Cecidit

Ммммммм Когда Чимин успокаивал Тэхена, что они не встретят никаких преступников, Ким не ожидал, что сам окажется таковым буквально через пару минут, но вот он, во всей красе. Взлом с проникновением, остаётся только надеяться, что это не запланированное ограбление, иначе это добавляет пару лет к их сроку. Черт, они это делают еще и группировкой, еще два года… Или сколько? Тэ никогда не интересовался сколько дают за такое, даже и не предполагал, что такое может как-то его коснуться в этой жизни. Ступени скрипели под неуверенными шагами, нервируя. Свет так и не был включен, от чего приходилось придерживаться о стены, ощущая их шершавость. Затхлый воздух и страх, из-за которого участилось дыхание. — Чимин, — практически умоляя, шептал парень, когда легкий смех перестал звучать где-то в глубине второго этажа. Во рту пересохло, а он продолжал идти, не оглядываясь на пошарпанную дверь у кромки лестницы внизу, словно тем самым объясняя себе, что у него нет выхода. Ступенька за ступенькой, одна мысль, сменяющаяся другой, еще ужасней в своей реальности. Полумрак коридора разбавлял свет уличных фонарей, что протянулся по полу незамысловатой линией из-за приоткрытой двери. Внутри был слышен настырный шорох, такой наглый и упивающийся. Нервный вздох, чтобы собраться и облизнутые губы. Комната была в настоящем домашнем беспорядке, что встречается повсеместно. На маленьком столике лежат пара книг с серыми обложками, кровать не застелена, оставленная со взбитым одеялом поверх, у ножки этого ложа громоздится несколько пар грязных носков, а в углу около горшка маленькая лужа, что натекла с перелитого растения. Только среди этой живой атмосферы, громко хлопая ящиками стола и иногда что-то напевая себе под нос, сидел Чимин. Возле него уже собралась маленькая стопка некоторой техники, что было удивительно для этого района. Парень склонился над последней полкой стола, вытаскивая оттуда толстенькую книгу, величавшей на себе золотыми буквами гордое «Словарь корейского языка». Но, когда парень перелистнул толстую корочку, внутри не скрывался кладезь знаний, вместо вырезанных внутри страниц, не менее приятно, на свету уличных фонарей поблескивали пару золотых колец и худая стопка банкнот, скрепленная денежной резинкой, там не больше трехста тысяч вон. От понимания, что он считал чужие деньги, Тэхен сконфуженно опустил взгляд к собственным ногам. Махровый ковер был весь испещрён грязными следами чужих ботинок. — Чимин, ащ, объясни, — Тэ истерично ступил вперед, в страхе поднимая глаза на спокойного одноклассника. — Что ты хочешь услышать, Тэхен~и? — парень успевал еще и дразниться, забавно хмуря носик. В любое другое время Ким бы рассмеялся, пытаясь передразнить в ответ, но сейчас он мог лишь возмущенно махнуть рукой. Казалось, словно брызги разошлись от его ладони, окропляя всю комнату его отпечатками. Он в неверие уставился на Чимина, попутно открывая и закрывая рот, потому что не находилось слов в ответ. Что тут можно объяснить вообще, зачем это надо? — Это же… Это же незаконно, — единственный аргумент, что слетел с его немного дрожащих губ. А в ответ лишь смешок. Чимин встал, предусмотрительно уложив все найденное в плетенную сумку, что висела на спинке стула. — Спасибо, что разъяснил, — прозвучало по-доброму откровенно, а все вещи, что собрал Пак были по инерции крепко зажаты в руке за ручки пляжной сумки, когда Чимин вложил ее в ладонь парня. Не желая останавливаться на достигнутом, Пак вновь прошелся по комнате, а грязь, словно издеваясь, вырисовывала их преступление на относительно чистом полу. Оглядев кровать, он быстро нырнул под нее. Его похоже совсем не смущало состояние Тэ, что он не был его сообщником, что он не подписывался на это. Это была возможность сбежать, оставить эту ситуацию и спрятаться от хауса, творящегося вокруг, но он не мог. А вот почему, ответа не было, просто мысль, кричащая во весь голос: «Беги!», была похоронена под телами гниющей правильности и совести. Светлая макушка показалась вновь с ликующим возгласом, что точно нес в себе ответ об успехе его поисков. Улыбка на лице парня, когда он рассматривал плеер в своих руках с подключенными к нему зелеными наушниками, только больше заставляла войти в ступор, что ступни, словно проваливались в ворс ковра, не давая двигаться. — Эй, ну ты будешь помогать, что встал-то? — произнес как-то обиженно, будто Тэхен отлынивает от какой-то общей работы. Единственный свет, что включил Чимин была прикроватная лампа на длинной ножке, на которой даже не было хоть какого-то абажура, а свет дешевой лампочки, прожигающий сетчатку даже сквозь веки, сейчас освещал непонимающее лицо Пака, что так ждет объяснений о безделье одноклассника. Он до сих пор сидел у изголовья кровати на коленях с этим старым плеером в руках и будто не собирался и вовсе двигаться, пока не услышит ответ. — Ты… Ты сейчас серьезно? — Тэ дышал через раз и продолжал оборачиваться на дверной проем, когда петли, раскачиваемые ветром, что нес свой поток из приоткрытого окна, скрипели, будто кто-то пришел. — Я не буду, ты совсем, что ли? Чимин только усмехнулся, отведя взгляд к пожелтевшему потолку, тень от его фигуры расплывалась по полу, казалось, что она молиться и просит раскаяния, но вот ее хозяин лишь шире улыбнулся куда-то вверх и быстро встал, опираясь одной рукой о собственное колено. Он сделал пару шагов и уже оказался совсем рядом с Тэхеном, который стоял не двигаясь. Скинув находку в сумку в руках парня, он обхватил его облаченные в кожаную куртку плечи, устремляя свой порождающий демонов взгляд на Тэ. Внутри плавилась душа, а снаружи все также холодно, как на улице. Внутри ураганы и войны, а снаружи в глазах отражаются лишь непогода и плутающий экипаж на шлюпке в поисках какой-то суши и опоры. — Слушай, не бойся, если полиция приедет я возьму все на себя, тебя никто не тронет, — произнесено без какого-либо сомнения, так открыто и честно, будто его и вправду хотят уберечь. Но слишком неадекватно для этой Вселенной, все плывет и тянется, переливаясь в свете уличных фонарей и прикроватной лампы. Лицо, что спряталось в тени, было убедительным и убежденным одновременно, глаза в глаза, как обещание. Мысли переплетались, создавая венок на поседевшей от страха голове. Казалось, что ответ вот - вот сорвётся с его уст, губы были даже предвести облизаны, но… Чимин захохотал в голос, запрокидывая голову, а позже его дрожащие от смеха руки исчезли с плеч Тэхена, он обнял себя ими, когда согнулся пополам, а когда его глаза освещались лампой, на щеках блестели слезы от смеха. Тэ сконфуженно отступил на шаг, а сумка была невольно прижата к груди. — Что… Черт, Чимин, — непонимающе зашептал Тэ, облокачиваясь на стену, но не для того, чтобы расслабиться, а, чтобы спина была защищена. Инстинктивно. Пака заштормило по комнате, он еле мог удержаться на ногах. — Тэхен~и, малыш, ащ, — он вытер слезы, что выступили из уголков глаз, — ты так серьезно все воспринял. Я больше не хочу тебя пугать, а не то ты так инфаркт схватишь, ох, — Чимин смял рубашку на собственной груди, будто успокаивая свое сердце, — или, судя по твоему лицу, инсульт. Сколько всего проходит через твою голову страшно представить. Он распрямился и на шатающихся ногах вновь приблизился к Тэ, что едва ли мог произнести хоть слово сейчас. А в голове роям ютятся мысли, что кричат: «Какого черта твориться?». Чимин облокотился о его плечо, успокаивающе постукивая по слишком уж слабо вздымающейся груди. — Это моя квартира, — казалось, в ушах Тэхена что-то зазвенело, смысл слов достигал сознания медленно и тягуче, а некоторые детали их прихода были упущены, — просто, уф, просто тут есть история одна…  — Да иди ты на хер, Чимин, ащ! — Тэхен никогда не позволял себе разговаривать так с новыми знакомыми, возможно, потому, что у него их практически не было, а если и появлялись, то достаточно быстро исчезали. Он опустил сумку на пол, и сам присел на корточки, вдыхая полную грудь так сейчас необходимого воздуха. Оказалось, что он все это время слишком пренебрегал кислородом. Вместе со злостью пришло облегчение, что со спины кутало его в свои объятия, или же это был все еще улыбающийся Чимин? — Какой же ты мудак, ащ. Зачем так делать вообще? Так они просидели пару минут, слушая, как успокаивается дыхание Тэхена и высыхают выступившие в истерике слезы Чимина. Когда опора была вновь найдена под ногами, Ким слегка толкнул плечом обнимающего его со спины юношу. Тот отступил, перехватывая сумку, лежащую у их ног. Скрипнула кровать, когда Тэ поднял взгляд, на ней уже умостился Чимин: он сидел, широко расставив ноги, и опираясь о постель руками. — Блять, — Тэ пошарил по собственному телу руками, словно ища дыры, из которых вытекали остатки самообладания. Без сил Тэхен осел на стул, стоящий около стола, — так что это за спектакль? Какого черта ты вообще делаешь, если это твоя квартира? Чимин слегка покачивал ногами в воздухе, собираясь с мыслями, которые он уже давно подготовил для рассказа. — Думал, ты меня убьешь, когда узнаешь, — усмехнулся тот. Глаза давно привыкли к мраку, поэтому лицо Чимина было хорошо различимо в темноте, когда над его головой чуть ли нимб от лампы не светился, словно пытаясь обмануть Тэхена, задобрить его. — Я близок к этому, — угрожающе прошептал он, прижимая одну ногу к телу. Пол все также был испещрён грязными следами, а сейчас Тэхен жалеет, что не успел их понаставить больше. Паузы между фразами были необходимы, потому что состояние обоих было далеко за пределами от адекватного, — объясни, какого черта ты делаешь. — Эй, между прочим, Тэхен~и, когда я пытался объяснить — ты меня нагло перебил, — заметил тот, поднимая в воздух указательный палец, но тут же его опуская, когда замечает на себе испепеляющий взгляд. Слишком быстро они сошлись, словно знали друг друга всю жизнь и уже давно привыкли к выходкам Чимина, — если кратко, то Хоби-хен, это мой сосед, узнал, что это квартирка застрахована предыдущем владельцем, а ее срок истекает в начале декабря. Как-то не очень хочется просаживать дверь в совсем ебанном холоде, согласен? Поэтому решили это сделать сейчас, пока крышу не особо сносит от мороза и ветра. А позвоню