Cecidit

**** Стены давили на пульсирующие виски, впечатывая в воспаленный мозг реальность. Осознание, пронизывающее от страха душу. Слишком мало воздуха, но для того чтобы подняться с грязной плитки нет сил. Тэхен в ужасе осмотрел свои руки, очерненные грехами, и прижал к груди колени, в надежде, что может быть ему все-таки не хватит кислорода и он задохнется в пропахшей плесенью и табачным дымом комнатушке. Ресницы слиплись от давно пролитых слез, они текли до сих пор непрерывающимся потоком, оставляя грязные дорожки на щеках. Лампочка над головой изредка мигает, раз в четыре с половиной минуты. Тэхен считал, он все еще контролирует. Тошнотворный сладкий запах заполнил маленькое помещение, все больше заставляя голову кружиться. Глаза метались по грязной одежде, пропитанной потом от бега, и пятнами того, о чем сознание для самозащиты пытается забыть. В волосах путались липкие пальцы, пачкая голубые пряди, показывая истину мыслей и намерений, их грязь, порок. Лицо Тэхен спрятал в коленях, рассчитывая, что, когда он откроет глаза, все будет на своих местах. Все будет, как всегда. Все будет под контролем. **** 4 месяца до событий Ноги несли его по пустынной улице, где-то на границе города. Воздух морозил внутренности, заставляя слегка подрагивать. Мысли, кутавшиеся на краю сознания давно вылетели с белым паром изо рта. Октябрь был необычайно холодным, но Тэхен до сих пор носил потрепанную кожаную куртку, от которой становилось еще холоднее, по крайней мере, в ней его не ограбят, может даже денег подкинут из жалости. Хотя, вряд ли он встретит здесь еще кого-нибудь, на часах, циферблат которых был еле различим под лунным светом, было три ночи. Даже от осознания времени не хотелось спать, глаза всё также ясно, на сколько можно на улице без фонарей, видели и не были затуманены дымкой усталости. В переулках и на гигантских улицах, наполненных людьми, он всегда чувствовал себя одиноко. Как и сейчас. Нет никого вокруг, но даже, если бы и были, они бы прошли мимо, не обращая на него никакого внимания. Тэхен с детства любил близкий тактильный контакт. Когда ему нравился кто-то, он пытался как-то коснуться человека за плечо, очертить чужую ладошку, прижаться к чужому колену своим (когда они сидят рядом), чтобы показать свое восхищение. Но ребята на площадках, позднее в школе и в команде по плаванию смотрели на него немного как на умалишенного, пытались вытолкнуть его из личного пространства. Они были правы, он не должен был смущать их, но… Каждый раз, когда его отталкивали ему правда становилось больно. Потому что для Тэхена граница признания и личного пространства стиралась, он видел в этом лишь причинно-следственную связь. Его просили отойти чуть дальше — его отвергали. Он понимал, что, несмотря на просьбы, люди не всегда имели ввиду, чтобы он ушел, но подавить душащую обиду было тяжело. И каждый раз он разочаровывался в себе, причин для этого было хоть отбавляй: он был странным для других, ему нравилось то, что другие считали скучным или ненормальным, что-то вроде подсчета количества букв на странице формата А4 или участие в Drug-Queen*, или, хотя бы то, что он разыгрывал смешные сценки из манг сам с собой, чтобы понравится, но ребята только удивленно вытягивали лица и, снисходительно улыбаясь, пытались улизнуть с его поля зрения как можно скорее. Он правда не понимал, что делал не так, но в конце концов он перестал искать причины, перестал думать о друзьях, которые не хотели появляться. На крайний случай, он мог дома близко пообщаться с семьей, хотя и тут это было за гранью фантастики. У него есть мать, которая всегда о нем заботилась, несмотря ни на что, оберегала. Его же отец не был из числа лучших людей, он появлялся раз в неделю, в среду или в четверг. Требовал, чтобы его накормили и пытался вести себя как нормальный любящий муж и отец после работы, но обычно это заканчивалось кухонным столом вверх ножками, осколками последней посуды на полу, ударами и плачем матери вечером