Пикантные подробности

Что-то идет не так, когда в аккаунте ЦСКА объявляют день с Хердуром Магнуссоном, и армейские сторис плавно перекочевывают в его руки. Сначала Арнор не придает этому значения, кутаясь в ободряющее и мысленное «все обойдется», с опаской поглядывает на Хердура, сжимающего в руках вездесущий смартфон, который, к слову, обещает неотрывную связь его парня и футбольных болельщиков. Сигурдссон взволнованно улыбается и отходит в сторонку, не нацеливаясь на объектив, умело избегает глазка шустрого телефона, но ожидаемо попадается, не в силах избежать Хердура: тот не пускает случая приобнять его за плечи на глазах многочисленных зрителей. Парень вздрагивает, обмякает в телесном контакте, разрушается сгустками собственной настороженности и бросает к ногам возведенное безразличие, выводя на свет нелукавые истины откровенного удовольствия. Сигурдссон не сдерживается, пойманный объективом юркой камеры, он иррационально, побеждено облизывает пересохшие губы, сходя с ума от чарующей близости — казалось бы, привычной, обыденной — но всегда одинаково необходимой и торжественно одурманивающей. Как в первый раз. Хердур заглушает его здравомыслие и холодный расчет, нежелание открывать потаенное и их личное счастье, сотканное из миллионов мимолетных касаний и голодных, застенчивых взглядов, целомудренных поцелуев и откровенного хаоса в коконе смятых постелей. Арнор ругает себя за подобные мысли, ступая по мягкой траве, лопается очагами оглушительного влечения и сердечной, наивной влюбленности, тает в его руках как пятнадцатилетний подросток и уже не может не придавать значения смартфону Хердура, который так некстати норовит отнять ценные сутки на сборах. Арнор как заядлый, немного тронутый на своем хобби коллекционер, собирает крупицы их близости, пряча те в потаенных уголках своей памяти, прокручивает кадры возбуждающих разговоров и откровенных касаний, когда они вынуждены находиться на расстоянии, и может дышать только лишь благодаря своим накоплениям. Поэтому теперь день с Хердуром Магнуссоном в инстаграме кажется ему непростительным расточительством. Сигурдссон вздрагивает, слыша заветный стук в дверь, отвечает с запрятанной грустью и торопится на обед, замирая на полпути и сжимая кулак, думает вдруг, что не будь здесь этой злосчастной камеры, они бы явно не упустили мокрого и глубокого поцелуя. Арнор жарится этой мыслью, бредя следом за парнем, давится кроткой улыбкой, внутри изнывая от вожделения, и твердо решает про себя обязательно наверстать упущенное, как только эстафета представительства клуба перейдет к кому-то другому. — Арнор, люди говорят, что я лучше тебя играю в Fortnite. Сигурдссон отвлекается от телефона, посматривая на разморенного, раскрытого Хердура, который обычно в такие моменты ведет себя совершенно иначе. Притягивает его к себе на кровать и позволяет навалиться сверху, устроив подбородок на груди. Медленно и чувственно оглаживает шею и плечи Арнора, даря сладкие, нежные и томные поцелуи. Не спеша скользит по спине, забирается под футболку и бродит пальцами по позвоночнику, медленно спускается ниже до копчика и подлезает под резинку штанов… Но этот злосчастный день с Хердуром Магнуссоном и вездесущий смартфон в его пальцах ломают привычный график и разрушают возможные моменты о необходимость быть у всех на виду. Многочисленным зрителям пикантные подробности их дружеских отношений совсем ни к чему. — Ничего подобного! Хорошо нагретое помещение таранит разбушевавшийся мозг оголенным воображением, давит на тело желанной расслабленностью и выводит на свет откровенные мысли, выламывая из груди зачатки былого желания и тревожной необходимости прикоснуться к нему хотя бы кончиком пальца. Арнор любит Хердура трепетно и наивно, относясь к обычным скрещенным пальцам с неприкрытым восторгом, будто им обоим по четырнадцать