в полицию и страховую завтра после школы, тогда будет меньше вопросов. Тэ молчал, понимая, что пауза была сделана, чтобы он смог все переварить. Пальцы в негодовании вплелись в волосы, оттягивая их немного, не так больно, но ощутимо. — Ладно, тут есть логика, — согласился Тэхен, но так просто отступать он не собирался, — но зачем я тебе здесь нужен? А если бы я сорвал твои планы, ведь я же все-таки, как ты выразился ранее, ботан, — Чимин поглядывал на часы, что висели над дверью, но был до сих пор расслаблен, когда возвращал взгляд к однокласснику в другой стороне комнаты. — Подумал, что ты любишь совать свой носик в чужие дела, Тэхен~и, — Ким аж подавился, а щеки слегка загорелись, от возмущения или чего-то другого — неважно, хорошо только то, что цвет его кожи не позволял покраснеть. — Я же… Я же объяснил, что это была случайность в коридоре, — заметил Ким, неуверенно водя пальцем по оставленному кругу на столешнице от кружки. Чимин вновь прыснул, по-доброму и совсем без издевки. — И поэтому ты грел свои ушки там, — усмехнулся, — я решил проверить, насколько ты был честен, но так как ты сейчас здесь, может все же поможешь? — когда Тэ вернул взгляд к однокласснику, тот уже стоял у двери, призывая к выходу из комнаты. Несчастные губы вновь были покусаны, но голова все же позволила слегка кивнуть в согласии. Зачем, непонятно, но раз такое произошло, убегать уже нет смысла. — Спасибо. Пошли на кухню, там еще пару вещиц есть. В изредка прерываемом молчании не имеющими особого смысла разговорами, они исследовали небольшие комнаты, которых было четыре, вместе с ванной и кухней. Стрелка часов на циферблате говорила, что прошло около получаса, но они пролетели как мгновение. С каждой сложенной вещью в сумку, волнение притуплялось, замещаясь искренним смехом от каких-то шуток Чимина. В других комнатах они тоже не включали свет, Чимин сказал, что у него есть соседи, которые любят подглядывать в окна и при ведении следствия они могут сболтнуть полиции, что этот вор, что ограбил их, и был хозяин квартиры, тогда все будет бесполезно, совершенно не стоит разбитой двери. От усталости немножко гудело в голове, поэтому некоторые мысли были размыты, как иногда расплывалось и лицо Чимина, что помогал укладывать вещи во вторую сумку, туда отправился блендер и старый тостер, хранившиеся на одной из верхних полок над плитой, которые, похоже, никогда не использовались. Какие-то подозрения до последнего не оставляли Тэхена, замечающего, как Чимин иногда удивленно смотрел на найденные вещи, но всегда отпускало, когда он комментировал находки. Это и вправду похоже была квартира парня. Спрашивать Чимина, почему он живет с каким-то другом, а не с родителями, он не собирался, потому что сам не от лучшей жизни избегает собственной пустой квартиры. Всегда найдется тот, кто находится в подобной тебе ситуации, ты никогда не один, тебе ни одному плохо. Как бы глупо и ужасно не было, но от этого понимания Тэ становилось легче. Он с каким-то чувством родства смотрел на Чимина, потому что ощущал, что тот стоит на своем, несмотря ни на что. Он через проблемы, как через колючую проволоку, перебирается с улыбкой, всегда защищает своих и готов бороться за свою правду до последнего. По крайней мере, это видел Тэхен в каждом рассказе из жизни, какими делился Чимин. Не казалось, что он врет или преувеличивает, но кто его знает на самом деле. Но любая история была лишена каких-то подробностей, словно все это было вырвано из контекста, никаких упоминаний семьи, предыдущих школ или мест жительства, но, с другой стороны, они и не требовались, чтобы поведанное было смешным. У каждого есть что-то личное, что ты скрываешь от других. Чимин и сам не гнушался спрашивать о Тэхене, а тот, аккуратно подбирая слова, вещал о собственной жизни, также упуская подробности. Одноклассник не перебивал, внимательно вслушиваясь во все сказанное, а потом задавал какие-то вопросы, чередуя их с глотками из бутылки с пивом, найденной в холодильнике, и каждый раз посылая легкую улыбку, такую, которая ранее никогда не срывалась с его губ, ни в школе, ни на вечеринке. Загадка, скрывающаяся внутри парня, казалось, так быстро приоткрыла вход к своим источникам, но каждый раз ускользала из рук, не давая ухватить себя за хвост. Свет уличных фонарей словно обжигал зрение, заставляя оставаться в тени квартиры, прятаться в углах, как мышь, будто незваный гость. Он как раз осматривал тумбочку в другой комнате, когда Чимин сотряс затхлый воздух вопросом, закидывая какую-то мелочевку, хранившуюся ранее на подоконнике возле полной окурков пепельницы, в бездонный карман: -Почему ты вернулся? — Тэ в непонимании смотрел на прикурившего сигарету, он не очень жаловал курение, а поэтому и не сдержал легкое неодобрение во взгляде, но, скорее всего, то не было увидено из-за мрака в комнате или было попусту проигнорировано. Чимин опирался поясницей о подоконник, а на кончике его самоуничтожения тлел огонек, завораживая темноту комнаты, приковывая влюбленный взгляд грехов к себе. — Куда вернулся? — прозвучало надломлено, во рту давно пересохло от недостатка воды, казалось, что горло стерли в кровь, и он ей захлебывается. Ноги слегка кололо от усталости. — Не глупи, в Cecidit, — пояснение ничего особо не объяснило, а Чимин лишь откинул спутавшиеся волосы назад. В его вздохе чувствовалось какое-то послание, что можно расшифровать, если слой за слоем снимать, словно фольгу на подарке, его загадки, но оно улетело в приоткрытую форточку, затерявшись в сплетенных шумах города. — Эм, ты про вечеринку? — Неуверенно, одноклассник кивнул, вновь затянувшись, — Откуда ты знаешь, что я там не первый раз? Слегка подержав дым во рту, он струйкой выпустил его, рисуя картины в потоках воздуха. — Два пункта, первый, новички попадают туда только под опекой Намджун-хена, он приводит их, второе, я видел тебя на прошлой неделе, когда ты танцевал. Было интересно, кстати, узнать всегда ли ты так изгибаешься или только под… Оказалось, что в умелых руках ты точно раскрываешься, — усмешка, — ну, так что? Что за причина возвращения? Парень нахмурился, не совсем понимая сказанного, но только мысль о том незнакомце заставила что-то внутри возбужденно дрогнуть. Он нашел в полке пустую коробку из-под CD-диска с какой-то прозаичной мелодрамой, определенно не имеющей никакой ценности. — Я… Скука, да, и… — Тэ замялся, отводя стыдящийся взгляд, который был поднят на Пака, — Там был парень на прошлой неделе, Минхо… Я подумал, не знаю, увидеться с ним, что ли? — Чимин усмехнулся, заставив пожалеть о сказанном, такое не должно быть произнесено, такие мысли не должны обретать физическое тело. — Разумеется. Что может быть еще более весомой причиной, чтобы вернуться туда, правда? Только парень. Эх, знаю я Минхо, он хорош, — Тэ заинтересовано уставился на Чимина, брови взметнулись на ровном лбу вверх, — нет, я не спал с ним, — заметив удивление, заверил Чимин, вновь припирая поясницей подоконник, — но он тебе понравился? — на полных губах заиграла самодовольная ухмылка, когда чужой взгляд неуверенно пал к собственным ногам, — думаю, тебе не стоит за ним бегать, он очень гулящий, если ты его заинтересовал — он сам тебя найдет. И, да, если тебе интересно, его не было сегодня на вечеринке. Так что, пока что не судьба. — Может это и к лучшему, — заметил Тэхен, отряхнув колени, думать о том, что все-таки он не заинтересовал парня настолько, чтобы тот его искал, не хотелось совершенно. — Оптимистично, но, думаю, ты прав. Все же, неразборчивые половые связи приводят к венерическим заболеваниям, — Тэ приподнял бровь, вроде как одним взглядом спрашивая: «Серьезно?», — туше*, соглашусь, сам грешу подобным, как ты понял, но у меня уже есть опыт и я всегда использую защиту. Ким сделал шаг назад, словно ему дали пощечину. То есть он понял, что Тэхен девственник, а еще посчитал, что он достаточно глупый, раз упомянул защиту. Хотелось возмутиться, сказать, что это не его дело, что он знает, что нужно делать, но его не начавшуюся тираду прервал звонок мобильника. Чимин поднял указательный палец в воздух с зажатой сигаретой, призывая к молчанию, когда другая рука нырнула в карман куртки. — Алло, ага… Все по плану… Уже? Ну, ладно, все равно закончили, — он помолчал, вслушиваясь в голос в трубке, — Не нуди, Джин-хен, все просчитано. Ладно, скоро увидимся, давай. Тэ заинтересованно смотрел на закусившего губу Чимина. — Ну что, малыш, за нашими манатками прибыли, — объяснил он, выкидывая окурок в окно, словно и вовсе позабыв о пепельнице рядом, — пошли. И Чимин вновь скрылся за дверью, половицы под его ногами все также скрипели, а в голове Тэхена была полнейшая каша. Он поспешил в след за парнем, что нес две сумки, у самого Кима тоже были заняты обе руки. Они шли по узкому проему меж домов, Тэхен иногда спотыкался о разбитую плитку, рискуя разбить нос о темноту, но Чимин каждый раз останавливал его падение собственной спиной, прося об осторожности. Пустующая улица приковывала взгляд к голубому пикапу, что был покрыт с боков ржавчиной, а, на него опираясь, во мраке пряталась фигура, так как свет фонаря не доходил до нее. Изо рта тонкой струкой выходил дым от сигареты, неосознанно развеиваясь ветром вместе с уверенностью Тэхена, где-то в глубине сознания чиркнула зажигалка, опаляя мрак собственным ярким огоньком, но только на секунду, после призрачно исчезнув. Чимин обернулся к Киму, кивая в сторону машины. Они сделали пару шагов, как неожиданно одноклассник, похоже, удивившись тому, кто пред ним был, бросился ближе. — Какого черта ты тут? Где Джин-хен, он же сказал, что машина прибыла, — возмущенно зашептал парень, Фигура рядом слегка возвышалась над ним, но все еще была укутана во мрак ночи. Незнакомец усмехнулся, слегка потягиваясь и смотря на возмущающегося сверху вниз. — Машина здесь, а тебе бы стоило дослушивать своего хена, он не успел тебе сказать, что сегодня забираю я, — голос прошелся по коже Тэхена мурашками и он встрял прямо под фонарем, не пытаясь сделать и шага. Слишком знакомый тембр, душащая усмешка. Это точно он, слишком свежи воспоминания и глубоки ощущения, нет, они не задели ничего жизненно важного, но поразили