Сквозь тернии

      Астори не знала, любит она отпуск или нет — просто у неё его никогда ещё не было. Как-то само собой, по умолчанию подразумевалось, что у Пятого Мастера нет ни выходных, ни больничных, ни отгулов — вообще ничего, только сплошная работа двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Астори не жаловалась. За двенадцать лет она успела втянуться в этот напряжённый стиль жизни, когда постоянно надо держать ухо востро, слушать, думать и наблюдать.       Отдых для неё — краткий перерыв на чай между просмотром, составлением и подписанием документов, или ноющие ноги в конце дня, или светлые глаза двойняшек в такие редкие в последнее время свободные минуты. Астори не умела отдыхать подолгу. Отвыкла.       Но Джей, проявив неожиданное упорство, оказался непреклонен: ей необходимо побыть в тишине и покое. Астори возражала, но тщетно. Всё решили без неё.       — Я в полном порядке, честно.       — Разумеется, — скептически покачал он головой. — Посмотри на себя в зеркало: ты дёргаешься по любому поводу, вечно на взводе, ночами не спишь, не ешь… Сама признавалась, что голова болит. Ты перетрудилась. Нельзя так себя доводить.       Она сжала виски. Джей был прав, но признавать этого не хотелось.       — У меня слишком много дел, я не могу их бросить… — вяло произнесла Астори, понимая, что ещё чуть-чуть — и сдастся. — Большая Тридцатка… Она состоится совсем скоро… И послов Ада нужно встретить. Наши переговоры…       — Никуда от тебя не убегут эти переговоры. — Джей погладил её плечи и коснулся губами щеки. Астори прикрыла глаза. — Две недели, слышишь? Я настаиваю.       Она кивнула. Да, да, хорошо, она согласна. Слишком редко Астори поддавалась — пусть Джею будет приятно. В их семье всегда она принимала решения, её слово было последним, но Астори удавалось обставить всё так, что Джей чувствовал главным защитником и кормильцем себя. Астори сама бы хотела верить в это, но жизнь требовала от неё решительности и властности — и это не могло не отразиться на их отношениях.       Собиралась она недолго, и уже через два дня была готова к отъезду.       — Так, следи за малышами, пусть их вовремя кормят и не дают сладостей перед сном, иначе они не заснут. Перед обедом тоже не давай. — Она беспокойно оглянулась, сжимая чемодан. Джей приобнял её сзади.       — Я понял.       — Пока не забыла, копия Сафраксинакского договора в…       — Сейфе.       — Заготовленная речь…       — На третьей полке, знаю.       — А шоколадки…       — В буфете, давать по одной после полдника. Не волнуйся, я справлюсь.       Он чмокнул её в лоб.       — Я тебя люблю.       — Я тоже, — машинально ответила она.       Через полтора часа Астори оказалась на пустынном мальгафарском побережье. Белый песок, лазурное прозрачное море, похожее на расплавленные аквамарины, кричаще-зелёный лес на горизонте… В этом маленьком, нарочито идеальном уголке рая она казалась лишней.       Отпуск. Непривычно-приторное слово вязало язык. Отпуск… Почти отставка, утиль. Астори горько хмыкнула: её признали ненужной.       Нет, она не должна так думать, это ведь неправильно, Джей всего лишь заботится о ней.       Астори приоткрыла дверь одноэтажного деревянного домика и вошла в прохладную прихожую. Пол слегка поскрипывал. Она замерла на миг, прислушиваясь к звукам нового дома и по привычке нащупывая энергетические нити. Ничего. Всё чисто. Астори вздохнула и опустила чемодан.       Приехали.       Она осмотрела миленькую кухоньку с огромными окнами, спальню, гостиную и кабинет. Джей постарался, перевёз сюда её любимые книги, сунул в ящик стола списки документов, повесил репродукции картин из их комнаты — словом, сделал всё, чтобы Астори чувствовала себя как дома. Она провела рукой по спинке кровати и улыбнулась. Спасибо, милый.       Быстро распаковав вещи, она переоделась в лёгкое синее платье в белый горох и туфли-лодочки — самое то для отдыха. Долой бальные наряды, строгие рубашки и юбки-карандаши, прочь скучную и серую официальность, да здравствуют яркие цвета и смелые оттенки! Это же отпуск!       Астори покрутилась перед зеркалом и усмехнулась своим мыслям. Игриво подмигнув отражению, она высунула язык, по-девчачьи закрепила волосы лентой и сбежала с крыльца навстречу бирюзовой глади океана.       Бриз играл тёмно-каштановыми прядями, целовал лицо, гладил по макушке. Астори раскинула руки и запрокинула голову, довольно жмурясь: она любила море, как только может любить его человек, выросший на побережье. Шушуканье волн, далёкие кличи чаек, пахнущий солью воздух напоминали ей Аркад — городок, в котором прошло и окончилось её детство.       Астори подошла к самой кромке воды. Смешливые волны, обгоняя друг друга, наползали на белоснежный сыпучий песок, похожий на муку, гладкие камни матово поблёскивали. Она тронула воду босой ногой и, немного отойдя, забежала в тёплое ласковое море. Капли оседали на потемневшем платье, щеках и ладонях; Астори смеялась и радовалась, будто ей снова было восемь, а может, и семь.       