в душе. Тэхен не мог терпеть отца, он не мог понять, почему тот давно не помахал им рукой, оставляя их в покое на остаток и так не радужной перспективы жизни. Но, что поделать, сам решил. Здесь было тяжело искать общение и любовь, когда мама с трясущимися руками, запиралась в своей комнате и не хотела впускать Тэхена ни в спальню, ни в ее сердце. Все, что оставалось парню, это сидеть, оперевшись спиной на дверь, и слегка биться о нее головой, прося мать открыть. Она его любила, правда на расстоянии. Четыре тысячи двести семь шагов отделяли его от автобусной остановки, с которой он должен был уехать в пустующий дом. Он предпочел одиночество квартиры нескончаемым улицам Сеула. Это было привычным решением, это было частью его жизни. Он любил считать, когда ему неспокойно. Ответ, почему он считает свой размеренный шаг сейчас, он задушил глубоко внутри. Такой распорядок ночной жизни он стал соблюдать, когда его мать придумала способ избегать пьяного отца, который стал появляться на пороге чаще, чем привычные один-два раза в неделю. Она пропала также резко, как и появился он. Об этом Тэхен узнал, когда, вернувшись поздно вечером, у дверей встретил мистера Кима, который яростно матерился и колотил в дверь. Никто в этом доме даже и не думал звонить в полицию, потому что тогда вскроются и их беззаконные козни, поэтому такие выходки были привычными: сегодня он стоял под дверью, завтра сосед. Отец тогда накинулся на него, оставил пару синяков на ребрах и кровоподтек на скуле. Мистер Ким после ушел, даже не обернувшись, наверное, ему нужно было просто над кем-то почувствовать свое всемогущество, прежде чем сбежать к дешевой бутылки соджу. Как позже Тэхен понял по звонку бабушки, мать остановилась у нее. Женщина извинилась за свой поступок перед сыном, за то, что бросила его, не предупредив, на что Тэхен лишь безразлично отрезал: «Ничего» и положил трубку. Он понимал, почему мама так поступила, она действовала инстинктами, но разве защитить своего ребенка не был одним из них? В конечном итоге поход домой стал как чертова русская рулетка, барабан которой заполняли пять патрон из шести. Он стал ночевать, где придется, но самая частая ночлежка стала в квартале от его старшей школы на жесткой лавке, но достаточно удобно расположенной для защиты от ветра. Он вставал в пять (нельзя сказать, что просыпался, он всего лишь всю ночь лежал и пытался хотя бы впасть в полудрем), чтобы дойти до квартиры, принять душ и взять нужные учебники. Но из-за резкой смены погоды ему все же пришлось вернуться домой, только он приходит туда примерно в четыре ночи, для того, чтобы незваный гость либо отключился, либо ушел. От этого его учеба в последнее время чуть ухудшилась, но преподаватели до сих пор натягивали ему оценки, называя это легкой помощью хорошему ученику. Он и вправду был умным, он всегда видел решения только взглянув на задачу, отличался прекрасной памятью, ему пророчат великое будущее, но… Но… Он сам не знал, почему не верит в это, почему считает, что останется там, откуда пустил корни, на одной ступени с отцом. У него последний год, чтобы исправить свою жизнь, чтобы найти привычно логический выход. Он пытается, но, пока что, эта самая трудная задача за все его восемнадцать без пары месяцев лет. Он пару раз свернул в переулки, рассчитывая выйти к крупной, залитой светом шоссейных фонарей, улице. Этого района Тэхен не помнил, как бы не старался. Где-то совсем близко играла музыка, были слышны разговоры, но они казались монотонными, удушающими. Свет из окон, отдельно стоящего от остальных, дома выдавал нарушителя порядка. Похоже здесь развернулась достаточно крупная вечеринка студентов, смешно, ведь сейчас четверг. Тэхен посильнее засунул руки в карманы, невольно подмечая, что окон в здании одиннадцать, четыре из которых не горят. Облизывать губы была его самая нелюбимая и болезненная в последствиях привычка, но сейчас он не смог удержаться, вновь проводя по обветренным губам языком. Он свернул