Очки с тёмно-бордовой оправой

      Монотонный голос старосты, читающей вслух учебник по классической литературе, постепенно усыплял Канбару Акихито. Веки медленно закрывались, голова плавно клонилась набок, чтобы после комфортно устроиться на удобно подложенном предплечье.       Акихито встрепенулся из-за тычка в спину от соседа по парте. Подросток покосился на учителя, а после облегчённо выдохнул — преподаватель, слушая в пол уха отвечавшую ученицу, заполнял рабочую документацию и более ни на что не обращал внимания.       Подросток протёр зудящие после бессонной ночи глаза, попытался сконцентрироваться на изучаемом материале. В прозвучавших в последующем строках он узнал «Вагонетку» Рюноскэ Акутагавы. Это произведение каждый из учеников читал по очереди, но, к счастью для забывшего учебник Канбары, звонок с урока прозвучал раньше, чем эта самая очередь до него дошла. Сам рассказ нравился Акихито, и он решил его снова перечитать. Как подсказывала ему память, на одной из книжных полок в литературном клубе стоял сборник рассказов Акутагавы.       При мысли о литературном клубе Канбаре вспомнились прошедшие выходные, которые он провёл на сайтах онлайн-магазинов, подготавливая очередную подборку очков для Куриямы. В те дни он почти не спал, будучи не в силах оторваться от каталогов с различными оправами — от металлических с тонкими дужками до массивных из прозрачной пластмассы. Результатом этого двухдневного марафона являлись четыре оправы, выбранные с огромным трудом среди множества других, которые для Акихито были также хороши. И эти четыре оправы парень намеревался предложить примерить Курияме Мирай — идеальной модели, на курносом носике которой даже солнцезащитные очки-«авиаторы» смотрелись бы сногсшибательно.       Но к огромному разочарованию подростка, упросить Курияму надеть хотя бы одну пару — всё равно, что выиграть в лотерею. Канбара чётко представил, как Мирай, покраснев от смущения, отказывает ему с неизменным «Раздражаешь!», а после его грубо одёргивает Насэ Мицуки…       В этот же момент Акихито осенило. Мицуки довольно хорошо ладит с Мирай, и потому может хоть как-то повлиять на последнюю из «клана с проклятой кровью». Если её «сагитировать» примерить парочку оправ, то вполне возможно, что и на Мирай удастся надеть одну из них. И тут парень понял, что эта пришедшая в голову идея довольно бредовая. Учитывая отвращение Мицуки к его фетишу, убедить её примерить хотя бы одну пару очков ещё более трудная задача. Значит, всё-таки придётся самому уговаривать Курияму.       В комнате литературного клуба никого, кроме Мицуки Насэ, не оказалось. Девушка сидела на своём обычном месте и лениво листала один из выпусков «Shibahime», стоящих рядом внушительной стопкой.       Канбара прислонил портфель к ножке стола и принялся осматривать стеллажи, разыскивая сборник рассказов Акутагавы. Кажется, в последний раз он её видел на третьей полке снизу среднего шкафа. От поиска нужной книги его отвлёк нарочито жизнерадостный голос Мицуки.       — Ах, Акихито! Здравствуй, всё хорошо, вот только для антологии брать совершенно нечего. Где остальные? Ну-у-у, мой брат, как всегда, прохлаждается на крыше, а Курияма дежурит в классе. Так что пока… — Девушка со смущённой улыбкой спрятала лицо за раскрытым журналом, поверх него посмотрела на парня, но тут же отвела взгляд, а после тихо продолжила: — Пока мы в этой комнате одни.       — Ты переигрываешь, Мицуки.       Акихито с книгой в руках сел напротив Насэ Мицуки. Сама же стражница границы миров разочарованно цокнула языком и отложила в сторону надоевший журнал.       — Ты такой скучный. Знаешь, Акихито, если ты так и останешься нелюдимым извращенцем, который не может даже поздороваться, то я так и не решусь открыть тебе свои чувства. Запомни: мало кому нравятся нерешительные парни.       — Так ты сердишься из-за того, что я тебя не поприветствовал? Извини, — отозвался Канбара, ища в оглавлении нужный рассказ.       Насэ с изумлением откинулась на спинку стула:       — Так легко признаёшь свои ошибки, да ещё и просишь прощения? Надо же. Ты сразу вырос в моих глазах.       — Мицуки, я просто не выспался на выходных, поэтому у меня нет никакого желания отвечать на твои подначки.       — Вот, значит, как. — Старшеклассница, подойдя к парню, вырвала из его рук сборник, а после пододвинула стопку выпусков «Shibahime». — Если ты раскаиваешься, то вот тебе наказание.       С этими словами она села обратно, а подросток потянулся к ней через стол, пытаясь вернуть книгу, но безуспешно.       — Погоди-ка, я один должен копаться во всём этом… — Он осёкся, но чуть погодя продолжил: — Во всём этом наследии наших предшественников?       — Ты хотел скинуть всю работу на хрупкую девушку? Акихито, ты просто ужасен! — воскликнула Мицуки, в театральном ужасе прикрывая рот ладонью.       — А на меня это всё свалить, значит, совершенно нормально?       С весёлой улыбкой Насэ утвердительно кивнула.Канбара махнул рукой, признавая поражение, и опустился на стул. Ему редко получалось успешно противостоять этой девушке. Она, как и её братец, являлась человеком из категории «где сядешь, там и слезешь». Хотя, если по совести, инициатива сделать юбилейный выпуск сборником лучших рассказов принадлежала именно Канбаре Акихито, так что отлынивать ему бы не позволила совесть.       Глядя на нахмурившегося одноклубника, с раздражением сортирующего школьный самиздат, Мицуки смягчилась:       — Акихито, пожалуйста, не делай такое чересчур злое лицо. Хочешь, я пока почитаю для тебя? — Не дожидаясь ответа, она пролистнула несколько страниц. — «Вагонетка» Рюноскэ Акутагавы? А разве в вашем классе её ещё не изучали?       — Скоро промежуточные, — не поднимая взгляда, ответил парень. — Поэтому сейчас идёт повторение пройденного.       — Ах да, точно.       Девушка пересела боком к окну и устроилась так, чтобы на страницы падало больше света. Заведя за ухо мешающуюся прядь, она начала читать:       — «Работы по проведению узкоколейки Одавара-Атами начались, когда Рехэю было восемь лет. Рехэй ежедневно ходил на окраину деревни глядеть на работы. Вернее, не на работы, а на то, как перевозят землю в вагонетках, вот на что он засматривался…»       В отличие от старосты, Мицуки старалась читать с выражением и, не смотря на запинки и оговорки, не останавливалась. Лишь прерывалась на секунду и с негромким «прошу прощения» продолжала читать. Её длинные волосы из-за веющего из приоткрытого окна ветерка лезли в глаза Насэ, и она поправляла их почти тем же движением, что и Курияма свою отросшую чёлку.       Стоило Канбаре вспомнить о Мирай, как сразу же вернулись мысли о том, как можно добиться от Насэ Мицуки согласия примерить принесённые с собою очки. В отличие от нескладной и неряшливой на вид Куриямы, этой стражнице границы миров вряд ли бы подошли очки с толстой оправой. На вкус подростка, ей гораздо лучше подошла бы тонкая оправа чёрного цвета — в тон её тёмным с ультрамариновым отливом волосам.       — Акихито.       Парень прервал чтение очередного скучного сочинения.Мицуки, сидя боком к нему, сверлила его настолько серьёзным взглядом, что Канбара невольно поёжился.       — Чего тебе? — Его голос неожиданно дрогнул.       Положив книгу на столешницу, девушка опёрлась на неё локтями и, всё так же пристально вглядываясь, спросила:       — Акихито, ты прямо сейчас хочешь признаться мне в любви?       Подросток с непонимающим видом задал встречный вопрос:       — И с чего такие выводы?       Девушка удивлённо приподняла брови и склонила голову набок:       — Как это «с чего такие выводы»? Ты уже минут десять украдкой бросаешь на меня такие томные взгляды. Вот мне и подумалось, что ты хочешь рассказать мне о своих чувствах, но не решаешься. Или… — Лицо Мицуки приобрело суровое выражение. — Ты думал о каких-нибудь пошлостях?       Канбаре стало страшно смотреть на неё. Отведя глаза, он почувствовал, что скоро подвергнется пыткам — долгим и мучительным.       — Почему же сразу о пошлом? Я просто…       — Ёкиимо.       Ручной ёму мгновенно выглянул из-под школьной рубашки Мицуки, легко спрыгнул на стол и начал медленно приближаться к парню.       — Погоди, пожалуйста! — Акихито, сдаваясь, поднял руки. — Прошу прощения, но я не думал о чём-то похабном! Я всего лишь пытался представить, очки с какой оправой лучше всего смотрелись бы на тебе.       Мицуки с разочарованным выражением лица тяжело вздохнула и прикрыла глаза ладонью.       — Акихито, у тебя всё-таки были эротические фантазии с моим участием…       — Нет, ты снова перебарщиваешь.       Стражница границы миров засмеялась в ответ:       — Прости-прости. Мне уже давно пора привыкнуть к твоему фетишу. — Она подманила к себе Ёкиимо и, почёсывая тонким пальцем за его острым ухом, спросила: — Итак, Акихито, какие очки, по твоему мнению, мне подойдут?       Канбара, уже было вернувшийся к чтению школьного самиздата, недоверчиво посмотрел на Насэ:       — Опять шутишь?       — Почему же? Мне и вправду интересно, — ответила она, поправляя воротник рубашки.       Пожевав в нерешительности нижнюю губу, парень всё же наклонился к портфелю. Немного покопавшись в нём, нашёл те самые четыре оправы, на выбор которых потратил целую ночь. Но своей подруге он протянул только одну — с тонкими металлическими дужками, окрашенными в тёмно-бордовый цвет.       Мицуки Насэ привстала со стула и взяла очки из протянутых ладоней.       — Пожалуйста, аккуратнее! — взмолился Акихито. — Не трогай линзы, берись только за дужки!       Школьница перехватила оправу так, как он сказал, надела их, а после удивлённо спросила:       — Зачем так переживать? Это же обычные стёкла.       — Хватаясь как за поручень в поезде, ты можешь не только испачкать линзы, но и выдавить их из оправы.       Разглядывая себя в карманном зеркальце, девушка хмуро глянула на одноклубника и по-детски надула щёки:       — Акихито, ты — зануда. Лучше скажи, они действительно мне подходят?       Она немного повернулась боком, скрестила руки на груди, а после двумя пальцами поправила очки — точь-в-точь как модели на страницах модных журналов. Канбара восторженно ахнул. Эта оправа смотрелась ещё лучше, чем он представлял: её тёмно-бордовый цвет прекрасно сочетался с ультрамариновым оттенком длинных волос Насэ и приятно интонировал с цветом глаз девушки. Так что Акихито ответил честно:       — Да, Мицуки. Они тебе очень хорошо подходят.       Но в ответ стражница границы миров лишь покачала головой и со вздохом сняла очки.       — Мне вот кажется, что эти очки мне не идут. — Положив оправу на стол рядом с парнем, она грустно улыбнулась: — И никакие другие очки на мне тоже смотреться не будут.       Канбара попытался заглянуть ей в глаза, но Мицуки поспешно отвернулась, поднимая с пола школьную сумку.       — Зря ты так думаешь. Нет людей, которым не идут очки. Есть оправы, которые не подходят конкретному человеку.       — Я рада, что ты так думаешь, — с тихим смешком ответила Насэ.       Вставая из-за стола, она потянулась и направилась к выходу из литературного клуба.       — Пожалуй, я пойду домой, — бодро заявила школьница. — Завтра жду подробный отчёт по каждому выпуску в этой стопке.       — Подожди, их же тут около пятидесяти!       — Ничего не знаю, — донеслось из коридора. — До завтра!       Акихито провёл пальцем по корешкам всё ещё высокой стопки журналов. Намечалась работа до самого закрытия школы, да и ещё придётся взять остатки себе домой.       Дверь тихонько скрипнула, и в комнату осторожно заглянула Курияма Мирай.       — Извините за опозда… Канбара-семпай? Вы сегодня одни?       — Как видишь, — отозвался подросток и взял выпуск «Shibahime» с самого верха стопки. — Поможешь мне с этими журналами?       — Конечно.       Мирай села на стул рядом с местом своей подруги и протянула к стопке, но, заметив лежащую на столе оправу, строго произнесла:       — Как бы вы меня не уговаривали, Канбара-семпай, я не стану примерять новые очки.       Акихито непонимающе посмотрел на одноклубницу, но после того, как девушка показала пальцем на оправу, которую примеряла несколько минут назад сестра Хироми, убрал её обратно в сумку. Он решил непременно сохранить эти очки для Насэ Мицуки, и неважно сколько бы времени пришлось ждать, чтобы она приняла их в подарок.