что-то внутри, застряли так, что даже щипцами нет возможности вытащить. Было неприятно, даже противно, в какой-то степени. Когда тебя душат люди с пустыми глазами, хочется душить в ответ. Тэхен стоял в кругу света, будто думая, что это его защитит от нечести, что хочет разодрать его глотку. — Ты вообще сейчас не в том состоянии, чтобы водить машину, — продолжал ругаться Чимин, тряся сумку в руках. Он шипел ему прямо в лицо, определенно, хмуря брови. — Все в порядке. Ты сам знаешь, что мне нужно выбираться на свежий воздух по чаще, — произнесено с нажимом, глаза в глаза. Чимин помедлил, вглядываясь куда в глубину чужого взора. Когда Тэ попытался сделать пару шагов, чуть справившись с собой, он вновь запнулся, практически упав на колени, но устоял в последнюю секунду, и, конечно же, привлекая к себе внимание двух пар глаз. На лицо, ранее прятавшееся во мраке, упал едва осязаемый, почти прозрачный свет луны, в нем был признан тот самый парень, что прижал его к стене, теперь уже точно, и обратной дороги нет. Только здесь было видно, что он необычайно молод, нельзя сказать, что совсем ребенок, но еще юноша. Черты лица, пока еще не исказившиеся в раздражении или гневе, были столь тонкими и режущими что-то внутри, обрывая какой-то неведанный груз к ногам Тэхена. Под одеждой было сложно разобрать его телосложение, но этого и не требовалось, он помнил силу его рук и взгляда, такую, что хотелось сжаться. В нем было что-то чуждое, отталкивающие и одновременно притягивающие. Такие люди одна сплошная ноющая боль, что мучает тебя по ночам, с ними тяжело и страшно, но каким-то образом, ты остаешься с ними, потому что они твой наркотик, что топит тебя и дарит крылья. Мальчишка не был достаточно близко, чтобы можно было уловить всё, что спряталось в нем, но Тэхен бы и не успел. — Чимин-щи, какого хера он с тобой? — парень отвернулся к другу, его тело напрягалось и казалось источало смертоносными иглами раздражение. А Пак лишь в недоумении смотрел то на Тэхена, то на юношу. — Гук, не начинай, так получилось, он помогает, — Чимин передал ему два пакета с вещами, — потом выскажешь свое возмущение, — в глазах Пака блеснуло понимание, доступное лишь их компании, они, будто чувствовали друг друга без слов, — Тэхен~и, иди сюда, чего там встал? Тэ нервно огляделся вокруг, как он мог просто взять и остановиться на свету, когда они занимаются тут такими делами? Когда он подошел к машине, Гук укладывал вещи на заднее сидение, что-то бурча себе под нос. Чимин, недолго думая, забрал наполненные сумки из чужих рук, добродушно кивая, создавая иллюзию непринужденной атмосферы и чистого воздуха, хотя всем давно известно, что Сеул один из самых загрязненных в Корее городов, тут не промышленность виновата или что-то более банальное, а дыхание мертвеющего общества.  — Я поведу, — заявил Чимин, уже когда все было готово к отправке. Юноша же за это время избегал даже стоять с одной стороны машины с Тэхеном, не желая удостаивать его знакомством с собой или, чего греха таить, даже взглядом, которым он мог железо плавить. А Тэ и не горел особым желанием здороваться за руку, потому что уже один отпечаток загорелся вновь на запястье сумбурным воспоминанием. — До педалей не дотянешься, Чимин-щи — задев плечом Тэхена, рядом с Чимином возник Гук, перехватывая раньше него ручку водительской двери. Усмешка слетела с его губ и разрезала воздух. Ким хмурился, потирая место их касания, даже сквозь одежду чувствовалось что-то напоминающие зуд, как будто аллергия. Ничего приятного в этом не было, но желание поставить зарвавшегося мальчишку на место было слишком притягательным, казалось, если он этого не сделает, то остаток этой ночи встретит его бессонницей. А парень будто и не замечал его вовсе. Чтобы хоть как-то отвлечь себя от накатывающей ярости, Тэхен впился в собственную губу, он практически ощущал, как его рот заполнился теплой жидкостью с привкусом железа. Возможно, именно так ощущается горечь обиды на языке, но, как бы там ни было, возмущение не покидало его. — Не нарывайся, — зашипел Чимин, грозя перед его лицом пухленьким пальцем, и отступил назад, чтобы помочь Тэхену забраться вовнутрь. Скрип тронувшейся машины разогнал голубей, притаившихся на фонарном столбе. Это единственные гости той улицы, или нет? Ммммммм — Ащ-щ-щ, есть какая-нибудь сосатка? А то сейчас сблюю от привкуса этого дерьмового пива, — Чимин закинул полусогнутые ноги на панель бардачка, осушая бутылку, что была любезно предложена Гуком старшему. Со стороны водителя послышался только смешок, — только открой рот, чтобы заикнуться про свой член, и я, блять, не пожалею сил и выкину твое мертвое тело с камнем, привязанным к щиколоткам, в реку Хан. Голос парня стал на пол октавы выше, из-за чего это совершенно не звучало угрозой. Тэ молча наблюдал за окрасившей лицо ухмылкой в зеркале заднего вида, поражаясь впервые увиденным смешинкам в темных глазах. Неужели, Тэхен так сильно не нравится этому парню, что выводит его из себя лишь словом или явным действием? Почему так произошло? — У тебя слишком длинный язык, тут есть свидетель, — в Тэхена впился насмешливый взгляд, граненный рамками зеркала. Ким вдохнул воздух, прежде чем опустить взгляд в колени. Нет, он не смутился и ему, как и ни странно, не было страшно. Просто чувствовал, что что-то не так, все слишком обрывчато, слишком резко и сумбурно. Что за непонятные перемены настроения? Чимин обернулся к Тэхену, с секунду молчал, прежде чем самодовольно ухмыльнуться. — Его убивать не буду, он хорошо целуется. Так что он будет моим… Как их, блять… Соучастником. Водитель фыркнул, переключая рычаг коробки передач на четверку и увеличивая оборот, Тэ удивленно вздернул брови, не совсем понимая смысл слов, но вскоре отвел взгляд к окну со смущенной квадратной улыбкой. Чимин добродушно рассмеялся, возвращаясь на место, и выкручивая звук практически на максимум, так что от басов песни чуть ли не трясли стекла. Чонгук притих, погружаясь полностью в безопасность на дороге и ни разу не отрывая больше взгляд от проезжей части. А можно ли было это вообще делать, когда, стрелка на спидометре быстро летела вверх? Мотор не рычал, как принято говорить о машинах, он вовсе услышанье стонал на последнем издыхании, зажеванной пленкой кассеты. Тэ рефлекторно сжал ручку дверцы, беззвучно задержав дыхания, он чувствовал, как в груди нарастает волнение, как увеличивается размер зрачков, ощущал, что сознание возбужденно воет внутри. Сквозь едва приоткрытые форточки проникал ветер, словно желая перерезать горло, он бился об оголенную шею Кима, заставлял глотать ночной воздух, давиться им вперемешку с мерзким дымом машины. Все вокруг непонятным образом пролетало мимо нервным импульсом, когда мозг не успевал ничего осознавать, не помнил себя, а уж тем более, где он находится и что может случиться. Улицы разрывал дичайший рев, мертвеющего героя, казалось, машина сейчас развалиться, но нет, из нее водитель выжимал до упора, наверно, подначиваемый довольными криками с сидения рядом. Чимин открыл окошко, высунув одну руку на улицу, подставляясь ледяной ночи, разрешая испить себя полностью и без остатка. Как в последний раз, а Тэхен мог только завороженно наблюдать за поплывшей картиной за стеклом и отрешенным взглядом парня, что так уверенно сжимает руль и мчится по пустынной дороге. Дышать было не так важно, как прочувствовать вибрацию мотора, его уверенность и закаленную выдержку. Резкий поворот и Тэхен вжимается плечом в стекло, слегка зашипев, а спереди беснуются черти, уверенные в девственном финише, что перечеркнет их «мустанг». — Ладно, — песня окончилась, а новая еще начинала входить в кураж, так что в салоне стало непривычно тихо, несмотря на пыхтение мотора. — наигрались и хватит, Гук, а то еще подсядут к нам на хвост господа в форме, — Чимин глаголил сквозь отдышку, будто это он нес машину со скоростью девяносто километров в час, — а нам, это не нужно. Тем более у тебя нет прав и не скоро они появятся. — Он кинул укоризненный взгляд на рядом сидящего, вновь закидывая ноги на бардачок. — Чимин-щи, я скроюсь от любого представителя закона, ты это прекрасно знаешь, — гордо заметил он, но несмотря на уверенность парня, машина стала сбавлять обороты, приходя в обычный городской ритм, а коробка передач с яростной «5», сменилась прилежной в городских условиях «3», от чего Тэхен мог разжать пальцы на ручке дверцы. С новой песней пришла своя атмосфера, уже не требующая адреналина в крови. В голове все еще кружились противоречивые мысли, но их Тэхен отложил в долгий ящик, по крайней мере, до завтрашнего утра, которое должно было начаться через часа три с половиной. А мир не прекращал еще жить, даже в ночи есть грешный свет улиц. Огни Сеула были достоянием только богатых, тех, кто мог позволить себе верхние этажи, обделенные же жизнью, имели два пути к их красотам: либо скитаться где-то за пределами города, выискивая побитой собакой место где-то на склоне, откуда видны эти ночные звезды, либо обслуживать этих папиков, мельком разглядывая красоты за окном, мечтая о славе, но добровольно подставляясь, когда этого попросят. Поэтому Тэхен не любит разглядывать улицы за стеклом, потому что его поездки несут по узким и не самым ухоженным районам, это было его напоминанием о том, где его дно. Но иногда приходилось смотреть, как сейчас, потому что более нигде взгляд задержать он не мог. Чимин вновь уточнил о том, где находится его дом, точнее потребовал адрес, продолжая чуть покачиваться в такт музыки, а мальчишка за рулем, как выяснилось, вообще без прав, следовал указаниям, поворачивая в нужных местах. Как бы там ни было, он хорошо управлялся с машиной, искусно демонстрируя местные красоты. Этого района Тэхен не знал, что странно, потому что как-то же он добирался до вечеринки, наверное, это разное виденье пешехода и водителя даже такого скрипучего корыта, хотя, грех жаловаться, у самого такого не было, да и водить он не умел. Глаза слипались, а в голове стоял белый шум. На стекле в отражении включенной лампы играл размытый лик Тэхена. Его лицо было скрыто в тени, а тело, облаченное в кожаную куртку, выглядело более массивным. В салоне пахло сигарным