в ближайший переулок, но резкое маневрирование не спасло от неминуемого столкновения с достаточно крупной фигурой парня. Он был выше него, но не настолько, чтобы сильно запрокидывать голову для того, чтобы взглянуть в глаза. Сердце бешено колотилось, но он пытался совладать с голосом, чтобы чуть поклонившись, извиниться. Подобные стычки его выводили из привычного равновесия, это было именно то, что он не мог контролировать. На лице незнакомца непроницаемое спокойствие, медовая кожа, слегка оттененная уличным фонарем, игра теней на скулах и линии носа. Он был необычным, даже странным, Тэхен не помнит никого с таким же глубоким, пронзающим душу взглядом, он медленно изучал его. Парень спокойно смотрел в глаза Тэхена, на дне он что-то искал, возможно, это всего лишь странная привычка, но по спине Тэхена пробежались мурашки. Прошло всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы совладать с отвыкшим от разговоров за пару часов полного молчания голосом. — Прошу прощения, сонбэним, — ветер с новой силой задул, портя парням прически, щеки практически не чувствовались, Тэхен уверен, что они были покрыты тонкой корочкой льда. Но парень так и не двинулся, он лишь слегка усмехнулся, качнув головой собственным мыслям. Его темный взгляд пробежался по пустующей улице, такой же, как небо над головой, без единой звезды, что привычно для ревущего города. Ему кто-то говорил, что они просто боятся шума и испорченного общества, поэтому удаляются от мегаполисов, желая сиять только для чистых людей. Глупо было верить в это, он перестал еще в семь лет, но эта сказка так и не собиралась покидать его сознание. — Думаю, здесь слишком холодно, — голос был низкий и слегка хриплый, он обволакивал и заставлял звенеть воздух вокруг. Ладонь незнакомца зарылась в собственные волосы, убирая спавшую на глаза челку, это был такой обыденный и спокойный жест, что Тэхен смог немного расслабить напряженное струной тело, — надо выпить, здесь не стоит сейчас гулять, мало ли кто встретится на пути. Пошли. И он молча двинулся вперед, к бушующей музыке, задевая плечом Тэхена и разворачивая его на девяносто градусов. Он сделал шесть шагов и обернулся, устало глядя на замершего и трясущегося от холода парня. — Идешь? Я угощаю, тонсен, — две с половиной секунды молчания с громко крутящимися в голове Тэхена шестеренками, и он делает шаги к незнакомцу, предлагавшему ему время в компании. Слишком легко далось решение, но на вопрос «почему?» не было ответа. Возможно, он маньяк, который сначала изнасилует, а потом убьет, а потом еще раз изнасилует, но Тэ плевать. Он просчитывает свои ходы, так что не сделает ничего глупого. Хах, смешно, но это его первая ошибка. Когда они поравнялись, парень протянул ему руку, рукав куртки чуть сместился с запястья, оголяя сеть черных рисунков татуировки. — Я Намджун, можешь звать хеном, — Тэ неловко сжал чужую ладонь, ощущая тепло, которого ему так не хватает. Хотелось чуток согреться, желание попасть туда, где не продувает до самых костей, стало велико. — Тэхен, — коротко и с легким скрипом клацнувших зубов. Это выглядело жалко, но Намджун этого не заметил, он лишь качнул головой на вход в шатающийся от музыки дом. Новый порыв, леденящий душу, подтолкнул их к двери, четырнадцать секунд до тепла. Контраст одинокой улицы и душного, от количества людей внутри, помещения бил прямо в солнечное сплетение, в глотке встал ком, который не хотел прочищаться. Его подхватили за локоть кожаной куртки, утягивая все глубже в толпу. Стадо людей, кружилось в своем мире музыки смешанной с алкоголем и похотью. Казалось, что на первом этаже нигде нет дверей и помещения все сквозные. Свет светился в половине из них: три Тэхен смог посчитать как «со светом» и две «без», если и есть еще комнаты, то с порога их не видно. Слишком много тел и мало воздуха. Голова начинала кружиться, но его все равно тащили за собой, уверенно и без остановок. Пока он шел сквозь это танцевальное безумие, его успевали