Да что ж такое, Николай Васильевич?

      — Нет, Николай Васильевич, это что ж такое?       — Что - такое, Яков Петровч?       — Вы снова безбожно пьяны. Говорил я Вам, что не стоит с этим доктором дружбу водить.       — Я стёк...       — Вы не стекли, Вы банально упали. Хорошо хоть не мимо кровати.       — Стёкл как трезвышко, во! А доктр хоршй.       — Хороший, хороший. Ещё бы пил поменьше и мне писарей не спаивал, было бы вообще замечательно.       — Это был научнй опыт. Кто кго перепьёт.       — Ну и кто же кого? Хотя, судя по Вам... А, впрочем, говорите.       — Доктр меня перепл. Ещё и до дма проводил, только вот как?       — Это уже не Вам беспокоиться. А за доведение ему огромное спасибо. Вас потом по всем канавам я бы искать не стал.       — То есть, Якв Петровч, Вы меня совсем не любите?       — Я Вас, Николенька, очень люблю. Но больше всего я люблю, когда Вы трезв и в полной памяти.       — Я Вас тоже, Яков Петрович!       — Только не на пальто, Николай Васильевич!       — А откуда у Вас тазик?..       — Это сейчас Вас должно волновать меньше всего.

* * *

      — Яков Петровииич...       — Да что ж Вам не спится, Николенька?.. Что случилось?       — Мне холодно. Можн к Вам под одеяло?       — Обещаете не приставать? Шучу. Лезьте уж.       — Вы такй добрый, гсподн дознватель третьего отделеня...       — Удивительно длинное предложение для человека в Вашем состоянии. Хвалю.       — Спасбо, Якв Петрович...       — Спите, Николай Васильевич, спите.

* * *

      — Мм... Яков Петрович, не надо меня выкапывать из-под одеяла. Там темно, хорошо и голова не так болит.       — А это, милейший, никак невозможно – нам ещё работать сегодня много. Возьмите вот рассольчика.       — Спасибо. И всё-таки я Вас люблю, Яков Петрович, Вы хороший. Оксана, не надо бить зеркала, скоро всю Диканьку без них оставишь.       — Я хороший только с утра. И то, потому что в большинстве случаев сонный. Полегчало?       — Да, с-спасибо. Можно мне обратно под одеяло?       — Нельзя. Собирайтесь, нам ещё к господину Бинху наведаться нужно.       — Не надо мне к Александру Христофоровичу.       — Хм. Что же Вы вчера с доктором такого начудили, что даже местному управлению показываться не хотите?       — Мы его обматерили.       — Бинха?       — Бинха.       — И что же он?       — Не помню. Но чувствую, что лучше мне ему на глаза пока не попадаться.

* * *

      — Николай Васильевич, вставайте. Обед уже.       — Не встану. Или нет, встану. Только с условием.       — Что Вы хотите? В рамках разумного, конечно.       — Поцелуйте меня.       — И встанете?       — Встану. По крайне мере я на это надеюсь.       — Идите сюда, горе моё.

* * *

      — Яков Петрович, так нечестно! Я не так хотел!       — Да что Вы? И как же, если не секрет?       — По-настоящему. В губы! А Вы…       — Да-да, знаю я всё, что Вы обо мне думаете. И чем Вам в нос не нравится?       — Тем, что я хотел по-другому?       — Логично. Но условие-то я выполнил. Вставайте и пойдёмте, нам ещё работать и работать.