дымом и отчаяньем, но понять от кого именно, не было возможным. Улицы пустовали, только по тупикам узких переулков, как крысы, прятались нелегальные приезжие, пьяницы и отчаянные школьники, которые считают, что больше в их жизни ничего не осталось. И единственная разница с такими ребятами у Тэхена была в том, что он сейчас в машине, которая мчится вперед, временно найдя цель в поиске его дома. Эта цель была единственной существующей на то мгновение. Оказалось, что его дом находился примерно в пятнадцати минут петляний от клуба. Небольшой внутренний дворик с детской площадкой посередине и парковкой для жителей района. В таком месте детей только могут задавить, это было бы вероятнее, чем-то, что какая-нибудь горка не развалиться при веселых играх, хотя они были в безнадежном состоянии. Поэтому здесь практически никогда нет малышей и их родителей. — Останови…те возле этого подъезда, пожалуйста, — Тэ чуть скосил взгляд на водителя, что даже бровью не повел. Он как будто резко перестал воспринимать Тэхена, как какое-то отродье, или это его новая форма игнорирования. С чего этот мальчишка вообще его невзлюбил? В голове ни одной адекватной мысли, что могла бы развеять его паранойю. Машина затормозила около двери жилого дома. Так серо и мрачно выглядели стены в свете фонарей, Тэхен лишь грустно улыбнулся, потому что эта его жизнь, здесь находится все, и в то же время это все было ничем. Тут его ничего не ждало, тут не было совершенно никого. — Приехали, Тэхен~и, — сладко пропел Чимин, оборачиваясь. Тэхен уже хотел было выйти, поблагодарив, но из резко распахнувшейся двери подъезда вылетел мистер Ким, он был зол и как всегда пьян. Дешевые звукопоглощающие материалы машины позволяли слышать шквал нецензурной брани, что лилась нескончаемым потоком из его рта. А Тэ в страхе быть найденным в ужасе опустился на пол машины и прижался к сидению перед ним, с которого на него безумно уставился Чимин, который переводил взгляд с улицы на темную макушку, что вжалась в плечи. Чонгук сидел рядом и хмурился, разглядывая фигуру удаляющегося мужчины, что-то творилось в его голове, но даже он не мог понять, что именно, ни то что друг рядом, что поглядывал в его сторону настороженно. — Блять, почему сейчас? — бормотал Тэхен, аккуратно выглядывая из-за стекла, ему было все равно, что на него удивленно смотрит Чимин, что неадекватный мальчишка за рулем, согласившись со своими мыслями, замычал, его задача не попасться сейчас под горячую руку. Он мог, конечно, ответить за себя, вступить в бой с ним, ударить в ответ, но каждый раз, когда он поднимал руку, у него происходил ступор, а ладонь неподвластная телу разжималась, пытаясь защититься от болезненных ударов, что осыпали его, словно снегом. Когда качающаяся фигура скрылась за поворотом, Тэ смог посмотреть в глаза Чимина, в которых плескалось ужасающее понимание. Было мерзко ощущать жалость к себе, поэтому Тэ выскочил из машины, поспешно попрощавшись. Всего, казалось, секунда и он уже во всю взлетал по грязной лестнице в подъезде к своей маленькой молчаливой квартирке на четвертом этаже. Ммммммм Нет ничего святого для не выспавшегося человека, кроме поверхности, на которую можно опустить тяжелую голову с разрывающими ее мыслями. Слушать гул в ушах, а на языке ощущать едва не срывающийся мат, было не очень приятно и совершенно не желанно. Будильник, совершенно не интересующийся состоянием Тэхена, пищал на столе, отставленный так далеко, чтобы точно проснуться. Последнее время слишком часто его посещало такое состояние, оно убивало гораздо быстрее, чем одиночество, но, на самом деле, менее мучительно очередного приступа паники, что мог накатить во время сильных душащих все живое стрессов. Тэхен благополучно опоздал на первое занятие, безбожно матеря в стенах школы все, на чем свет стоит. Его слегка отпустила усталость, когда он вышел в прохладу осенней улицы, где листья припадали к его величественным ногам золотым букетом, хотя он всего лишь нищенка в этой сказке, которую приняли за принцессу. Со звонком из кабинетов потоками вылетали ученики, они заполняли коридор на подобии цунами, что накрывает города. Выглядело, как в фильмах ужасов, только здесь Тэхен ощущал в полном масштабе проблемы старых зданий с узкими коридорами. Почему-то казалось, что эту школу возвели во время экспансии страны в начале двадцатого века, точно не раньше, ведь тогда бы некоторые помещения не были в настолько аварийном состоянии. Безликие ученики и учителя проходили мимо, бессмысленным строем шли рядом или просто стояли на пути, рассчитывая, что их обойдут. Вчерашние приключения каким-то неизведанным послевкусием осели на языке. Он вспоминал все, что происходило этой ночью, иногда зажимая зубами губу, что и так страдала от множественных укусов. Чимин определенно не искал с ним каких-либо отношений, даже интимного характера, хотя после того поцелуя осталось притягательное желание или всему виной воздержание длинной в его жизнь. Так нелепо и глупо, какой смысл в короткой связи с кем-то? Даже смешно было бы называть это «связью». Здесь только животная похоть и обида на что-то далекое, что уже Тэхен позабыл, но это продолжает грызть внутри все нервы. Просто Чимин был реально притягательным, он умел показать себя, его хотелось. Как бы Тэхен не принимал себя, но Корея остается Кореей, тут не приветствуют геев, тут им устраивают ад на Земле, особенно в простых районах, где живут далеко небогатые люди. Ким до сих пор удивлен, что так пренебрежительно отнесся на вечеринке к событиям на танцполе. Им просто повезло, что никто не заметил или совершенно не придал этому значение, это обычно редкость. Никто не хочет терпеть тех, кто рушит их устои и мораль. Эти похождения выбивали из колеи, ведь там происходило совершенно непривычное. Нет смысла отрицать то, что Тэхен не знал, что могло произойти в следующую секунду. Его удивили хены Чимина, что были прилично старше его, но при этом совершенно не казалось, что между ними была хоть какая-то разница. Они похоже знают друг друга всю жизнь или же она их насильно свела, они понимают и принимают каждого, несмотря на свои заморочки. Это для Тэхена в новинку, он не был знаком с поддержкой от близких, если они вообще у него были. Общая кровь — не признак родства и Тэхен ощутил это на своей шкуре. Бессмысленно отрицать это, когда он продолжает просыпаться в звенящей тишине. Но что бы ни было с их общей историей, каждый имел свою и не самую радужную. Потому что в глазах Джин-хена тухла надежда, а Юнги-хен, словно и вовсе не пытался ее обрести. Мы ищем себе подобных, чтобы не так тяжело было переносить одиночество, чтобы мы смогли составить правдоподобную иллюзию. Чимин был таким же? Что-то его гложило с самого их знакомства, с первого взгляда на него, он правда старался выглядеть обычным, но похоже он не мог претвориться, что его хоть как-то интересовали школьные слухи или молодая учительница корейского, что только в этом году стала преподавать им. Он вынашивал реальные проблемы, которые хранил в себе, не собираясь посвящать в них, каждого встречного, убеждая всех, какой он бедный и несчастный. У него была гордость, которая не позволяла ему жаловаться, по крайней мере, так это видел Тэхен. Поэтому было странно, что такой скрытный человек посвятил его в свои проблемы, даже впустил в собственный дом, хоть и необычным способом. Его неожиданное посещение чужой квартиры тоже было из ряда вон выходящим. Никогда еще такой коктейль эмоций не бурлил внутри него, он успел испытать все: страх, неприязнь, ярость, желание, смущение, удовлетворение и восхищение. Все в пестрой палитре затуманивало взор, каждая сохранившаяся деталь плыла перед глазами, ощущаясь на кончиках пальцев легкими разрядами. Какие бы воспоминание Ким не хотел бы помнить, остро мигало лицо, пылающее яростью, впивалось в кожу чужой отпечаток ладони на запястье, грубые слова и просто лютая неприязнь. Злость с событиями прошедшего дня, что мелькали на затворках памяти, смешалась с желанием вдарить этому «Гуку». Тот был чуть выше, сильнее, но и Тэхен совершенно не слабый, его удар мог бы потягаться с некоторыми спортсменами, просто его пацифист внутри говорил, что это никогда не выход. Но на время его можно было и заткнуть, тогда гнев, как сейчас, высвободился бы наружу. Так в младшей школе после долгих издевок в его сторону и собственного молчания на оскорбления, он не выдержал и разукрасил лицо одному из самых вопиющих хулиганов школьного двора. Тогда его исключили из школы, потому что мальчишка был сынишкой именитой семьи, и, чтобы Тэхена не поставила на учет опекающая свое чадо мать, его родители забрали документы. Сейчас точно также, с чего именно чаша терпения была переполнена, он не знал, но острая неприязнь витала в воздухе. Единственное, что интересовало в этом парне то, почему он так накинулся на него? Что он сделал не так и какое право он имел вообще его трогать? Если для объяснения последнего не требуется много размышления, потому что такое случается постоянно, а также есть выражение «никто не застрахован», то с другими вопросами было куда сложнее. Если рассуждать логически то, можно заметить, что парень накинулся на него после разговора с Чимином, конечно, это могло быть лишь простым совпадением, потому что до этого они были в закрытом помещении и никто просто не мог на него накинуться, но, так как они с друг другом знакомы и даже тесно общаются, можно сделать вывод, что здесь замешан Чимин. Возможно, это не очень адекватный Гук заревновал к нему, все же Чимин не распространялся о своих отношениях, или же, что вероятнее, учитывая образ жизни Пака, что мальчишка его воздыхатель, что стелет перед ним дороги, чтобы угодить, а тот и вовсе не замечает ничего. Если он увидел их из-за приоткрытой двери, то мог и вспылить, когда перед ним пристали так близко шепчущие парни. Если трактовать так, то на все вопросы нашлись свои ответы, они только больше стали раздражать, потому что мальчишка в его глазах становился все глупее. Не казалось, что Чимин стремиться соблазнить его, поэтому любые попытки кажутся невразумительным бредом и сладостными мечтами этого школьника. Странно было, что Тэхен поносил