Зарисовки по Девилцесту

Вергилий бездумно пролистывал книгу за своим рабочим столом, когда почувствовал в комнате чужое присутствие. За спиной пару секунд потоптались, а потом резко прижали спиной к груди и уткнулись носом в висок. Отчаянно желая успеть хотя бы загнуть уголок нужной ему страницы до того, как схвативший очередной приступ нежности Данте утащит его куда-нибудь подальше от его кабинета, Вергилий склонил голову, позволяя беглым жадным поцелуям спуститься от мочки уха до ключицы, но внезапно замер, полностью утратив интерес к предмету перед собой. Что-то было не так. Вергилий осторожно накрыл ладонь на своей талией рукой и подтвердил догадку: Данте, в каком-то отчаянном порыве прижимающийся к нему со спины, мелко дрожал, и это явно была не дрожь возбуждения. Он снова проиграл битву с демонами в своей голове. Когда это произошло в первый раз, и Данте без предупреждения выдернул его из-за обеденного стола с отчаянной просьбой «Давай трахнемся», Вергилий согласился. Он искренне думал, что близость поможет хоть немного успокоить страх в голове, по крайней мере у него по ночам, после кошмаров о тяжелых двадцати годах выживанию в аду, это отлично работало. Как выяснилось, человеческая психика тоньше, чем он думал, и подходы к ней нужны были разные. После нескольких таких «сеансов утешения» Вергилий начал замечать, что Данте становится только хуже. Он мгновенно закрывался, порывался куда-то уйти, и мысли в его голове явно приобретали еще более негативный окрас, поэтому в следующие разы Вергилий говорил решительное «нет». Это был выбор из двух зол, но, как выяснилось, ни одно из них не являлось меньшим. Пришлось окопаться в ближайшей библиотеке и экстерном самостоятельно проходить курс на психотерапевта. В очередной раз столкнулись лед и пламя. Точнее сказать, привычки Данте и привычки Вергилия. Последний привык показывать любовь действиями: купить мороженое по дороге из библиотеки, помыть посуду, даже если это уже в шестой раз не его очередь, поцеловать в висок утром, стараясь не разбудить. А Данте хотел слышать. Хотел четкого словесного подтверждения всех чувств, эмоций и намерений. Он, конечно, видел все старания Вергилия, но иногда этого было недостаточно. А со словесными и эмоциональными признаниями в любви у них обоих как-то не сложилось. Но так как от этого зависит хотя бы временное спокойствие его брата, Вергилий научился переступать через себя. В конце концов, Данте же переступил через себя и закрыл глаза на сотню-другую человеческих жертв, которые неизменно оставлял после себя Вергилий, стоило ему вновь оказаться в человеческом мире. Вергилий решил действовать по отработанной схеме. Плавно убрав чужую руку с себя, он отодвинул стул и встал, разворачиваясь к Данте лицом. — Какая бы мысль не посетила твою голову, мы оба знаем, что она неправильная. Данте отчаянно прижался к нему, утыкаясь носом в сгиб шеи и обвивая руками так, что вырваться без драки невозможно. Вергилий с едва уловимой нежностью погладил его по волосам. — Сегодня ровно год, как мы вернулись обратно. Ах да. Люди любят запоминать знаменательные даты. Вергилий отлично помнил эти взгляды Данте после возвращения, когда надежда и скорбь были спрятаны слишком глубоко, зато в глазах читался вызов. Он ждал, что Вергилий уйдет, как только предоставится возможность, но при этом пассивно пытался повлиять на его решение. Рассказывал о том, сколько возможностей открывается Вергилию, о человеческой поговорке «знания — сила», и иногда, когда под ночь становился слишком сентиментальным, о том, что просто неимоверно нуждается в своем близнеце рядом. Сейчас, спустя год, это кажется смешным, но тогда ничего веселого в этом не было. — Да, целый год мы с тобой бегаем по заказам на низко-ранговых демонов, деремся за последний кусок пиццы и изучаем концепцию счетов за электричество. Мне кажется, это нужно отпраздновать. — Вергилий коснулся губами чужой макушки, и Данте в его руках судорожно вздохнул. — Сделаем это ежегодной традицией. — И празднично потрахаемся. — Данте, до этого стоящий замершей статуей, плавно скользнул руками вдоль спины и тут же получил ощутимый рывок за волосы на затылке. — Нет. — Главный претендент на звание обломщика всех праздников. — Данте слегка прикусил кожу на шее и все-таки отпустил, оставаясь на расстоянии вытянутых рук. — Спасибо. Спустишься со мной, чтобы я мог заказать пиццу? — А у меня есть выбор? — Вергилий для вида закатил глаза, но все же позволил схватить себя за запястье и потянуть к выходу из комнаты. — Нет, конечно.