night ride

Учитывая, что парни решили поразвлекаться не поздней ночью, к утру они были достаточно бодрыми и свежими, чтобы провести долгое время в дороге. К этому времени они уже достигли того этапа в отношениях (ну… ладно), когда парочка может находиться в абсолютной тишине, при этом чувствуя себя комфортно. Собственно, этим они и занимались. Чонгук предпочел сесть за руль, потому что Тэхен безостановочно трещал об этом за завтраком. Ну, сам Гук тоже был не против, так что. Интересно, чего же он такой спокойный? Возможно, просто потому, что все еще находился в «пост-оргазмическом» состоянии (прав был Джин: только после секса он такой спокойненький). Возможно, потому, что они наконец-то возвращаются домой. Возможно, этому поспособствовал Тэхен, тихо напевающий расслабляющую мелодию и бездумно дергающий джинсовую ткань, изредка похлопывая Чонгука по ляжке. По дороге они остановились, чтобы перекусить, и, так уж и быть, Чонгук позволил Тэхену расплатиться. Он проверил свой банковский счет перед отъездом, будучи готовым расплакаться из-за того, что был полностью разорен. Тэ рассмеялся над его реакцией, но, так или иначе, жалостливо похлопал по щеке. Наверное, Чонгук точно не выдержал бы, узнав, что его мама уже ждет внучат. Тэхен решил оградить его от этого. Чонгук не осознавал, что они уже подъехали, пока не проверил время. Он взглянул на крепко спящего Тэхена, сворачивая к нужному дому. Чон припарковался на стоянке, слегка встряхнув старшего, чтобы тот проснулся. Но все-таки он не стал будить его полностью, пока украдкой не сфотографировал, такого смешного и капающего слюной. — Тэ. — М-м… — Мы дома. Тэхен, сонно мотнув головой, присел и нахмурился. — Ты реально вел машину двенадцать часов, Гук? Тот пожал плечами. — Ну, да. — Ладно, — Ким вздохнул. — Ладно, — повторил Чонгук. Он действительно не хотел выходить из автомобиля. Что было странно, ведь его зудящая спина и колени только этого и хотели… Тэхен, похоже, тоже не хотел уходить, поэтому они просто смотрели друг другу в глаза на протяжении минуты. — Я все равно подвезу тебя в пятницу с работы, да? — Да. — У нас будет довольно загруженная неделя… — Я почти не буду видеть тебя? — Чонгук застонал. — Нет, — лицо Тэхена вытянулось, — но мы же можем переписываться, да? — Да. Может, ты… — Чонгук неловко прокашлялся, — дашь мне что-нибудь, ну, типа… что будет напоминать о тебе. — Ты такой неловкий, — Тэхен зевнул, но все же отстегнул ремень безопасности и вскарабкался на колени младшего, — это были классные выходные. Спасибо, что разрешил поехать с тобой, Чонгук. — Твоя же идея была, — проворчал Чонгук, притягивая Тэхена к себе. Он буквально умирал от желания прикоснуться к его губам. Чонгук удовлетворенно промурлыкал, получая то, чего и хотел, оглаживая бока Тэхена. Тэхен припал к его шее, осторожно цепляя зубами мягкую кожу. — Это нормально…? Или мне стоит опуститься ниже? — Нет, — выдохнул Чонгук, неосознанно задерживая дыхание, — хочу видеть их каждый раз, когда буду смотреть в зеркало. Чон слегка откинулся на спинку сидения, когда Тэхен лениво кивнул ему и наклонился ближе, крепко держа за затылок. Бог знает, когда он отлепился от Чонгука, прикусив губу и довольно наслаждаясь пятнышками на шее младшего. Чонгук вздрогнул, прежде чем еще раз поцеловать Тэхена. — Увидимся в пятницу?

***

Только тогда, когда Чонгук включил свет в своей квартире, он увидел, как красиво Тэхен пометил его. Тогда же Чонгук и понял, что внутренне разбивается. Боже, он так проебался. Так и началась худшая неделя в его жизни.