облапать пару-тройку рук, то по талии и бедрам скользили чужие ладони, то по плечам и груди с лебединой шеей. Его личное пространство слишком резко сократилось до толщины его потертой кожанки и штанов, ему это не нравилось. Чтобы найти хоть какой-то ориентир для понимания собственного продвижения, его глаза устремились к лампочкам, зажженным в этой комнате. Краска на потолке вся треснула и удивительно, что от грохочущих басов и топающей толпы, она не валилась им на головы. «Дом старый», было занесено невидимой рукой под корку сознания Тэхена. Намджун смог довести его до места, напоминающего кухню, только здесь не было никаких электроприборов: ни чайника, ни холодильника или тостера, совершенно ничего. «Жилое ли это здание?». Его руку отпустили и ему даже стало как-то неуютно, здесь было непривычно просто потеряться, чего парень совершенно не хотел. На столе сидела какая-то девушка, она смотрела в пол, лица не было видно, его закрывали опавшие на глаза и скулы жиденькие волосы. Новый знакомый, даже не обратив на нее внимание, прошел к окну. Тэхен, не желая отходить от него далеко, тронулся следом. Оказалось, за окном был удлиненный, прикрученный к стене, горшок, но в нем не было земли или засохших цветов, там к друг другу прижимались наполненные стеклянные бутылки, припорошённые первым снегом. — Что есть, — Намджун повернулся к Тэхену, показывая этикетку не самого дорогого пива, но Тэ не отказался от протянутого напитка. Стекло обожгло холодом еще не успевшую согреться руку. Ему никогда ранее не приходилось открывать железные крышки, он только откупоривал бутылки вина, которые иногда он мог стащить из алкомаркета, в котором неофициально подрабатывал. Если и начинать пить — так по-крупному. Но, на самом деле, он никогда не осушал даже трети бутылки, обычно он оставлял вскрытую упаковку где-то на одной из многочисленных мостовых на реке Хан. Попытки вскрыть пиво не увенчались успехом, а уже уставший наблюдать за мучениями парня Намджун отобрал его и, зацепив крышку об изрезанный такими же сестрами-предшественницами подоконник, открыл с характерным пшикающим звуком. — Держи, Тэхен, — мужчина устроился на стуле у стола, на котором неожиданно не было той девушки. — ты так и дальше будешь там стоять? — вместо ответа он неловко подпер стену в двух шагах от нового знакомого. — ах, да, тут нет стульев, — парень, проведя рукой по шее, осмотрелся. И вправду, в комнате не было никакой мебели, кроме тумбы с раковиной, стола, приставленного к голой стене, и единственного, занятого Намджуном, шатающегося стула, — можешь устроиться на столе или на моих коленях, чувствуй себя как дома Фраза была совершенно точно странной и внутри Тэхена что-то непонятное сделало кульбит, надрывая непривыкшие нервы. — Все… Все в порядке, хен, мне и так удобно, — в темных глазах старшего сверкнуло пламя веселья, а на губах заиграла слабая озорная улыбка. Парень всегда пытался игнорировать подобные намеки и у него это неплохо получалось уже пару лет, хотя, не то чтобы было много парней, кто проявлял к нему интерес, но и такие были, делающие непрозрачные намеки на интим. Тэхен приложился к горлышку, разрешая себе чуть отпустить ситуацию. Свободной рукой он обнял себя, продолжая вжиматься в ободранную стену. — Что ты делал так поздно в этом районе, Тэхен~и? — Старший откинулся на спинку стула, устраиваясь под тускло светящей лампой, по лицу было видно, что парень был молод, года двадцать четыре, но в его чертах будто пряталась гниющая старость. Почему-то Тэхен был уверен — этот молодой мужчина многое повидал, и большая часть из этого была испытана на его шкуре. — Почему это тебя интересует, хен? Разве не важно, что я забыл тут или чем занимался за час до того, как попал сюда? — В голосе сквозило легкое недоверие, но интерес был сильнее всего, что накопилось внутри сознания Тэ.  — А разве твое существование до данной встречи не важно? — его взгляд был устремлен к пестреющему трещинами потолку, руки были сложены на груди, но в ладони так же крепко было зажато горячительное. — Тонсен, нужно делится с новыми людьми тем, что недавно происходило с тобой, чтобы было понятно подходишь ли ты им или наоборот. Ты можешь уверенно сказать, что человек близок с тобой по духу, если вы искренне расскажите, что связало вас, то есть события до этого. — Нельзя сказать, что Тэхен был согласен с этими словами, но и смысл этих строк отказывался доходить до воспаленного мозга. — Но, разве наше знакомство обязано быть продолжительным? — На языке осел привкус дешевого пива, от которого хотелось скорее избавиться, но он даже не собирался двигаться с места. Это подобие беседы затягивало какой-то новизной и первозданностью в его привычной жизни. — Нет, сама суть этого общения в том, что ты можешь поделиться со мной чем-то, скинуть груз с души, а потом, поняв, что мы разные, или просто насытившись подобным общением, исчезнуть. Твоя душа будет спокойна, освободившись от оков. Или же, ты, рассказав мне, не захочешь уходить от моей компании или чей-либо, тогда твоя искренность сыграет тебе на руку, как хороший старт для общения. — В его речах все было так просто, так маняще. Музыка била об стены, в комнату иногда заглядывали люди, были слышны крики, но они попали в вакуум, выпали из этой громкой реальности, погружаясь в собственные сознания, в мысли друг друга. — Я гулял и хотел найти крупную дорогу, чтобы определить в какую сторону мне добираться домой. Потом я врезался в тебя, хен, и все, — из легких младшего шумно вышел воздух, Тэхен бросил взгляд на смотревшего на него Намджуна, — и чем тебе это поможет, чтобы узнать меня?  — Нас определяют наши поступки, а значит любые твои действия важны, даже прогулка. Но ты лишь мажешь по поверхности, значит, чуть глубже уже начинается порог личного, того, что обычно не привычно рассказывать первому встречному, — речь была прервана новым глотком с горлышка, лицо старшего искривилось в неприязни — ащ-щ-щ, надо прекращать брать это пиво… Вопрос вот в чем, Тэхен~и, из-за чего ты гулял так поздно? Тут уже кроются более личные мысли, разве я не прав? Ночные прогулки сопровождаются свитой из собственных мыслей. Обычно такие прогулки душат человека больше всего. Губы младшего пересохли, а ноги чуть закололо от усталости, он присел на край стола, опираясь о стену. Глаза Намджуна напоминали сканеры или большие зеркала, показывающие твои внутренности, и это выводило на желание закрыться, спрятаться от такого пожирающего взгляда, но Тэ был немного болен, он хотел, чтобы все, что было внутри него увидели. Возможно, там скрывалось что-то слишком долго. За каждым новым глотком следовали интересные подробности истории жизни Тэхена, пропитанные неким грузом, тем к какому Тэхен уже давно привык и даже не ощущал его на своих плечах, считая, что так и должно быть, что так нормально. С каждым произнесенным предложением разум больше очищался от ненужной шелухи, становилось легче, как и говорил Намджун. Тэхен, не прекращая говорить, успел улечься на стол и поставить бутылку на грудь, слушая легкий скрип дерева. Он изредка бросал легкие взгляды на слушающего его нового знакомого. Тот внимательно изучал парня, разлегшегося перед ним, только не физически — морально. Он ощущал его душу, пытался прочувствовать загнанность и неуверенность, наполняющие мальчишку. Ребенок многое повидал, настолько много, что называть его ребенком не было возможным. Его ментальная оболочка не соответствовала наружной, она была избита, возможно, изнасилована жизнью. Кто-то, проходя мимо, вырубил свет в комнате, но они даже не двинулись с места, позабыв о такой мелочи. Минута за минутой, новая бутылка, уже не ощущавшаяся на языке, расплывающиеся блики огней с улицы перед глазами. Тело стало проваливаться в толщи стола, артикуляция стала все более заплетающейся. А в голове ни одной лишней мысли, все проблемы свелись к гуляющему по темноте взгляду и сидящему уже недалеко от головы молодому мужчине. — Эй, не