нашелся среди книг, стоящий рядом со стеллажом и упершим взгляд в книгу. Вот только его глаза не двигались. Он не читал. Данте тенью скользнул к брату, не нарушая дистанцию. Почему-то сейчас он казался ему не стальным, а стеклянным. Если бы Вергилий знал о мыслях брата, он бы давно прибил его к стене.       — Прости меня, — наконец нарушил молчание старший, не отрывая взгляда от книги. — Я всю жизнь вел себя, как мудак. Тогда, когда я падал в бездну, я… Все, чего я хотел — чтобы ты выбрался. Если бы ты тащил раненого меня на себе, ты бы не успел. А с Клипотом… Я умирал. И это был единственный шанс. Я бы мог жить эти годы с тобой. Встретился бы с Неро гораздо раньше. Не рассыпался бы в пыль, — руки на краях книги слегка сжались, и Данте закусил губу, стараясь не перебивать. — Я думаю об этом каждый день после нашего возвращения. Любой бы выставил меня на твоем месте. Ты же дал мне дом, семью, да и Неро иногда заходит. Он простил мне свою руку, и… Я счастлив. Но я не заслуживаю этого счастья.       Данте крепко обнял Вергилия со спины, прижимая к груди чуть подрагивающее от слез тело, и выдохнул.       — Прости меня за то, что меня не было рядом. Прости за то, что не показал тебе весь смысл человеческой жизни, ради которой закрыл врата наш отец. Прости, что рассказал о своих чувствах слишком поздно. Знаешь, если бы ты не вернулся, не попытался бы вновь разрушить мир, я бы точно ушел на дно. И пожалуйста, Вергилий, после всех испытаний, просто прими то, что мы рядом.       Книга с тихим стуком упала на пол, а Вергилий развернулся, утыкаясь в шею брата. Слезы все еще скользили по щекам, слишком долго сдерживаемые, чтобы просто остановиться. С ними утекали и все мысли, что терзали Вергилия последнее время, уступая место спокойствию — чувству, к которому он почти не привык.       — Скажешь кому-то, что я разревелся перед тобой — кишки на Ямато накручу.       Данте тихо рассмеялся, узнавая прежнего, своего Вергилия, и поднял взгляд, встречаясь с вновь яркими голубыми глазами.