***

Почему же худшая, спросите вы? Начнем с того, что стресс Чонгука достиг своего пика. Конечно, в этом как-то замешан Тэхен. Ну, не конкретно он. Все дело было в природе их отношений, в том, что чувствовал Чонгук. Одним словом, это было феноменально. Чересчур как-то. Еще Чонгук осознал тот факт, что действительно ненавидит себя, свою личность, то, как он реагирует на некоторые вещи. Почему же, снова спросите вы? Особенно, по сравнению с Тэхеном, ангелом во плоти, таким добрым милым, приятным… Рядом с ним Чонгук чувствовал себя гребанным злобным троллем, который подавлял каждого. Он был грубым и раздражительным — все это сопровождалось ужаснейшими перепадами настроения, которые вредили и ему самому, и окружающим. Чонгук твердо решил, что он не параноит. У него почти не было друзей, покупатели в магазине, казалось бы, постоянно избегали его, и, черт возьми, даже его семья с Тэхеном ладила куда лучше. Из-за всего этого Чонгук был так смущен и опустошен до такой степени, что это повлияло на его отношения. Конкретно, с Тэхеном. Он может сделать ему больно. Если еще не сделал… это все так усложняет. Эти выходные должны были быть фальшивыми, Чонгук и Тэхен должны были притворяться перед родителями Чона, может, перед его братом. Но вы только посмотрите, куда они зашли… В конце концов, это только его вина. Чонгук думал, что просто согласится с Тэхеном и все… и где же они теперь? Где они будут потом? Чонгук не знал, чего сам-то хочет. По крайней мере, не настолько ясно, чтобы впутывать в это Тэ. Единственным «логическим» (читайте: тупым) решением, на которое способен Чонгук, было вернуться к началу. То есть, закончить все. Он решил, что больше никогда не увидит Тэхена, по крайней мере, не специально. Это был единственный выход и единственный способ вытащить самого себя из ада и… уберечь чувства Тэхена. Вопрос: как же Чонгук собрался это провернуть? А чего сложного… Чонгук просто будет игнорировать Тэхена, пока тот сам не поймет, в чем дело, и не уйдет. Он не мог смотреть в глаза старшему, даже если тот заговорит напрямую. Чонгук сразу представлял его дрожащие губы и собирающиеся в глазах слезы… Поэтому он просто игнорировал многочисленные сообщения Тэхена, пытаясь стереть его из памяти. Ну что, сработало? Да, блять… нет, конечно. Тэхен был везде. Он был на шее Чонгука, эти чертовы засосы, которые когда-то были утешением, сейчас стали болезненным воспоминанием. Он был в квартире Чонгука: маленькие разбросанные чеки из забегаловок, где они были вместе, безделушки, жетоны. Чонгук буквально мог воспроизводить его голос в своей голове… Чонгук готов был поклясться — он уверен, что слышал голос Тэхена в том порнофильме, что смотрел недавно, что видел его макушку, мелькающую среди посетителей магазина, что это его улыбка расплывалась на лицах героев сериала… Он также не мог заставить себя сменить заставку домашнего экрана, где они смеялись и целовались, что было, наверное, одним из самых больных воспоминаний, ведь тогда им и приходилось притворяться. Очевидно, это повлияло на его работу, на его социальную жизнь, несмотря на то, что ее априори не имелось. С клиентами и начальством он был еще мрачнее, сама же работа стала нереально скучной. Джин, быстро сообразив, что происходит, начал метать в него ледяные взгляды и больше не предлагал выпить по стаканчику во время перерыва. Главный удар пришелся на четверг, когда разъяренный Чонгук возился с тележками. Ну, это была его вина. Он слушал музыку (что уже против правил) и, конечно же, не смотрел, куда шел, думая о том, какой же он несчастный, какая несчастная у него жизнь, и пытаясь оправдать себя тем, что это не из-за внезапного отсутствия одного сиреневолосого мальчика. Чего еще можно было ожидать на оживленной стоянке, кроме машины, что выехала прямо на него. Чонгук не получил какой-то существенной травмы, кроме синяка, который явно появится на следующее утро. Но столкновение было достаточным для того, чтобы сбить Чонгука с ног. Застигнутый врасплох, вне себя от ярости, он показал водителю сразу два средних пальца. Не прошло и десяти минут, как Намджун подошел к нему, отводя в сторону. — Эй, Чонгук. Можем быстренько переговорить у меня в офисе? Чон мрачно кивнул. Видя выражение лица водителя, он итак все понял. Ничего не могло заставить его чувствовать себя еще хуже… — Мне не нужно объяснять тебе, зачем ты здесь, верно? Ты же в курсе, что это неправильно? — Да. — Мы уже говорили о том, что нельзя пользоваться наушниками. — Я знаю. Намджун кивнул и вздохнул. — Послушай, Чонгук. Джин проинформировал меня по поводу твоей ситуации с Тэхеном. Но это, эм, твоя личная жизнь, я понимаю. Не забывай, что это работа, и ты не можешь вести себя так, ясно? — Да, — Чонгук решил отмолчаться, но… какого хрена Джин постоянно треплется? — Эм, — Намджун опустил взгляд на свои руки, — извини, но придется отстранить тебя на пару дней. И еще. Это не будет оплачено. Чонгук не ответил ему. — Чувствую себя дерьмово, говоря это, но… — Намджун поджал губы, — эти приказы менеджера, ты знаешь. Ты действительно косячил, чувак- — Нет, — Чонгук покачал головой, — ладно. Не объясняй, я все понимаю. — Прости, — повторил Джун, — я был бы не так груб, если бы это было мое решение, просто… — он почесал затылок, — у меня обед через десять минут. Хочешь, подвезу тебя домой? — Подожди, я должен уйти прямо сейчас? — Да, — настала очередь Намджуна избегать его взгляда. Чонгук пожал плечами, искренне взволнованный. — Хорошо. Буду у твоей машины.