поднимайся, ты же упадешь, — Намджун пытался поддержать парня, который резко пытался принять сидячее положение. Его штормило из стороны в сторону, ноги, свисавшие со стола, постоянно дергались, пытаясь удержать равновесие, чтобы снова не свалиться на спину. — ащ-щ-щ. Чуть пошатываясь, тело нашло свое равновесие, а взгляд смог сфокусироваться на серьезном лице парня. В мозгу был сплошной туман, но вопросы почему-то только новым потоком нахлынули. — Что это за место? — Парень запустил руку в темные волосы на затылке, разглядывая темные углы комнаты, будто они что-то ответят ему. Но вместо ожидаемого голоса Намджуна послышался сиплый смешок, с четкой сорвавшийся с губ фразой: «Ад, малыш», у самого входа. Голова Тэхена рефлекторно дернулась к источнику звука. В проеме был замечен хрупкий силуэт, но и он исчез в мгновение, не оставляя даже возможности разглядеть себя. Реплика была совершенно не к месту, размыта, непонятна для Тэхена. Он бросил вопросительный взгляд на Намджуна, приподнимая бровь, тот, облизав губу, пожал плечами. — Без понятия, кто это, — глаза искали недоверие в младшем, но тот, только удивленно ждал ответов и готов был принять любую правду. Даже, если она была лишь для успокоения, — вообще, эта вечеринка, устроенная третьекурсниками одного университета поблизости. Такие проходят еженедельно, начиная с ночи четверга и кончая утром пятницы. Но, похоже, она вышла из-под контроля, раз мы с тобой здесь. Не так ли? Тэхен пожал плечами, продолжая пялиться на опустевший дверной проем, в котором изредка мелькали фигуры людей. Это, похоже, не был самый удобный коридор для перемещения, раз здесь появлялось так мало людей. Возможно, они хотели быть рядом с колонками, разрывающимися от ритмичной музыки. Но факт был фактом, они одни здесь. — С чего вдруг такое устраивать в разгар рабочей недели? — язык чуть заплетался, но пытался делать вид, будто его хозяин абсолютно трезв. Руки впились в грубую ткань джинс, надо было на чем-то сосредоточиться, голова продолжала погружаться в омут беспамятства, как люди с гентингтоном*, только те теряли контроль над телом, он же терял собственный разум. — Если ты захочешь вернуться сюда еще раз — сам узнаешь, Тэхен~и, — загадочно прошептал Намджун, слегка кренясь к парню, сидящему на столе. — Почему же так кружится все? — вопрос, не требующий ответа, по крайней мере, шаткому состоянию Тэхена никакие слова не помогут. Нужно что-то сделать, не зря же он здесь? Попытка аккуратно спрыгнуть со стола оказалась провальной: Тэхен чуть не приложился носом об угол кухонной тумбы, наверное, попутно разбивая колени о грязный кафель, но руки Намджуна на торсе пришлись как нельзя кстати. Он крепко прижал парня к себе, не давая свалиться. Когда в глазах перестало кружить, Тэхен оторвался от тела мужчины. — Хе-ен, пошли танцевать, — он бросился к выходу из темной комнаты, оказалось не так-то просто нарушить его ориентацию в пространстве. Он делал достаточно уверенные шаги, едва можно было заметить чуть раскачивающиеся тело, но это бы приняли за неловкие танцевальные движения. Коридор казался длиннее, чем был ранее. Бит, заглушаемый стенами кухни, сейчас насквозь проходил тело Тэхена с каждым рваным вздохом. Он оказался в толпе, где не было воздуха, здесь были только мертвецы, удушенные собственными мыслями. Но маска радостных лиц и неестественного громкого смеха смогла усыпить бдительность прыгающего Тэхена. По виску стекала капля пота, и влага ощущалась в складках век, но он продолжал делать нереальные волны всем телом, привлекая к себе внимание. На нем все также висела кожаная куртка, она сковывала движения, не позволяла хоть какому-то воздуху проникнуть под нее. Было неудобно, но снимать ее Тэхен не собирался. Запрокидывая голову, он видел расплывающуюся паутину трещин на потолке, но его ничуть не смутила удушливая ситуация. Мысли о будущем не заходили дальше следующего движения, он впервые не думает ни над чем. Так хорошо. Апатичное спокойствие, гнетущее