«Новая судьба».

— Пройдемте за мной, — сказала служанка Энтони. Энтони побрел вслед за женщиной. Он обернулся и посмотрел на Амелию, но она даже не повернула голову в его сторону. Энтони видел властную девушку, почти женщину. Амелия отдавала приказы и распоряжения. Она не была похожа на какую-то королеву. В своем зеленом плаще она скорее походила на лесную фею. Энтони перестал смотреть в сторону Исповедницы, когда служанка оборвала его. — Нельзя так смотреть на Мать-Исповедницу! — погрозила пальцем служанка. — Почему нельзя? Она что какой-то артефакт из Египта? Посмотришь и сгинешь?! — съязвил Энтони. — Я не знаю что такое Египт, но сгинуть можешь, если она того пожелает. — Не Египт, а Египет, — поправил служанку юноша. — Позже я займусь твоими манерами, юноша! — Меня зовут Энтони, — как-то обиженно сказал он. — Что ж, Энтони. Зови меня тетушкой Ниру, — уже более снисходительно проговорила служанка. Они шли по огромным коридорам. Казалось, им не будет конца. Высота колонн превосходила всё мыслимое и немыслимое представление. Всюду было много народу. Одеты все были по-разному: кто в простой одежде крестьянина, кто в богато украшенных нарядах. Никто не обращал внимания на служанку и юношу. Вот, наконец, Энтони и Ниру пришли в нужное место. Служанка впустила Энтони в роскошные апартаменты. Здесь все было в красном цвете. Энтони любил красный. Круглый стол на пять персон стоял возле большого окна, рядом стояли стулья с кожаной обивкой. На окне висели бархатные шторы. Стены были увешаны небольшими гобеленами. На них были изображены сцены боя. Эти гобелены не выделялись, потому что в сценах было много крови, и она сливалась с интерьером комнаты. Больше всего, на фоне боя, выделялась девушка в белом платье с квадратным вырезом. Было видно, что она хорошо владела техникой борьбы на мечах и кинжалах. — Кто это? — с завораживающим голосом спросил юноша. — Это прошлая Мать-Исповедница — мать нынешней. — Как ее зовут? — Кэлен Амнелл. И опять знакомое имя. Это уже было странно, что Энтони не мог вспомнить, где он это все слышал. Тетушка Ниру объяснила ему, что и где находиться. — Через пару часов я приду. Будь готов, — сказала служанка и направилась к двери. — Постойте! Служанка остановилась в дверях и ожидающе посмотрела на Энтони. — Вы расскажете мне про Исповедниц. — Расскажу, но чуть позже. Служанка удалилась из комнаты, а Энтони остался наедине со своими мыслями. — Что ж. Делать нечего, — сказал Энтони сам себе. Он снял с себя дорожный плащ и положил его в плетеную корзину. Энтони прошел в другую комнату. Там тоже все было в красном тоне. Как оказалось, это была спальня. Большая двуспальная кровать с балдахином из красного шелка. Недалеко от кровати стояла тумбочка правда она была не красного цвета, а светло-коричневого. На окне висели такие же шторы, что и в приемной комнате. На полу во всех комнатах были расстелены ковры. Энтони они напомнили персидские ковры. Они были такие же мягкие, нежные, словно лучик света. Энтони прошел в другую комнату. Она была с бассейном и выложена белой кафельной плиткой. Вода в бассейне манила, притягивала. Энтони не удержался и, сняв с себя одежду, опустился в воду. Порезы саднили, голова болела. Закончив процедуру мытья, Энтони укутался в полотенце и пошел в спальню. Как оказалось, пока он мылся, ему принесли одежду и повесили на стул рядом с кроватью. Он не стал переодеваться, а лег спать. Долгая дорога его утомила, поэтому он быстро уснул. Он не слышал, как в комнату кто-то вошел, но почувствовал на себе взгляд. Энтони поднял голову. В дверях стояла тень. Страннее ничего Энтони не видел. Тень приблизилась к кровати. У юноши волосы зашевелились на затылке, воздух наполнился опасностью. Внутренний голос шептал, чтобы он уносил ноги и как можно скорее, но Энтони не шелохнулся. Тень приблизилась, юноша не шевелился. В дверь постучали. Тень повернула голову на звук вместе с юношей. «Подумав» немного, тень растворилась. — Господин Энтони?! — позвали из-за двери. Энтони услышал голос Ниру. — Войдите, — ответил тот. Ниру вошла в спальню и, увидев озадаченное лицо юноши, спросила: — Господин? Все ли в порядке? — Да, все хорошо, — Энтони все еще лежал в постели. — Вас ждут, — предупредила служащая. — Кто? — недоуменно спросил Энтони. — Мать-Исповедница. Сегодня будет банкет в честь ее прибытия. Вы тоже должны присутствовать. Одевайтесь, а я буду ждать вас за дверью. Энтони оделся в белую рубашку и коричневые штаны. Сверху на рубаху он одел красный фрак. Убрав оставшуюся одежду со стула, Энтони заметил