***

Чонгук действительно хотел плакать. Кого мы обманываем, он действительно заплакал, когда Тэ написал ему, нужно ли забирать его с работы. Чонгук виновато перечитал сообщение. Тэхен был таким внимательным, хотя Гук откровенно избегал его. Он решил ответить просто потому, что знает — Тэхен будет ждать его на парковке. Чонгук все еще заботился о нем, Тэхен все еще нравился ему, признается Чон или нет. Это ведь нормально, правда? «нет» «почему?» «меня отстранили от работы» «оу почему????» «не хочу говорить об этом» «мне жаль :/ хочешь, куплю тебе пиццы после работы, я знаю, что ты не любишь китайскую кухню» «не знаю» «пожалуйста, чонгук-и, я скучаю» У него сжалось сердце. Чонгук был так слаб, по крайней мере, ко всему, что касалось Тэ. — Еще один раз не повредит, — произнес он вслух около пяти раз, прежде чем хотя бы согласиться с этим. Чонгук буквально следил за секундной стрелкой в ожидании Тэхена. Ну, фактически, он смотрел телевизор, но глаза все время были направлены в сторону часов. Открыв дверь, Чонгук позволил Тэхену накинуться на него с объятьями, не обнимая в ответ. Его появление было подобно стакану холодной воды в жаркий день. Чон, несмотря на все, продолжал зарываться носом в волосы Тэхена, вдыхая запах жира и соевого соуса после работы старшего, и ему, вероятно, не должно было это нравиться. Но… было так приятно. Почему это так хорошо? Почему Чонгук забыл о всех своих проблемах и стрессе, как только почувствовал биение сердца Тэ? Чону не следовало позволять ему приходить сюда. Он вернулся в обычное состояние, плюхнувшись на диван рядом с Тэхеном, чувствуя, как тяжелые воспоминания встают поперек горла. Чонгук избегал встречи глазами, жуя пиццу в особом напряжении. После того, как они закончили есть, Тэхен прочистил горло. — Выглядишь не очень. — Да, — ответил он, не отрывая взгляда от телевизора. Тэ протянул руку, чтобы коснуться его бедра. — Спорим, я могу заставить тебя чувствовать себя лучше. Чонгук почувствовал, как Тэхен подается навстречу, и все, что хотел Гук, — придвинуться ближе к нему. Он хотел вновь попробовать вкус его губ, его кожи, притянуть к себе на колени, почувствовать трепет длинных ресниц на своих щеках, рокот, когда Тэхен стонал бы прямо в рот, но… в этом и проблема. Чонгук разваливался на части. Поэтому он неловко отодвинулся, скидывая руку Тэхена. — Я, эм… не в настроении. Тэхен сжал челюсть, прежде чем сказать: — Нам надо поговорить. Прямо сейчас. — По поводу? — конечно, намного проще выставить себя невежей. — Ты все прекрасно знаешь. О нас. — Что… о нас? — Ты невыносимый, — простонал Тэ, поднимаясь, — мудак. Конечно, еще и не хочешь говорить. Ты постоянно таскаешь меня, как собаку на привязи, и знаешь что? Я больше не позволю тебе это делать. — Подожди, что? — растерявшись, спросил Чонгук. Тэхен невесело рассмеялся. — Ты везешь меня посмотреть на гребанный летний домик твоих родителей и ведешь себя, как мой настоящий парень, пока мы должны притворяться. Ты целуешь меня, пока никто не видит, прижимаешь к кровати, держишь за руку, шепчешь на ухо всякие комплиментики, заставляешь, в конце концов, чувствовать себя особенным. И что потом? Я начинаю терять бдительность и думаю, что, может быть, Чонгук действительно начал ко мне хорошо относиться, может быть, на свидание пригласит и скажет о своих чувствах. И ты целуешь меня на прощание, а потом просто-напросто делаешь вид, что меня не существует. Это пиздец несправедливо. Это жестоко! Ты играешь с моими чувствами! Я чувствую себя использованным. Ты разве не понимаешь? Тэхен проводит рукой по волосам. — Знаешь, каково это? Я тебе