Зарисовки по Девилцесту

      — Знаешь, когда мы вернемся, я заставлю тебя питаться здоровой пищей ближайший месяц.       Данте открыл было рот, чтобы ответить что-то колкое, но тут же захлопнул его, сжав губы в тонкую полоску. В любой другой день он бы ответил, еще как, но не сейчас. Не когда он упустил момент и позволил ранить Вергилия, у которого после Ада регенерация была, мягко сказать, хреновая. Он тащил его на руках, не обращая внимания на липкие струйки крови, которые дотекли почти до локтя, и готов был молиться, чтобы он выжил. Вот только кому? Вергилий даже не сопротивлялся такому откровенно постыдному способу перемещения. Он просто смотрел в небо, бледнея на глазах, и Данте все чаще приходилось давать ему пощечину, чтобы не дать потерять сознание.       — Знаешь, я так и не сказал Неро, что принял его, как сына. Упущение.       Данте крепче сжал зубы, ускоряя шаг, и мысленно давая брату затрещину. Мысли Вергилия все чаще путались, выдавая то, о чем он думал последнее время, и Данте, возможно, использовал бы это для своих целей. Если бы дыхание его близнеца не становилось все более поверхностным. И черт возьми, как он потом будет смотреть в глаза Неро? Парень только свыкся с мыслью, что у него есть отец. Они даже начали потихоньку общаться, узнавая друг друга, и что Данте может сказать ему? «Прости, но из-за моей невнимательности твоего отца прошило несколько раз, хотя мы оба знаем, что он еще не восстановился»?       — Данте… Ты же действительно простил меня после всего?       — Конечно.       По-хорошему, он должен поддержать диалог. Тогда Вергилий с большей вероятностью не потеряет сознание до того, как они доберутся до конторы. Но что-то внутри не давало нормально ответить. Возможно, страх того, что это будет их последний разговор.       — А ты сам простил себя, Верг?       Ответом ему была мертвая тишина.