парня в своих мыслях, называл его «мальчишкой», «ребенком» или «сопляком», так как он выглядел его ровесником, как минимум, если не парнем постарше. По крайней мере он смог понять, что тот младше лишь в каких-то призрачных чертах, что скрывало его лицо, такие как неровно очерченные скулы или немного неказистый нос. Все равно мальчишка был мудаком, а значит выставлять его в свой топ-красавчиков он не собирался, принципы. — Аккуратнее нужно быть, — Тэхена пихнули локтем, проходя мимо. Невежливый школьник уже скрылся в толпе, а боль в боку неприятно пульсировала, заставляя поморщится и прижать раскрытую ладонь к месту ушиба. Кабинет открыли за пару минут до звонка, позволяя ученикам ввалиться внутрь, занимая свои места. Когда все же Тэхен оторвался от стены, чтобы войти внутрь, перед ним, пытаясь пройти в класс, возник Чимин, аккуратно зачесывающий волосы, он даже не бросил взгляда на Кима. Но Тэхен решительно не понимал почему, слегка хватая чужое запястья и утягивая его в сторону. Чимин немного устало смотрел на одноклассника, но своего самообладания не терял, показывая свою грацию. — Эм, привет, — начал первый Тэхен, не дождавшись хоть каких-то слов от парня за прошедшую минуту в его компании, он все молча стоял, разглядывая Кима, от чего у того волосы на голове могли встать дыбом. Что-то недоброе плясало на дне чужих зрачков и без тени человеческого, — ты… Почему не подходишь? Пак удивленно вскинул брови, выходя из некого транса. Он спрятал руки в карманах, чуть качнувшись. — А почему я должен, Тэхен~и? — в голосе закрались странные нотки, которые будто насмехались над Кимом. Он пожалел, что вообще остановил его, а сейчас остается только неловко обнять себя руками и судорожно придумывать ответ. — Я думал, что… — он замялся, закусывая щеку изнутри. — Думал, что.? — Чимин подначивал ускориться, чтобы тот не тратил его драгоценное время попусту, по крайней мере, так понял Тэ по неровному взгляду на циферблат пошарпанных часов, что скользили на чужом запястье. — Что мы друзья… Теперь. Чимин прыснул, но на его лице расплылась улыбка. Он едва касается предплечья Тэхена, заставляя расцепить замок из собственных рук на груди, что так защищал его. — У меня есть к тебе просьба… — Он едва нахмурился, будто что-то взвешивая в своей голове. — Обычно я не завожу друзей в таких местах, — он обвел взглядом коридор, от чего Тэ проследовал его примеру, замечая пару тройку глаз, уставившихся на них, — но ты мне нравишься. У меня есть одно правило, я могу не отвечать, на некоторые вопросы, если сочту это ненужным, но при этом черствую правду от тебя на мои, хорошо? — Эм, ладно, — Тэхен слегка переступил с ноги на ногу, — Будем знакомы, мой дорогой друг, хо-хо, — высоко пропел он, характерно изображая Брука из «One piece». Казалось бы, совершенно неуместно, но все же он сдержать себя не мог, и это вызвало улыбку на лице собеседника. Пак по-доброму покачал головой, прикрывая глаза ладонью. — И как ты вообще туда попал… — скорее риторически спросил он, топя слова где-то в собственной руке. А Тэ мог только квадратно улыбнуться, ведь что-то требовало сделать именно так, — ты не только танцевать умеешь, я смотрю, наверное, еще и музыкант*? — он облизал губу, делая шаг назад, чтобы пропустить рвущегося в кабинет ученика. — Талантливый человек — талантлив во всем, — с гордостью заметил Тэхен, задирая носик, позволяя наслаждаться аккуратной родинкой практически на кончике, Чимин едва коснулся его подбородка, шуточно требуя вести себя не как последний детсадовец. — Про таланты надо еще обмолвиться, но вот ты уж точно скелет, — подметил Пак, тыкая пальцами, куда-то в район ребер, от чего одноклассник змеей начал извиваться, уходя от прикосновений, что заставляли хихикать. Правда не была на стороне Чимина, он не был таким уж худым, у него был даже не большой животик, едва заметный, но был, но пусть тот так считает, это приятно. — Эм… Ты что-то от меня хотел? Чимин наклонил голову в бок, ухмыляясь, от чего Тэ немного отпустило накатившее волнение, так он казался еще ниже, но при этом, все равно было видно, что именно он владеет ситуацией и может нагнуть тут каждого по своему желанию. — О, малыш-Тэхен~и, я б много чего хотел, но, думаю, ты это не одобришь, — он усмехнулся, после чего оглядывая потихоньку пустеющий коридор. В его волосах играло солнце, заставляя едва ли не жмуриться. Этот парень был действительно необычным, он выделялся из толпы. Чимин слегка подтолкнул его к окну, чтобы сделать разговор более-менее приватным, после того как одна заинтересованная грела собственные уши рядом. — Дай свой номер и телефон, — коротко и по делу, Тэхен опешил, не совсем осознавая просьбу, его рука зарылась в темные волосы, слегка оглаживая собственный загривок. — Зачем? — Чимин закатил глаза, попутно доставая собственный смартфон, он был новым, в отличие от трубки Тэхена, что уже была сжата в чужих руках, когда Пак увидел его телефон, он как-то понимающе улыбнулся. А Ким неуверенно перенял протянутый телефон, на секунду отвлекаясь на проходивших одноклассниц, что поздоровались с Чимином, едва ли не сверкая тем, что под юбкой. Хорошо, что не все девушки у них были такие, оставались адекватные, что вообще не заметили Пака и не пытались на него вешаться. — Тэхен, не тупи, — в этой фразе не было необходимости, ведь Тэ сделал все, как сказал Чимин. Тэ быстро записал новый контакт, как «Ким Тэхен (школьный друг)», вновь возвращая технику. Когда же Чимин прочел с экрана наименование, он заливисто засмеялся, утирая невидимые слезы. — Серьезно, что за сухость? — он быстро стал что-то печатать, и как бы Тэ в любопытстве не тянул шею, он не мог понять, что тот делает, — Будешь у меня «Малыш, что хорошо целуется», — он поднял взгляд на смутившегося парня, заговорщически подмигивая. — У меня есть вопрос по поводу… — нервно начал Тэхен, разглядывая прошитые тонкие светлые линии на белоснежной рубашке друга, ведь теперь можно было так считать, и взволнованно постукивая носком ботинка по полу, звук от которых раздавался по коридору эхом, где практически не осталось людей. — Оу, — Чимин вернул взгляд к смартфону, похоже читая пришедшее СМС, с лица сразу спала улыбка или вообще хоть какое-то добродушие. Нахмурив брови, он быстро ответил, после пряча телефон в карман брюк, — мне надо идти. Не теряйся. Он приложил телефон к груди Тэхена, ожидая, что тот его перехватит, и вправду это не заняло больше пары секунд, он накрыл чужую ладонь, а потом быстро сжал корпус смартфона. Чимин ушел в противоположную сторону, сумка на его плече нервно качалась из стороны в сторону. Когда он скрылся, раздалась трель звонка и Тэхен все еще поглядывая в конец коридора, зашел в класс. На экране ярким знаменем горел контакт «Чимин~и (ЩЕЕЕ)», что вызвал легкую улыбку. Мммммммм Отсчет жизни начинается с момента рождения и продолжается до пряных объятий смерти, так люди окрестили существование всего, что способно дышать, расти и воспроизводить себе подобных. Каждый воспринимает жизнь по-своему, у каждого есть свои проблемы и заморочки, но далеко не все пытаются просто выжить. Те, кто входит в пласт этих «везунчиков», обычно спасаются от других людей: мирные жители в Ираке, пленные женщины в странах Африки, что подвергнуты сексуальному насилию, геи в Чечне. Мир становиться открыт, как книга, после того, как на тебя ополчаются все, желают твоей смерти и требуют ее, не считаются ни с чем, ни с моралью, ни с писанными законами. Такое открывает «третье око», ты прозреешь, но то, что ты увидишь, не обрадует, а заставит утирать слезы. Как бы ты там не следил за потоком собственных мыслей, ты не сможешь найти момент, когда именно попытки поддерживать позитивный настрой сменяются плачем навзрыд около ванной. Но есть еще один из видов восприятия мира. Это жизнь «до» и «после», она, словно громом пораженная, делится на два временных куска не из-за физической сломленности, людей или гонений. Это происходит, когда что-то жизненно необходимое, как воздух, исчезает, ломается где-то с ужасающим звуком, а ты и понять не можешь что произошло. Ты теряешь себя, теряешь в пустоте мира, в чужих глазах и мнениях. Эта потеря заставляет сгореть. От физических болей люди избавляются, но от сильнейших эмоциональных потрясений — никогда. Внутри всегда что-то будет напоминать и давить вновь и вновь, пока… — Хэй, Юнги, Хоби пришел, — из мыслей выдернул задушенный голос Джина, что устало опирался о дверной косяк, на его носу были одеты очки с толстыми линзами, что забавно увеличивали глаза хена. Это бы рассмешило его, если бы не бессилие, сопутствовавшее ему на протяжении долго времени. Ким неуверенно наблюдал за растянувшимся на ковре другом, казалось, он утопал ни только в одежде, но и в размышлениях, что заставляли захлебываться. Висящая над головой лампочка очерчивала болезненно осунувшееся лицо и бледный оттенок кожи. Его полураскрытые ладони умиротворенно лежали по бокам около головы, из-под краев длинных рукавов были видны тонкие запястья, разрисованные сетью синих вен, можно было бы обхватить эти худощавые руки кольцом собственных пальцев, если бы он сложил их вместе, настолько они были тонкие. Потребовалась секунда на осознание, еще две, чтобы найти в себе силы встать. Он сегодня совершенно ничего не ел, и, если бы не ощущал слабость при каждом движении, то он и вовсе бы об этом не вспомнил. Раньше он любил готовить, но сейчас это не раньше. Пройдя под пристальным, взволнованным взглядом хена, Юнги прошел в коридор, направляясь в гостиную, где, он был уверен, в единственном кресле сидел Хосок, слегка покачивая ногами и прижимая к груди потрепанный рюкзак. В голове что-то шумело, заставляло уноситься куда-то далеко, где есть только пустые стены, маленький с мягким сидением пуф и величественный… Нет. Коридор находился в полумраке, только из-за приоткрытых дверей на пол полосками падал свет, что безумно к вечеру окрашивался в фиолетово-розовый. Под ногами изредка скрипели половицы, а он босыми ногами шаркал пол, будто надеясь, что в ступню вопьется длинная щепка неполированных досок. Возможно, боль бы его разбудила от этого кошмара. В небольшой комнате квартиры было уютно, только мало