меч. Серебреные ножны были украшены волнообразным орнаментом. Стальные гарды агрессивно выгибалась вперед. Эфес тонким кружевом оплетала серебреная филигрань. Ведомый неведомой силой, Энтони взялся за рукоять, потянул и легко высвободил меч из ножен. Клинок издал необыкновенно чистый, протяжный металлический звон. Ничего подобного Энтони слышать не доводилось. Он сжимал рукоять, ощущая все ее выпуклости, извивы и неровности. В самой глубине души зашевелился гнев. Он пробудился к жизни и в поисках выхода начал подниматься вверх. Нараставшая в нем ярость разбудила дремавшую в мече таинственную силу, и сила эта побежала из клинка прямо ему в жилы, прямо в закипающую кровь. До этой минуты ему казалось, что он хозяин своих душевных порывов. Теперь он словно наблюдал, как в зеркале оживает его двойник и, подобно ужасному призраку, шагает вперед сквозь тусклое стекло. Сила меча питалась его яростью. Происходящее одновременно и пугало, и завораживало. Он и желал этого, и словно подвергался насилию. Гнев, внушавший ужас, мучительно рвался из груди. Потом на сердце снизошло волшебное, чарующее чувство освобождения, и гнев выплеснулся наружу. Юноша находился на грани паники, на грани безумия. Энтони переступил через самого себя и вложил меч обратно в ножны. Как заворожённый он смотрел на филигрань. Чего-то не хватало. Энтони одел перевязь и пошел к двери. Ниру осмотрела его критическим взглядом, но, не сказав ни слова, просто развернулась и направилась куда-то. Энтони пошел за ней. Проведя юношу через множество коридоров, Ниру остановилась рядом с дверью из красного дерева. На уровне человеческого роста на них были искусно вырезаны изображения змей — по одной на каждой створке. Их хвосты обвивали ветви деревьев в верхней части створок, тела были наклонены вниз так, чтобы змеиные головы находились на уровне глаз входящего. Раскрытые челюсти с выступающими клыками словно готовились нанести удар. Бронзовые ручки, расположенные чуть ниже змеиных голов, были покрыты зеленоватым налетом, ясно говорящим об их возрасте. Ручки были выполнены в форме черепов в натуральную величину. Энтони решил, что это символ Дома Ралов. — Превосходно, — прошептал Энтони. — Почему именно змеи? — Это — предупреждение, — сказала служащая. — Это значит, что входить сюда запрещено. —Но почему нам можно? —Потому что Мать-Исповедница отдала такой приказ. Энтони только хмыкнул в ответ. От дверей исходил такой холод. Ниру налегла на левую створку, открывая тяжелую дверь. В удобной, застеленной коврами комнате, обшитой панелями из того же дерева, что и двери, только без резных змей, стояли на страже четыре огромных солдата. Они выглядели даже более угрожающими, чем бронзовые черепа. — Проходите. Дальше вас проводят, Позолоченные створки широко распахнулись. Из тускло освещенного коридора во всей красе предстало огромное помещение, освещаемое дневным светом, падающим через высокие окна. Оно было словно пышный сад. Проход к середине комнаты, петляющий посреди цветочных клумб – очень широкий. Дорожки были усыпаны лепестками, порой попадались красные и желтые, но большая их часть давно высохла и завяла. Среди цветов росли небольшие деревца, каменные стены покрывали виноградные лозы. Разнообразные декоративные кусты уже начали терять свою форму из-за отсутствия должного ухода, их ветки неуклюже торчали в разные стороны, требуя стрижки. Разросшаяся лоза уже начинала агрессивно обвивать соседние растения. Все свидетельствовало о том, что даже садовникам не разрешалось заходить в это помещение. В центре комнаты размещалась аккуратно стриженая лужайка, посреди которой торчал клин белого камня. На камне на двух коротких рифленых опорах была укреплена плита из гладкого гранита. И на этом гранитном алтаре стояли три шкатулки. Их поверхность была настолько черной, что, казалось, будто они втягивают свет. Мурашки пробежали по коже Энтони. — Пройдите дальше, — сказала девушка-служанка юноше. Энтони непонимающе посмотрел на служанку. Она показала рукой вперед, что говорилось: «пройдите дальше». Юноша, немного опешив, прошел дальше – ближе к лужайке. Рядом с белым камнем стояла девушка до боли в знакомом платье. Она стояла спиной, но Энтони давно понял кто это. Длинные темные волосы, словно, застывшая волна, лежали на спине девушки и доходили до самого края платья. Девушка повернулась к нему лицом. Амелия, как и предполагал юноша, была в белом платье с квадратным вырезом. — Я-Мать-Исповедница трех стран, — сказала она бесчувственным голосом. — Теперь ты будешь подчиняться мне!