расскажу. Я, блять, как использованная обертка. Ты же съел конфетку, да? Осчастливил родителей? И нужен я тебе потом? Нет. — И потом, когда я пытаюсь прийти к тебе, чтобы выяснить, что не так, ты все так же холоден, как и раньше. Ты не можешь сначала относиться ко мне так, потом так, еще и вести себя, как будто ничего не было, не объясняя, почему все изменилось, когда тебе, видимо, наскучило или что там. Даже если ты не понимаешь, чего хочешь, ты не можешь относиться ко мне так, как я этого не заслуживаю. Ты такой… боже. Я не какая-то тряпичная кукла, на которую можно наброситься, засунуть свой член и пользоваться исключительно для развлечений. — Воу, — вдруг усмехнулся Чонгук, защищаясь, — ты действительно меня не знаешь. Как ты можешь называть нас друзьями, когда ты так- — Ты всегда так делаешь, Чонгук! Всегда! Ты говоришь «мы не друзья, ты мне даже не нравишься», когда кто-то близок к тому, чтобы узнать тебя. Или построить, блять, отношения. — Знаешь, что я думаю? — горько продолжал Тэхен, — думаю, ты действительно любишь так делать просто потому, что ты замкнутый человек. Ты понятия не имеешь, как трактовать свои собственные чувства. Ты боишься открыться, собственно, тебе и проще оставаться все таким же невозмутимым мачо, каким ты и был. Конечно, Чонгук, ты не хочешь, чтобы тебе причиняли боль, я понимаю. У тебя это уже на уровне инстинктов, походу. Но знаешь что? Добро пожаловать в реальный мир. Все этого боятся, я тоже этого боюсь, Чонгук, но как… как не рисковать для чего-то великого? — он махнул рукой между ними, надеясь, что младший поймет, — ты просто… такой трус, — он сморгнул слезы, — ты не счастлив. Ты вообще когда-нибудь думал о том, что ты причиняешь боль и мне? Он глубоко вздохнул, глядя в потолок, чтобы собраться с мыслями. — Знаю, сейчас ты будешь спорить, что никогда и не заботился обо мне, но оставь это, ладно? Ты самый прозрачный человек на планете, даже если ты этого не знаешь. Ты смотрел на меня так, словно я был солнцем, луной и звездами, ты запоминал всякие мелочи обо мне, целовал… целовал так, как будто все было всерьез, Чонгук. Разве это не было приятно? Разве ты не был счастлив там, на озере? Как насчет той ночи, когда мы трахались, но ты постоянно целовал меня, забывая о сексе в принципе. — Мне было хорошо с тобой, я думал, что мы… Как актер, ты явно не претендуешь на Оскар, поэтому просто вытащи свою голову из задницы и смирись с тем, что происходит. Чонгук осознал, что действительно происходит, его вялый мозг пытался понять все. Тэхен попал в точку. И когда же Чонгук все понял, он заплакал, прикрывая лицо руками. Он всхлипывал, понимая, каким эгоистом он был. Он понял свою вину. Чонгук не придавал своим чувствам большого значения. Душевное спокойствие для него было в приоритете. Чонгуку действительно было не все равно. В груди все сжалось от представления милого и веселого Тэхена, который сидел в одиночестве, ожидая сообщения от Чонгука. Ему хотелось очистить свой желудок прямо сейчас. Чонгук понимал, что ему нужно извиниться. И он должен был сделать это, пока Тэхен не устанет от его рыданий и не выскочит за дверь. Тогда-то Чонгук действительно его потеряет. — Я никогда тебя не использовал, — только и смог выдавить он сквозь слезы, — ты прав, Тэ, ты прав… — он закашлялся. Чонгук отчаянно пытался придумать какое-то грандиозное извинение или хотя бы что-то осмысленное, но промолчал, желая, чтобы Тэхен помог ему. Как он всегда и делал. И Чонгук ни разу не благодарил его за это… Он почувствовал, как прогибается диван на противоположном конце, радуясь тому, что Тэхен не ушел. Чонгук заставил себя перестать