Помни

— Хочешь, расскажу твое будущее? Диана недоверчиво хмыкает, ерошит волосы, глубоко затягивается сигаретой. Конечно, она уже слишком взрослая, чтобы верить в такую фигню. Но разве здравый смысл способен справиться с внутренним любопытным ребенком, который в ту же секунду поднимает голову и требует продолжения?… — Да ты гонишь, — произносит она как можно увереннее. И непонятно, кого пытается убедить — странного гостя или саму себя. — Тогда ты тем более ничего не теряешь, — подмигивает магаданский Нострадамус и одним движением наливает себе еще вина из картонной упаковки. Кажется, его зовут Саша. — А разве тебе не нужно... ну, какие-то ритуалы провести? — Диана тянет время и сама не понимает, зачем. Страшно? — Ну, если тебе так будет спокойнее, можем принести в жертву какую-нибудь девственницу. Ты, — скалится, — не подойдешь. — Погоди, откуда ты... Ладно, хрен с тобой. Рассказывай, только еще одну сигарету подкурю. — Уверена? Меньше знаешь — крепче спишь. — Уверена, уверена. У меня в голове столько дерьма, что ты погоду не сделаешь. — Я в курсе. И не единой эмоции в голосе, и от этой мертвой правды тянет нехорошим холодом. Диана ежится, сводит лопатки, пытается стряхнуть ощущение, и где-то глубоко внутри бьется здравая мысль прекратить все это прямо сейчас. Просто выйти из этого разговора, из комнаты, из квартиры, и никогда о нем не вспоминать. Но лучше же жалеть о том, что сделано, чем о том, что не сделано, правильно? Она вдруг принимает окончательное решение, сама не зная, что с этого момента будет поступать так всегда. И это определит — или испортит, черт его знает — всю ее жизнь. — Начнем, пожалуй, — словно прочитав ее мысли, оживает Саша. — Во-первых, ты лесбиянка. — С чего ты взял?! — Детка, — недовольно морщится, — я не собираюсь с тобой спорить и уж тем более доказывать. Говорю, что вижу. Со своими тараканами сама разбираться будешь, без меня. Так вот, ты лесбиянка. С чего я взял, хаха... Табун баб и полтора мужика, тут не нужно быть семи пядей. Кстати, с этой твоей училкой не выйдет ничего, советую не тратить время. Ты встретишь другую женщину. — Скоро? — Скоро. И это навсегда. Хотя ты не раз об этом пожалеешь. — О том, что встретила? — голос хрипит, срывается на гласных, и Диана себя почти не узнает, да и не имеет значения: внутри все дрожит и сжимается, и непонятно, чего больше в этом чувстве — страха или предвкушения. — О том, что это навсегда. — Расскажи мне о ней еще. Все, что видишь. Пожалуйста. — Она не магаданская. Ты поедешь на материк, и вы встретитесь. Башню у тебя, — удовлетворенно кивает, — сорвет капитально. Ну она тоже влюбится, не дергайся. Она... удивительная, конечно. Красивая, умная, талантливая, яркая, и при этом — семейная, неконфликтная, преданная. Отличный партнер, и в сексе, и в музыке, и в жизни. Я тебе даже завидую. — Мы будем вместе петь? — Да. Ты станешь популярной. Не сразу, конечно, но все придет. Надеюсь, — язвительно, — это знание поддержит тебя в голодные годы. — А откуда куча баб тогда, погоди? — Баб куча, любовь одна. Увидишь. — Хорош ебучими загадками говорить, ну! Давай прямо: мы расстанемся с ней? — И да, и нет. Слушай, не сверли меня взглядом, я не знаю, как тебе ответить, ну серьезно. Сама охуеешь, когда доживешь. Тягомотина у вас на всю жизнь, это точно. Может, поумнеешь когда-нибудь и вернешь ее, не знаю. Или окончательно отпустишь. — Ладно, Ванга доморощенная, имя хоть назовешь? — Обойдешься, иначе совсем неинтересно будет. Хорошее имя, заканчивается на «а». — Я в тебя щас чем-нибудь кину, — мрачно обещает Диана и предпринимает последнюю попытку: — Ну хоть какой-нибудь опознавательный знак, блин! — Ладно, черт с тобой. Она играет на скрипке. *** — Ну что?! Странная какая-то девица — птичий нос, будто бы бесполый голос, смешинки в глазах, пакля на голове. Пока не улыбнется — взгляду зацепиться не за что, но и отвести невозможно. Сидит, грозно уперев руки в колени, а сама — натуральный гном, в подбородок дышит. — Что? — наконец реагирует Диана, изо всех сил пытаясь быть серьезной — смотрины все-таки, черт бы побрал эту свинью Суровцеву. — Пить будем? Петь будем? Эй, ну я ж не кусаюсь! — Налью сейчас, — кивает Диана. — А ты начинай. Ветка, отомри, подай фужеры. — Эти? — Суровцева трясет упаковкой пластиковых стаканов и едва заметно дергается от громкого бутылочного «чпока». — Все, Свет, давай, мы готовы. — Нет, пусть все-таки Диана начнет, я чуть позже. Нужно горло прополоснуть, лучше звучать будет. — Сливаешься? — ухмыляется Диана и перехватывает протянутую гитару — подумаешь, она-то всегда готова. — Ни разу, — серьезно отвечает Света, и Диана незаметно для себя нервно сглатывает.— Щас пару бокалов, и спою. А если дойду до кондиции, может, даже на скрипке сыграю. — Погоди, что ты сейчас сказала?… — …на скрипке сыграю, — послушно повторяет Света и растерянно улыбается. — Что-то не так? — Все так. Все очень так. И имя действительно хорошее.