лет, и они, неопытные, но разрываемые влечением, выбрались на первое свидание и наконец, получили возможность проявлять знаки внимания. Сигурдссон вздрагивает, когда в проеме двери показывается смартфон, а за ним и Магнуссон, который быстро скрывается из поля зрения после его нервных жестикуляций, но вообще-то обычно обязательно бы зашел. Прикрыв за собой дверь, приблизился бы и мягко коснулся груди Арнора раскрытой ладонью, открыто, пронзительно и остро заглянул бы в глаза и поцеловал в покорно подставленную шею, залезая пальцами под резинку трусов и нащупывая полувозбужденный… Но этот злосчастный день с Хердуром Магнуссоном ломает все его планы. Вечер радует Сигурдссона как никогда раньше. Арнор ходит кругами по тесному номеру, считая шаги, посматривает в сторону раскрытого балкона и хмуро наблюдает, как его парень записывает последнюю — Арнор надеется — историю в инстаграм. Хердур показывается в комнате, отирая лоб, блокирует телефон и отставляет его на тумбочке, быстро преодолевает расстояние между ними и, наконец-то, обнимает Сигурдссона за талию, утыкаясь губами в кончик носа. Мягко целует и пронзительно, с жадностью смотрит в глаза, так что Арнор резко теряет зачатки агрессии и расслабляется в нежных объятиях, снова вскипая, как только Магнуссон подходит к смартфону. Арнор картинно указывает на одну из постелей, отвлекая внимание Хердура на себя, в раздражении прикусывая губу, давится заглушенным выдохом, тыча пальцем в матрац, плавится прорезью возбуждения и томительного ожидания, перемешанного с шатким неудовольствием, произносит сорвано и несдержанно, натерпевшись за день вынужденного голодания: — Может быть, заснимешь еще и это? Хердур хитро прищуривается, откладывая смартфон, подходит вплотную и надвигается, трется грудью, вынуждая Арнора упереться ногами в кровать, мягко толкает его ладонями, и парень падает спиной на мягкие простыни, пока Магнуссон опускается сверху, с голодной улыбкой придавливая его собой. — Не думал, что ты уже готов к таким видео. Арнор краснеет под ним, отводя взгляд, отворачивается к стене, но все же обнимает парня за талию, прорываясь мягкой, смущенной улыбкой, нервничает, выводя Магнуссона из равновесия, потому что Арнор с ним всегда одинаково чуткий и скромный — маленький, желанный и трепетный солнечный мальчик. Хердур напористо целует его в губы, а потом прерывается и заглядывает в глаза, перемешивая дыхание, шепчет интимно и чувственно голосом, предназначенным только ему, Арнору: — Как-нибудь, может, и засниму. Только для нас. Арнор отрицательно качает головой, притягивая его ближе, обвивает ногами талию и доверительно заглядывает в глаза, отвечает в рот, мимолетно целуя уголки губ и скользя пальцами по взмокшей спине: — Просто хочу ночь с Хердуром Магнуссоном. Раз уж день не удался. Магнуссон улыбается, глубоко и мокро его целует, пролезая пальцами под резинку трусов, обхватывает колом стоящий член и с упоением ловит чувственный стон, мягко разминая головку. Поцелуями спускается на шею, языком выводит мокрые узоры на животе и нависает над возбуждением, так откровенно и пошло смотрит в глаза, стягивая с Арнора боксеры, что у того перехватывает дыхание, и покалывает в кончиках пальцев. Хердур голодно, обворожительно улыбается, и Сигурдссон наслаждается видом его светлой макушки у своих разведенных ног, с силой сжимая простыни. Магнуссон наклоняется, облизывая по всей длине от основания, упивается сдавленным стоном Арнора и гладит кожу на внутренней стороне его бедер, шепчет, дуя на головку: — Ночи только для тебя, котенок, — а потом полностью вбирает в рот и ловит наугад его руки, скрещивая пальцы в замок. Сигурдссон блаженно стонет, выгибается до хруста в спине и с облегчением выдыхает, утыкаясь затылком в подушку. День с Хердуром Магнуссоном закончился. А жизнь с Арнором Сигурдссоном продолжается.