плакать, сожалея о том, что дал всему стрессу овладеть им, выпуская эмоции наружу. — Прости, Тэхен, — пробормотал он, надеясь, что передаст всю искренность своих чувств, — я так запутался. Чонгук стал прислушиваться, ожидая ответа и замечая, как Тэхен двигается ближе. Чонгук перебрался к нему, кладя голову на плечо и обнимая, тыча носом в шею. — Мне так жаль. Это успокаивало, хоть Тэхен и не тянулся в ответ, чтобы обнять. — Я вел себя как эгоист. И то, что ты чувствовал… мне даже в голову не приходило. Я просто, — он бесстыдно вытер нос об рубашку Тэхена, — мне не нравятся чувства. Хочу, чтобы они ушли. В доме у озера все было слишком хорошо… — он икнул, — слишком хорошо. Настолько, что только вернувшись домой, я понял, что это было не по-настоящему. И тогда мне действительно стало грустно… Я подумал, будет лучше, если все закончить. — Значит, ты признаешь, что я тебе небезразличен? Чонгук кивнул, все еще слишком смущенный из-за своего поведения, чтобы взглянуть на Тэхена. — Да. — Тогда скажи это. — Что? — Посмотри мне в глаза и скажи, что я тебе небезразличен. И что ты сожалеешь. Чонгук хотел возразить, что, по сути, он уже это сделал, но решил смолчать. Он поднял взгляд, неожиданно почувствовав себя неуверенно из-за Тэ. — Ким Тэхен, ты мне небезразличен. Мне жаль, что я заставил тебя так себя чувствовать. Тэхен кивнул. — Я принимаю твои извинения, Гук-и, ты действительно облажался. Чонгук пропустил «Гук-и» мимо ушей и поднялся с дивана, чтобы спиной рухнуть на постель. — Можешь лечь со мной? — он почувствовал себя неловко, спрашивая, и вздрогнул, боясь быть отвергнутым. Тэхен, задумавшись, ответил: — Я не буду спать с тобой прямо сейчас. — Я просто… мне нужно, — Чонгук прокашлялся, радуясь тому, что теперь хотя бы не надо смотреть Тэхену в глаза, — мне нужно обнять тебя. Тэ просто вздохнул, шаркая ногами по полу и падая рядом с Чонгуком, позволяя ему обнять себя за плечи. Судя по языку тела, Чонгук понимал, что Тэхен еще не совсем простил его и будет еще какое-то время злиться, но пока… этого было достаточно. В глубине душе он уже был счастлив. — В следующий раз, когда у тебя будут проблемы, просто скажи мне. Это избавило бы от многих неприятностей… я мог бы даже не приезжать, если бы ты просто все сказал мне. — Я не знал, как сказать, — признался Гук, — мне казалось, у меня депрессия или что-то такое. — Вижу, — Тэхен бросил на него сочувствующий взгляд, — я бы принял просто «мне нужно время». — В следующий раз так и сделаю, — Чонгук шмыгнул носом. — Обещаешь? — Да, — Чонгук выставил свой мизинец вперед. Тэхен слегка рассмеялся, прежде чем переплести их мизинчики. — Наверное, есть более взрослый способ давать обещания. — Да, как и более взрослый способ справляться со всем дерьмом, но я- — По крайней мере, ты чувствуешь себя легче благодаря тому, что смог хоть немного выплеснуть эмоции? — Не знаю, это странно… но, кажется, да. — Я рад, что мы поговорили. — Ага, — Чонгук зевнул. Две бессонные ночи давали знать о себе. — Будешь держать все в секрете, у тебя реально появится бессонница. Ты в курсе? — Серьезно? — Мало того, что ведешь себя как кусок дерьма, так еще и ничего не замечаешь… Чонгук вытянулся, понимая, что Тэхен в очередной раз прав, и вспоминая, как он вел себя с ним… Тэ, глядя на него, вздохнул. — Эх, все в порядке. Я прощаю тебя, ладно? Все, что тебе нужно было сделать, — быть честным. И ты был честным, я это уважаю. — Ты все еще злишься? — Да. — Ох, — прежде чем добавить, — думаю, я понимаю. — Просто дай мне немного времени, — вздохнул Тэхен, — ложись спать, Чонгук. — Ты можешь- — Да останусь я. Останусь.