вещей: деревянный маленький столик, кресло, грубый ковер, шкаф с книгами у стены и окно с балконной дверью. Но какой бы одинокой и пустой она не казалась, сейчас в ней был хоть какой-то смысл, когда в глубине кресла сидел Чон Хосок. — Пр… Кхм… Привет, — в горле першило, заставляя поморщится от болезненных ощущений. Парень, что покачивал ногами в такт собственным мыслям, поднял глаза к дверному проему, в котором застыл Юнги. Он быстро встал с кресла, поправляя куртку, что все еще была накинута на нем, потому что их дом начнут отапливать лишь в конце месяца. Он подлетел к Юнги, из-за чего тому пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в глаза. А парень обеспокоенно его оглядывал. — Ох, Юнни, тут же холодно. Ты должен… — Он попытался стянуть с себя куртку, но его руки накрыли чужие пальцы, холодные и подрагивающие. Хоби неуверенно смотрел в направленный на него взор, будто спрашивая: «Точно?», на что получил легкий кивок. — Тогда… Привет? — он едва наклонил голову в бок, быстро пробегаясь по торчащим ключицам, от вида которых хотелось плакать в обиде. Парень привычно потянулся обнять Юнги, а тот обыденно позволил, устало закидывая руки на шею Хосока, когда сам ощутил чужие ладони на пояснице. Приятно, успокаивающе, по-дружески. Он невзначай втягивал знакомый запах, тот, что так успокаивал его ночами, что утверждал, что нужно верить в лучшее. И он верил и сейчас пытается. Юнги осторожно расцепил объятия, придерживаясь за предплечье Хосока, а тот уверенно помогал продвигаться к широкому креслу, на котором они могли уместиться вдвоем. Парень сел первым, аккуратно устроившись у самого бока, рядом оставалось достаточно места для маленького Юнги, и он, не без помощи, садиться рядом, закидывая свои худые ноги на чужие бедра. Привычно, по-братски. — Я принес кое-что, — так начинается каждая попытка Хоби накормить парня, а Мин перебарывая себя давиться, желая увидеть улыбку, которой обычно его одаривает Хосок за такое, уверенно говоря: «Вот видишь, не так и страшно!». Парень слегка перегнулся через мягкий подлокотник кресла, поднимая свой рюкзак и нетерпеливо открывая взору пакет из традиционного корейского кафе с едой на вынос, — та-да! Юнги, превозмогая покатывающую тошноту, благодарно улыбнулся, устраиваясь поудобнее. Он чувствовал из-за плотной кожи кресла собственные кости, на которых сидеть, мягко говоря, было неприятно. — Спасибо, Хоби, — он положил раскрытую ладонь на собственную ногу, наблюдая как его друг любовно возится с пластиковыми упаковками. Как только крышечка контейнера с рисом и кимчи открылась, а в воздухе забродил пряный аромат, живот Мина протяжно завыл, требуя еду. Хосок грустно улыбнулся, аккуратно, но довольно быстро расщепляя одноразовые палочки. Он чувствовал огромную ответственность за этого хена, был уверен, что это его основная обязанность. Каждый раз, возвращаясь с ночной смены из круглосуточного магазинчика, думал не навестить ли ему своего Юнни, любимого хена, но постоянно убеждался, что тот еще спит, когда на его звонок отвечал севший голос Джина. Когда еда в первый раз со вчерашнего утра попадает в рот, Юнги жмуриться, чтобы не замычать, потому что он и вправду был голоден, а еще, чтобы не видеть боль во взгляде Хосока, что облизывает собственные губы. Нет, он не хотел, чтобы ему было плохо, такой человек этого не заслужил, он не должен мучиться и страдать, а уж тем более переживать о потерянном Мине. Еда медленно жуется, смачиваемая обильной от долгого голода слюной. — Как ты? — тихо, практически шепотом, вопрошает Юнги, благодарно принимая в руки открытую бутылку минеральной воды. Он не хотел этого признавать, но иногда он не в силе был открутить беленькую крышечку, поэтому после нескольких непредвиденных истерик из-за собственной слабости, Хосок стал сам их открывать, чтобы не давать Мину лишнего повода содрогаться в редких рыданиях. Хоби всегда поражался стойкости хена, как он, несмотря на собственную боль, терпел, пытался до последнего казаться сильным. Он понимал, что Юнги не должен нести эту ношу один, он мог это сделать, но в этом не было нужды, потому что Хосок был рядом, он подставлял свое плечо, чтобы просто давать хену передышку. По крайней мере, Юнги сначала с криками отказывался от помощи, он прочертил четкую грань между ними, указывая на то, что Хоби сам о себе позаботиться не в состоянии. Но время шло, а Мин позволял приближаться к себе все больше. Хосок так боялся его спугнуть, что сначала просто молчал во время их встреч. Сейчас это казалось далеким, сейчас разговоры у них были короткие, но искренние, они любили друг друга слушать, они находили успокоение в друг друге. — Я… Я сейчас работаю в ночную смену в магазине, — начал он осторожно, перемешивая рис палочками, — работы не очень много, правда бывают случаи с клиентами… — Он ощущал на себе серьезный взгляд, но не решался отнимать собственный от крупинок риса, а в следующую секунду с улыбкой посмотрел на Юнги, уверенно отправляя собранную палочками еду в рот парня. Губы едва размыкались, будто отвыкши от постоянного голода и молчания. Он основательно все пережевывал, разглядывая свои руки, когда не нашлось сил, чтобы уточнить об этих «проблемах», но Мин, собравшись, вновь поднял глаза на Хоби, который устроил контейнер поудобнее на ногах хена и вновь поймал его взгляд, словно захватывая его в клетку. — Хоби, как ты? — он облизал покрытую сетью трещинок губу, и пытался держаться, чтобы не обхватить предплечье своего тонсена. А в черных глазах напротив проскользнул испуг и горечь. — Его больше нет, — он на секунду опустил деревянные палочки, те сначала уверенно катились, а затем обиженно остановились, после встречи со стенкой контейнера, но затем быстро подхватил их, профессионально собирая новую порцию. Он вновь кладет еду на язык Мина, попутно мастерски убрав палочками рисинку, прилипшую к уголку губ, — мне было страшно за него, но я думал… Может быть, он останется… здесь. — Его голос дрогнул, потребовалось два десятка секунд, чтобы Хосок оторвался от носков собственных ботинок, казалось он впал в летаргический сон, но нет, вон он, весь потрепанный и уставший, требующий какой-то отдых для себя. Юнги глотает ненависть к себе из-за того, что заставляет Хоби трудиться в два раза больше, заставляет его переживать о таком ничтожестве, как он. Он не понимает, что Хосок отдыхает рядом, что это время для него одно из самых приятных, когда он ощущает, что Юнги продолжает быть рядом, продолжает просто дышать. — Мне жаль, — он аккуратно сжимает плечо парня, чувствуя сильную руку под ладонью, но лукавит в своих словах. Тот парень был последним мудаком, конченным наркоманом и лжецом, что не упускал возможность надуть доверчивого Хосока, что с уверенностью отдавал свои деньги на помощь «двоюродной сестре, которую затопили соседи сверху». Понятно было всем, кроме самого Хоби, что средства никто не возвращал. Когда к его губам подносится новая порция, он едва отклоняет голову в бок, показывая, что не будет ее есть, — Поешь со мной, пожалуйста. Я знаю, что ты с подработки. Хоби сначала неуверенно вернул палочки поближе к себе, осторожно удерживая еду над контейнером, но не спешил отправлять все это в рот, хотя живот тихо, что было слышно только ему, просил поживиться чем-нибудь в обязательном порядке. — Я обещаю, что съем половину, — так Юнги его уговаривает, практически каждый раз, потому что знает, что тонсен со своей заботой о нем, забывает о себе, попусту голодая, при том из-за человека, которого хочет отучить делать тоже самое. Каждый раз, когда приходит Хосок, он испытывает чувство вины, раньше она преследовала даже после ухода парня, заставляла ворочаться ночами, сейчас же она возвращалась только с каждой поднесенной порцией еды ко рту. — Ты обещаешь? — вновь кивок. Это была огромная удача, потому что обычно хен через силу съедал треть упаковки, поэтому он быстро кладет содержимое контейнера, зажатое палочками, себе на язык, пытаясь не усмехнуться большому количеству любимой приправы Юнги в кимчи, о которой он поведал, когда они во время одной из подобных посиделок играли в игру «Правда или Действие?», но в состоянии Мина это была «Правда или Правда?». Воспоминания все о том вечере еще теплились в сознании, заставляя верить в лучшее, а почему именно в него Юнги не знал. — Ты выглядишь лучше, — заметил Хосок, разглядывая парня, устроившегося рядом, в его волосах играли последние лучи солнца, окрашенные в лиловый, розовый и золотой, что перемешивались и дарили надежду, потому что Солнце вновь воссияет над их головами на следующий день, хотя он сам считал, что цвет надежды был зеленым, — глядишь, и скоро меня выгонишь взашей, а я и возразить не смогу, потому что ты будешь сильнее, — он довольно улыбнулся, барабаня пальцами по подлокотнику, Юнги фыркнул, отпивая из бутылки, пузырьки приятно отдавали внос, заставляя чуть морщиться. — Думаю, ты раньше успеешь уйти, потому что тебе это не надо, — Мин вцепился взглядом в собственные пальцы, что уверенно держали минералку, потому что он чувствовал, что Хосок смотрит на него обиженно, будто он дал ему пощечину ни за что. Он знал, что делает ему больно этими словами, потому что Хоби — чистая душа, но он пытался таким образом освободить его от своего общества, ведь когда-нибудь у него не хватит терпения и он хлопнет дверью, неважно, что, возможно, Юнги осядет на пол из-за этого, не в силах сдержать слезы. Главное, чтобы Хоби обрел счастье, почему-то Мин чувствует, что так оно и будет. — Не говори так никогда, Юнни, — тихо, пытаясь спрятать обиду, шепчет он, отставляя на столик еду. Он поворачивается корпусом к удивленному парню, что так мило, на первый взгляд, тонет в собственных свитерах. Он аккуратно ставит рядом с упаковками бутылку воды, а затем трепетно обхватывая бледные, испещрённые голубыми венками ладони. Они были холодными, надо было все-таки уговорить его надеть его куртку, — Юнни, пойми, что ты мой друг, моя опора, моя надежда. Ты помогаешь мне, просто позволь мне, никчемному мне, пользоваться твоей помощью… Прошу, Юнни, — внутри Мина что-то без остановки щелкало, когда слова проходили обработку для понимания. Ему было смешно и хотелось