его ежедневно, решило оставить его с теми бессчетными глотками пива, выпитыми ранее на кухне. Что он здесь делает, куда шел и что запланировано на завтра — все было позабыто. Только резкие движения под громкую музыку, иногда появляющиеся чужие руки на теле и сбившееся дыхание. Свет погас, а темноту пронзили лучи светомузыки. Волна крика прокатилась по комнате, вырываясь на новый уровень громкости за сегодняшний вечер. Ким забыл про Намджуна, который не пошел за ним в толпу, а только спокойно наблюдал за ним у стены в коридоре, он видел каждое резкое движение парня, видел плавность тела, видел, где ему не хватало воздуха и приходилось делать нервный вдох. Он видел, как Тэхен забылся. Это можно назвать посвящением или несоответствующем истине очищением. Все, кто тут находится, проходили через это. Тут намного больше смысла, чем может показаться на первый взгляд. Здесь можно быть задушенным обстоятельствами или есть возможность задушить их самому. Главное принять сторону. Главное понять, где твое место. Чьи-то руки обвили торс Тэхена, притягивая его спиной к груди. От неожиданности тело пробрало дрожью, слишком много ощущений, которой он не испытывал за столь долгое время. Было тяжело определить телосложение дрейфующего парня сзади. Но как бы мысли не путались, руки Тэхена сами уложили ладони незнакомца на свои бедра, слегка вжимая их, заставляя почувствовать упругость и податливость мышц. Он откинулся на плечо парня, прикрывая глаза, заставляя того вести, а тот совершенно не был против, вжимаясь в ответ. Дыхание на шее, едва слышный смешок и легкий укус на мочке уха. Минуты исчислялись сотнями ласк тонкими пальцами по телу, расстегнувшими молнию куртки, и ладонями по едва заметному животику и аппетитным бокам. — Как тебя зовут? — сорвался с губ Тэ вопрос, настолько тихий, что его невозможно было бы услышать и в полнейшей тишине. Но незнакомец, бесстыдно изучал изгибы полных губ и смог уловить немую фразу. — Зачем тебе, малыш? — в самое ухо обжигающими словами. Воздух в груди сперло, и он резко выдохнул, закидывая руки за голову парня, хватаясь за пряди его волос, внушительно, настолько, что тот зашипел. Это раззадоривало, заставляло желать. Он до сих пор не знал, как выглядит парень, но такой приятный тембр и созданный для приказного тона голос подкупали безоговорочно. Тэхен чувствовал на своих бедрах цепкую хватку, прижимающую его к промежности парня, заставляя его тереться об пах, а он и не против. — Мне интересно, — в самое ухо протянул тот, голос сорвался на последней ноте, когда чужая рука проникла под кожаную куртку, оглаживая торс. — Скажу, только, если ты будешь использовать это имя для стонов, — грубо, резко и так необходимо. Желание проникало все глубже, отчаянно скручиваясь в узел внизу живота. — Сначала назови его, я попробую его вкус на языке, — мокрый поцелуй был оставлен за ухом, слегка выводя из равновесия. Тэхену нравилось чувствовать чужое желание, чувствовать, что его хотят. — Минхо, — имя проникло внутрь мозга, прокручивалось в сознании, вызывало легкий вздох. Отпустив руки от мягких волос, Тэ крутанулся в сильных руках, оказываясь лицом к молодому парню, старше его. Гладкая кожа, слишком бледная для азиата, густые спадающие на лоб волосы и взгляд, полный неприкрытого желания, изголодавшийся взгляд. — Ммм… Минхоо, — прошептал в самые губы, скользя по лицу потемневшими глазами. Хитрая улыбка расцвела на лице младшего, — приятно познакомиться, Минхо. Все кружилось, дальше лица старшего все расплывалось. — Теперь ты можешь попробовать что-то другое на вкус, — ухмылка на чужих губах заставляла колени дрожать. Или это от усталости? Тэхен кивнул, почувствовав ладонь сжимающую его. Как только ответ был получен, Минхо потянул его куда-то в сторону винтовой лестницы, ведущей на второй этаж. Сердце учащенно билось, он чувствовал его стук даже в кончиках пальцев, что уверенно держал Минхо, вышагивая впереди. Но кто-то грубо отпихнул его от парня, выдергивая