плакать, насколько это ложь, потому что именно он является куклой, что нужно починить, он не может никак быть защитой для ярчайшего Солнца его личной Вселенной, он не способен помочь Хоби, как бы не старался, он просто бесполезен, его нужно было оставить уже давно. Он хотел много чего сказать, хотел высказаться и умолять оставить его, но язык не поворачивался сделать парню больнее, чем он делает сейчас. — Хорошо, — выдавил он, ощущая стыд, что распространяется по венам, будто кого-то обманывает, а Хосок вновь улыбнулся, теперь аккуратно притягивая хена к себе рядом. Тот сел, чувствуя собственным плечом чужое, крепкое и нерушимое. Теперь на его ногах стояла упаковка с едой, а в руки были переданы одноразовые палочки. Когда он поднял голову на тонсена рядом, смог зацепить во взгляде чужую уверенность. — Думаю, ты и сам в состоянии покушать, Юнни, — он по-доброму улыбнулся, запечатлев в сознании этот удивленный образ хена, на лице которого все еще играли лучи заходящего Солнца, скрашивая болезненный цвет кожи. Он и так в жизни был необычайно бледным, словно призрак, но из-за недоедания совершенно посерел. Но все равно скрываемая им собственная доброта делает его красивее многих. Он определенно был прекрасен от рождения, как бы Хосок хотел познакомиться с ним раньше, уберечь от всего. Но, к сожалению, дороги назад нет, есть только возможность ступать вперед, удерживая крепко в руке чужую руку. Попробовав ухватить еду, Юнги удивленно вздыхает, когда с первого раза получается, казалось, он и вовсе не помнил, как давно держал палочки. Но он лишь спокойно прижал пойманный рис к замкнутым губам Хосока рядом. Тот, не ожидав, слегка отстраняется, быстро моргая. — Съешь, мы делим эту порцию, если ты не забыл, — и губы разомкнулись, позволяя положить еду себе в рот. Приятно осознавать, что есть рядом тот, кто поможет, еще приятнее понимать, что ты способен сделать этого человека на мгновение счастливым. Они по очереди поглощают содержимое упаковки. — Хоби… Ты все еще… Эм… Ведешь свой дневник? — начал Юнги, осушая бутылочку воды и облизывая мокрые губы. Желудок неприятно тянуло, потому что он давно так много не ел, но что-то заставляло его ощущать умиротворение и удовольствие. Он верил, что поправляется, что совсем скоро сможет отплатить Хосоку сполна. — Да, веду, — ответил парень, складывая пустые упаковки в бумажный пакет и отправляя это в свой потрепанный рюкзак. Он обернулся к Мину, что устало вздыхал, но в его движениях и взгляде можно было увидеть потерянную энергию, и это так радовало Хосока. Они удобно устроились поперек кресла, перекидывая ноги через один подлокотник, а на другом лег Хосок, потому что Мин нашел свое пристанище на легко вздымающейся груди Хоби. Обычно только после его прихода, Юнги в состоянии пойти куда-то с друзьями, совершенно без помощи и чужих рук, как, например, в Cecidit, — а что такое? — Думал, может ты как-нибудь дашь мне почитать свои мысли? — Мин доверительно устроился поудобнее, пряча лицо в шее друга, он боялся придавать своим словам материальную форму, потому что так все его мысли станут реальностью, он не сможет сделать вид, что не говорил этого, если парень вежливо пошлет его, поэтому он задержал дыхание, слыша собственное сердцебиение и едва ощущаемый стук чужого. Они смешивались, образовывая единый ритм, было приятно ощущать родство с кем-то. — Юнни, что бы ты у меня не спросил, я отвечу со всей возможной честностью, ничего не утаивая от тебя, -ухо опаляет чужие слова, заставляющие вздрогнуть, Мин неосознанно обхватил чужое предплечье, прижимаясь ближе, а Хосок едва улыбнулся собственным мыслям, пряча ее в темных волосах парня, — тебе не нужен дневник, это всего лишь убеждения прошлого и надежды будущего. Я, способный рассказать сейчас, без масок освещу любую тему, это буду настоящий я, потому что мы неумолимо с течением времени меняемся. Я буду честен только в данный момент, потому что, уверен, успел поменяться, а тебя я обманывать не хочу. Думаю, ты увидишь страницы этого несчастного дневника только, если я умру. Юнги поднимает на него взгляд, а такая редкая улыбка освещает лицо, обнажая розовые десна, самая открытая и искренняя, ради нее только и стоит жить. — Кстати, сегодня ты съел гораздо больше обычного, уверен, ты идешь на поправку, Юнни, — он подмигивает отстранившемуся от себя хену, все еще немного болезненно смотря на оголившиеся ключицы. — Думаю, нам стоит прогуляться, — делится Юнги, похлопывая по чужой груди раскрытой ладонью и ожидая ответа. — Прекрасная мысль, — вяло бормочет Хосок, бережно вплетаясь пальцами в черные локоны, что уже пора подстричь, но они так и не сдвигаются с места, погружаясь в сон. Когда Джин заходит вовнутрь, он понимающе улыбается, ощущая уверенность за этих двоих. Чтобы не случилось, они помогут друг другу, а Солнце вновь восстанет из пепла. Ммммммм Тэхен вышел из кабинета, замучено озираясь по сторонам. Пак так и не вернулся в класс, безбожно прогуливая. Внутри стали закрадываться сомнения о простом нежелании одноклассника учиться, вдруг что-то случилось? Все-таки творилось что-то странное, он был взволнован, даже мрачен, получив сообщение. Минуты мчались, сменяясь одна другой, а бесконечные потоки все не давали пройти дальше. Тэ проследовал за группой своих одноклассников на третий этаж, где в скором времени должно было начаться занятие. Коридор освещали изредка показывающиеся из-за хмурых облаков лучи солнца. А школьники, сидящие на белых подоконниках, ловили их тепло, расплываясь в улыбках. Но, какой бы большой толкучки не было, одно место у стены люди обтекали, словно вода камень. Может быть кто-то один обошел кого-то, а за ним бессмысленным рядом слепо последовали и другие, а может там было, что-то поистине пугающее или внушающее уважение, что школьники даже и не смели посягать на личное пространство стоящего. Вновь зазвенел звонок, разгоняя большую часть толпы по классам, словно в муравейнике все следовали друг за другом, путаясь почему-то в элементарном расписании, что помощник завуча состряпал на коленке. А перед Тэхеном все как в замедленной съемке, как в фильме или идиотской рекламе презервативов, приуроченной к «Месяцу Гордости»*, но есть два «но»: сейчас не июнь, а живет он не в либеральной Америке, а в Корее, где гомосексуальность не поощряется ни в коем виде. Но почему-то, как бы это не было абсурдно, он продолжал видеть, как оперевшись о стену, стоит тот самый Гук, он прислонился головой к прохладной штукатурке и из-под полузакрытых век смотрел прямо на него. Его одежда лежала немного небрежно, будто он бежал до сюда галопом, верхняя пуговица с корнем была вырвана, открывая вид на резкий переход адамова яблока. Казалось бы, вот он тот самый первый грех во плоти, Тэхен мог бы поверить в Дьявола только от вида подскакивающего вверх кадыка. Испещрённые венами тыльная сторона ладони и предплечья создавали свое искусство прямо на теле не менее прекрасном, что совершенно отказывался признавать Тэхен. Он встал быстро, будто ноги к полу приросли и не давали и шаг сделать, а иначе он бы встретился носом с дешевым школьным паркетом. Тэхен правда не понимал, почему до сих пор стоял в коридоре, когда звонок прозвенел с минуту назад, не понимал почему даже и не усомнился, что делает что-то неправильно. Ему, будто приказали сделать это. А из-под темной челки за ним наблюдал насмешливый взгляд, забирающий все силы, заставляющий все внутри болезненно неметь. — Ну, привет, — парень оттолкнулся от стены, делая шаг к Тэхену. Слишком резкие движения, нервные и агрессивные, словно он вкладывал всю свою неприязнь в них. Тэ, будто и вовсе не ожидав, что мальчишка подойдет к нему, вздрогнул. Он даже не попытался хоть как-то ответить. Скорее казалось, что он больше надеялся слиться с бежевой стеной, что было в априори глупо с его почти медовым оттенком кожи, на котором любило играть солнце. Он просто потерялся, пытаясь собрать свой разум, ещё до конца не успевший проснуться. У Гука на плече была одета черная кожаная сумка, а другую руку он спрятал в передний карман школьных брюк. Темные волосы челки прикрывали глаза, из-за чего парень периодически тряс головой, чтобы откинуть их с лица. На острых губах застыла не менее колючая усмешка, а взгляд темных глаз не приставал бродить по всему Тэхену, практически изучая его с ног до головы, от чего ему было неловко и Тэ попытался машинально спрятаться, складывая руки на груди, вновь возвращаясь в реальность. Что за игру ты затеял, мальчишка? — Думаю, не очень было вежливо с моей стороны не представиться ранее, — заметил он, галантно укладывая одну руку за спину, другую перед собой, сжимая ее в кулак. Тэ недоуменно хмуриться, не желая помогать пацану вести с ним игру. Ладони вспотели, из-за чего единственным желанием было обтереть их об ткань школьных штанов, что он и сделал, — нервничаешь? — Уж точно не из-за тебя, — усмехнулся Тэхен, растрепав челку еще больше обычного, потому что уже не мог остановиться. Во взгляде что-то потемнело, пугая своим безбожным мраком, но также быстро испарилось. Чонгук прыснул, умиляясь попыткам поставить его на место, что больше увеличивало желание Тэхена закатить глаза, — и, в конце концов, мог бы начать называть меня «хен», я тебя старше все-таки. — Уверен, что старше, малыш? — А Тэ не уверен теперь, но нельзя показывать свои сомнения, иначе тот найдет еще повод для издевки. Гук слегка наклоняет голову в бок, незаметно для других, изредка мелькавших на периферии, школьников, что почему-то еще проходили мимо, оголяя шею, устраивая маленькое шоу для Тэхена. Непонятно, чего именно он пытался добиться этим, ведь Тэ только подозрительно осмотрел предоставленную картину, замечая длинную царапину на шее. Либо он дрался с котом, либо драл кого-то сам, и, скорее всего, неплохо так это делал. Хотя, это всего лишь глупые предположения, не стоящие и доли внимания, потому что, возможно, бесчисленное множество вариантов случившегося. — Показываешь, что начал бриться? — Он быстро, без возможности передумать, провел пальцем по мягкой коже рядом с едва начавшим затягиваться порезом. Мальчишка вздрогнул, слегка отстраняясь, но совладав с собой, удовлетворенно облизал губы, выставляя в своей голове баллы «1:1». А его кожа, не спрашивая хозяина, покрылась мурашками. — Что? Отец первую бритву подарил? — Я Чон Чонгук, — проигнорировав колкие слова парня, он протянул ему ладонь, ожидая рукопожатия. Сколько бы не было дерзости в нем, а в его взгляде чего-то дикого, совершенно не клеящегося со словами, он сейчас пытается покорно исправить собственные ошибки. Так видит это Тэхен, поэтому протягивает свою в ответ, все еще настороженно бегая от черных глаз к их рукам. Что-то внутри неприятно сжималось от изредка появляющегося взгляда. — Ким Тэхен, можешь звать меня хен, — коротко и ясно выставляя границы между ними. Где-то бы может быть это и сработало, но только не с Чонгуком, который всю жизнь ломал затхлые стандарты поведения, или же просто норм приличия, потому что это он. Тэхен ощущал это. Все попытки оградиться от взглядов или чужих слов заканчивались провалом практически всегда, и сейчас это не было исключением. Может быть, он притягивает неадекватных отморозков себе на голову? Сколько бы не ударяло Тэхену в голову мысль об абсурдности их неписанного договора, он все еще крепче, чем бессмысленные надежды, что парню надоест. Почему-то мысль, что они могут просто прекратить случайно встречаться, потому что не связанны между собой ничем, могут исчезнут из жизни друг друга, даже не заметив этого, не пришла на ум, затуманенная недавними обидами. А рука парня была холодной, в отличии от собственной, что источала жар. Контраст только заставлял закипеть что-то внутри, продолжая топить взгляд в чужих глазах, что несомненно принимают вызов. Из приоткрытой двери класса показалась знакомая фигура завуча, что немножко неуклюже пытался заглянуть за спину Чонгука, чтобы рассмотреть с кем тот общается. — Ким Тэхен? — Удивленно прокряхтел тот, прищуриваясь в смешных очках, будто это развеет наваждение одного из лучших учеников школы, что без зазрений совести опаздывает на урок. Чонгук чуть сделал шаг назад, оборачиваясь к мужчине, который продолжал удивленно переводить взгляд с одного на другого. — Ты что тут делаешь, звонок уже прозвенел! — он даже взмахнул руками, указывая на масштаб проблемы, чем только вызвал тихую усмешку у Чонгука, что тот спрятал в собственном кулаке. А Тэхен молчал. — Так, ладно, прошу Вас отправиться по расписанию на следующие занятие, молодой человек. А Вы, Господин Чон, проходите в класс, прошу. — И пригрозив пальцем Киму, вновь скрылся в помещении. Чонгук отстранился, делая пару шагов к кабинету. Оказывается, дышать становиться проще, когда рядом с вами нет этого мальчишки. — Еще увидимся, Ким Тэхен, — и подмигнув, он скрылся в кабинете. Тэхена вывела из оцепенения хлопнувшая дверь, она словно какое-то заклятье сняла, позволяя Киму сдвинуться с места. Какого черта? Ммммммм Учитель возмущенно запыхтел, когда Тэхен ворвался на урок даже, не извиняясь за опоздание. Голова отказывалась воспринимать реальность, потому что слишком много совпадений, что-то за гранью понимания сводит его с этими людьми. Вселенная смеется ему в лицо, а он даже и не видит этого, потому что покорно протирает ее туфли, опустив взгляд. Он опустился на свое место у окна, что беспощадно плавило солнце в своих лучах. А взгляд без разборчиво бродил по одноклассникам, выискивая уже близко знакомую фигуру. Кто-то нагло перешептывался, пользуясь проблемами со слухом преподавателя, пара человек самозабвенно слушали, еще несколько летали в своих мыслях или лазили в телефонах. Чимин не был исключением. Он, развалившись на парте, напряженно смотрел в экран смартфона, активно что-то печатая. Легкая морщинка залегла меж высветленных бровей, а лицо выдавало нешуточное волнение. Кожа оттенком напоминала мед, такой тягучий, казалось, если приложиться к ней носом ощутишь пряный цветочный аромат. Красивый и загадочный. Но желание обладать им или самому отдаться в чужие руки отпало, как-то сменяясь простым интересом. Тэхен так и не мог понять его, определить, что скрывается внутри. Он отстраненно ведет себя с одноклассниками, да даже с ним, но, когда они встретились на вечеринке, заинтересовался. Может во всем виноват алкоголь, который он выпил? Тем более он сказал, что видел его в первый раз, но в школе даже не подал виду. Чимин слишком быстро втянул его, Тэхена, в свою жизнь, точнее, в часть нее. Оставалось понять какая часть всей его истории была покрыта мраком. Тем более его компания, они же непросто так вместе, их связывать должно что-то. Вряд ли это что-то счастливое. Чимин неожиданно поднял взгляд на Тэхена, что без зазрения совести продолжал сверлить в нем дыру, и парень на мгновение отвел взгляд к стеллажам за спиной, но, поняв, что это глупо, вернул его. Любые размышления выбивали Кима из этого мира, заставляя игнорировать внешние раздражители, но пропустить задумчивый взгляд он не мог. В конце концов Чимин первый его знакомый-друг, он не хотел бы все испортить. Они смотрели на друг друга пару секунд, что растянулись, казалось бы, на часы. Чимин, словно проверял что-то, убеждался в своих мыслях, принимал решение «за» или «против». Что-то недоброе скрывалось в тонких чертах юношеского лица, в сложенных на парте с телефоном руках. Чимин выпустил едва заметный вздох и опустил уверенный взгляд к телефону и также быстро стал что-то писать. В собственном кармане завибрировал телефон. Чимин~и (ЩЕЕЕ): «Надо поговорить. Это важно.» А липкий страх накатил, проникая вовнутрь. Что-то не так. Ммммммм — Ты издеваешься? Ты мне соврал, и я реально ограбил квартиру? — последняя фраза была произнесена настолько тихо, что ее ярость едва ли уловил Чимин. Он боялся, что кто-то мог услышать их разговор, боялся, что фраза Чимина: «Мы были не у меня тогда» не была шуткой. После урока Пак грубо и без вопросов остановил Тэхена около двери из класса, чтобы тот не вышел со всем потоком в коридор. Он все просчитал, потому что кабинет преподаватель не стал запирать, по своим причинам. Они остались одни среди голых бездушных парт и спертого воздуха. — Ну, я не совсем врал, она и вправду застрахована, просто она не моя, владельцу выплатят компенсацию, — невозмутимо оправдывался Пак. Он ухватил брыкающегося Тэхена, перед глазами которого расплылась пелена ярости. Все же Чимин смог затащить его глубже вовнутрь пустого кабинета. — Твою же мать, Чимин, где ты мне еще врал? Что еще я сделал незаконного, поверив тебе? — Тэ выдернул руку из крепкой хватки, отступая назад, но продолжая смотреть в упор. А парень на против, будто ничего и не сделал, разглядывал Тэхена. — Спокойно, малыш, больше ничего. Мне не разрешили тебя даже впутывать, — друг сделал шаг к нему, пытаясь сжать чужие плечи, чтобы успокоить, но Тэхен не спешил этого делать, делая еще шаг назад. Он оттянул мешающийся и душащий его воротник рубашки, но понял, что она расстегнута на две пуговицы. Похоже вокруг его шеи завязалась невидимая петля, а он ощущает себя на хлипкой, что от любого дуновения ветра способна развалиться, табуретке. — Ты о чем? — Он недоуменно приподнимает бровь. Куда его еще хотели втянуть? — Это неважно, главное то, что ты не должен пока что сильно выползать на те улицы, там идет маленькое, скорее для виду, следствие. — Чимин устало оперся о парту, складывая руки на груди, позволяя рубашке обтянуть натренированные предплечья, что красиво окутаны венами. — Ты издеваешься, это же в двадцати минутах на машине от моего дома, так что меня там даже близко не будет. — Спокойствия далеко не было в душе Тэхена, но мыслить здраво было необходимо, иначе могло случиться что-то совершенно плохое. Что делать? — Пятнадцать минут на машине, -поправил тот, пряча руки в карманах брюк, — и тебя, Тэхен~и, кто-то увидел, сейчас это вскрылось, твоего портрета нет, но идут поиски. — Он замер, теперь чувствуя скорость сердцебиения, что практически разбивала его грудную клекту. Фраза, произнесенная будничным тоном, была слишком сюрреалистичной, словно он во сне и никакие преступления там не караются. — Ч… Что? Блять, Чимин, какого хера ты меня в это втянул! Что мне теперь делать? — Шаг вперед и неприятный для Чимина толчек в грудь, но он лишь поморщился, отведя на секунду взгляд. Он пока не знал, что им делать, что будет дальше, от этого просыпалось чувство вины, но оно быстро затихло, потому что нет смысла в нем, уже все сделано, осталось только довести дело до конца. — Мы что-нибудь придумаем, а пока что будем держаться вместе, — Чимин оглядел кабинет, размышляя. Он знал, что Тэхен в неверие уставился на него, продолжая стоять в полуметре от него. Он просто обязан придумать, что делать. Из кармана брюк был вытащен телефон, он не слушал причитания взбесившегося друга, что метался по классу. — Ну, конечно, все будем в порядке! Ты совсем ебнулся похоже, — Тэхен раненым зверем блуждал вокруг пустых парт, запинаясь о каждую вторую. — Поживешь пока что у меня, Хоби-хен все равно дома не появится в ближайшее время. — Строго, как отрезал, произнес Чимин, вновь пряча телефон в кармане. Но Ким продолжал плеваться ядом и взмахивать руками. Его взгляд был безумным, он бесцельно метался по классу, как будто в каком-то углу спряталась подсказка, как выйти из этой ситуации. И сейчас он пожалел, что школа не учит тому, что действительно пригодиться в жизни. — Надеюсь, эта хоть твоя квартира. Или ты залез в нее, пока истинные владельцы в отпуске? — ядовито шептал Тэхен. — В этой дыре даже мыши отказываются жить, она того не стоит, чтобы ради нее попадать под статью. Так что, мы будем пока что там, — он делает шаг вперед, останавливая Тэхена, чтобы тот еще один круг вокруг парт не сделал. — Так просто? Мы знаем друг друга от силы две недели, а общаемся чуть меньше одной. — они стоят близко и смотрят друг другу в глаза. — Есть обстоятельства, что сближают гораздо сильнее времени. Есть ошибки, что начинают новые истории, — Тэ замялся, а Чимин практически вышел за дверь, — я за тобой заеду вечером, после школы собери какой-нибудь шмот, позже все обсудим. — Пошел ты, Пак Чимин, — шептал он в пустоту кабинета. Урок: лучший обманщик тот, кто раскрывает совершенно все, просто в своей форме. Урок: не верить Пак Чимину Урок: не доверять никому из компании Пак Чимина