руку. Все случилось слишком резко, чтобы понять какого черта даже в трезвом состоянии, но его глаз как назло застилала пелена алкогольного опьянения. Он потерял ориентацию в пространстве. Его отнесла глубже в хаос толпа танцующих людей. Он не мог видеть ничего, что происходило с Минхо. До ушей даже сквозь музыку доносилась ругань парней, судя по голосу, отчетливо кто-то упал на пол, вокруг того места образовался круг, резкий женский вскрик. И куча голосов, закончившие наблюдать похоже за стычкой. Где Минхо, черт? Кто-то болезненно ухватил за запястье Тэхена, вытаскивая его из толпы и его опьяненных мыслей. Люди, появляющиеся на пути, недовольно бурчали о неуклюжести и грубости мимо проходящих. Вот только о чьей именно? Его или его похитителя, которого он не мог разглядеть в темноте комнаты. Его слепило, веки прожигали яростные лучи, установленной по углам светомузыки. Хватка стала сильнее после нескольких попыток вырвать руку, но это были настолько вялые движения, что не выглядели реальной попыткой побега. Возможно, Тэхен решил пустить все на самотек, разрешить незнакомцу сделать с ним все, что он захочет. Потому что мысль сейчас — это всего лишь мгновение. В голове стоял лишь вакуум, рвущий сознание, музыка будто игралась где-то далеко, за пределами дома, а люди чуть расплывались от каждого своего движения, как акварель на пропитанной водой бумаге, как разводы на меловой доске. Тэ оказался где-то в коридоре, когда в один момент, по инерции собственного тела, врезался в остановившегося похитителя. Стоять было тяжело, и он просто уперся лбом о широкую спину, глядя себе под ноги, накатывало чувство тошноты. Чтобы как-то сдержаться он прикрыл глаза, пытаясь выровнять уже давно сбившееся дыхание, он ощущал запах обычного мыла и чего-то дымчатого, будто спички. Это казалось логичным — ожидать действий от странного парня в безразмерной худи и не двигаться. Где-то на затворках сознания, он слушал голоса: один знакомый, слишком напоминающий кого-то, с кем он недавно говорил, но вот кто именно — вылетело из головы, второй же был совершенно неизведанный, чистый, ровный и уверенный. Было бы очень кстати понять, о чем они говорят, но слуховые анализаторы отказывались доносить информацию до коры головного мозга. Хотя, возможно, Тэхен даже не пытался, отдав все силы на то, чтобы стоять ровно. Он не пил столько, чтобы быть в таком состоянии и его бы это напрягло, если бы он мог обдумать сложившуюся ситуацию. — … орошо, будь осторожнее… — Всплыло в сознании и его потянули за собой вновь. Скрип двери и его обдало леденящим, но таким необходимо свежим воздухом. Тело пробрала дрожь, но щеки продолжали гореть, казалось, что у него поднялась температура, а это все галлюцинации, но ослабевающий захват на руке говорил об обратном. Скорее всего на коже останется синяк или, как минимум, красный след пальцев. Все потихоньку стало приобретать четкость, что несказанно радовало. Фонарь у двери, мигнув пару раз, отключился, делая подъездную дорожку окончательно темной. В свете луны можно было бы разглядеть только безразмерную фигуру, стоящую в двух шагах. От нее веяло чем-то опасным, чем-то завораживающим. Тэхен пытался проанализировать незнакомца, чтобы составить о нем впечатление, но, похоже, он забыл своего внутреннего Шерлока Холмса на изрезанном подоконнике в кухне, там же, где и вскрыл первую бутылку Намджун (вот чей это был голос). — Застегнись, холодно, и иди домой, — и с этими словами человек сорвался по лестнице вниз, а потом скрылся за ближайшим поворотом, перед этим чиркнув чем-то так явственно. На часах пять утра, рассвет не думал приходить еще пару часов. Тэ неловко, будто по инерции приказа, потянул молнию вверх, скрываясь от ветра. Бывают моменты, когда ты очень сильно сомневаешься: находишься ли ты в реальности или это сюрреалистичная матрица, потерпевшая сбой. Тэхен, чуть качаясь, раздумывал над этим вопросом, медленно вышагивая по многолюдной трассе, которую искал с самого начала.