Она оттолкнулась от мягкого кремового дна, в котором утопали ступни, и поплыла — океан бережно подхватил её. Энергия растекалась по артериям. Астори глотнула воздуха и резко нырнула; волны заколыхались где-то над головой, сразу стало тихо. Она распахнула глаза: кругом колебалась стеклянно-ломанная лазурь.       Астори ещё долго плескалась и резвилась, как маленькая, заплывала далеко в море и возвращалась, состязалась с ветром, бегала по гребням волн… Только когда знойное южное солнце покатилось к закату, она вышла, тяжело ступая по липнувшему к коже песку, стёрла соль с губ и улеглась, опрокинув голову в небо. На душе было необычайно тихо.       Потом она бродила вдоль берега, собирала в подол разноцветные крупные рогатые раковины и мелкие, словно игрушечные, ракушки — просто так, от нечего делать. Астори хотела показать их двойняшкам, когда вернётся. Дома она разложила свои сокровища на полотенце в прихожей и направилась в душ — разрядиться после весёлого дня, вернуться в норму.       Она очень давно так не развлекалась.       Тёмный дом молчал. Астори, отложив мокрое полотенце, сделала шаг в сторону кухни, но передумала. Сначала работа, а ужин — после. Астори старалась не есть перед делами, считала, что на голодный желудок думается лучше, а сытость порождает лень и сонливость. Хрустнув позвоночником, она включила свет в кабинете и переступила порог.       — Горошек тебя полнит.       Дверь пугливо хлопнула; Астори повернулась, сжимая кулаки, — сила заструилась по пальцам, готовая сорваться и ударить. Вэриан медленно повернулся в кресле.       — Не рада видеть меня, девочка луны?       — Когда-нибудь я убью тебя, точно, — выдохнула она, поводя плечами. Он хмыкнул.       — Любопытно будет на это взглянуть.       Астори смотрела и не хотела верить своим глазам, не хотела принимать, что в её жизни, только-только пришедшей в норму, снова появился он — безумный, манящий демон сомнения. В гагатовых глазах отражался безжизненный электрический свет, чёрные волосы были взлохмачены: облачённый в рубашку и штаны с подтяжками Вэриан сидел в своей любимой позе — нога на ногу — и с ухмылкой глядел прямо на Астори.       — Два года. — Она устало пододвинула другое кресло-вертушку и плюхнулась в него. — Два чёртовых года от тебя не было ни слуху ни духу, и вот заявляешься ко мне… Зачем?       — Ты скучала? — невозмутимо спросил он и повертел в руках антикварную чернильницу.       — Поставь на место, это четырнадцатый век, Рецания, — одёрнула его Астори по привычке. — Знаешь, сколько стоит?       — Не переводи тему.       — Я не…       Она запнулась. Вэриан, сощурив правый глаз, смотрел на неё и не произносил ни слова. Скучала ли она? Астори предпочитала об этом не думать. Да и с чего это вдруг она должна скучать по его вызывающему поведению, странным малопонятным словам, вечным исчезновениям и полному отсутствию уважения к чужому личному пространству? С чего вдруг…       Чёрт возьми. Она скучала.       Астори слишком уважала себя, чтобы заниматься самообманом. Вэриану, впрочем, знать об этом необязательно.       — Если ты не заметил, я в отпуске.       — Так я тоже, — подался вперёд он, и Астори неосознанно напряглась, привстав. С ним никогда не знаешь, чего ожидать.       — Неужели? — Губы дёрнула нервная усмешка: сегодня он чересчур неестественно лжёт. — Что опять произошло, Вэриан?       Он крутанул кресло.       — А что-то должно произойти? Уже нельзя просто так повидать старую знакомую?       — Ты ничего и никогда не делаешь просто так, — покачала она головой.       — Как и ты.       Их глаза встретились: тёмно-карие, настороженно-измученные — Астори — и металлические непроницаемые — Вэриана. Тонкой нитью повисла тишина; за тёмным провалом окна посапывало море, в стёклах дробились яркие блики света.       — Что случилось? — раздельно, тяжеловесно произнесла она. Он цокнул языком, но взгляда не отвёл — требовательная интонация Астори не позволила.       — Может, хотя бы угостишь кофе?       Она с минуту смотрела на него, пытаясь понять, какая реакция от неё ожидается, затем встала и обречённо махнула рукой, не оборачиваясь:       — Тебе с сахаром или без?       Поработать сегодня с документами не получится точно. Астори поставила чайник, зевнула и достала из буфета сладости, привезённые с собой. Вэриан неслышно опустился в плетёный стул позади.       — Ну, какие новости?       — А то не знаешь, — бросила она, стоя к нему спиной и раскладывая печенья в вазочке. — Не притворяйся, в жизни не поверю, что ты за мной не следил, хоть я и не чувствовала твоего присутствия… Как это вышло, кстати?       — Глушение энергии. Простенький фокус, научу тебя как-нибудь. — Вэриан закатил рукава, отстранённым взглядом сверля окно. Непривычно пахло мужским одеколоном — Астори на миг показалось, что в дом забрался кто-то чужой; крохотная лампочка освещала лишь центр кухни, и в далёких углах таилась густая шипящая темнота. Закипал чайник.       — Молоко?       — Не надо.       Она поставила кружки на стол и уселась, помешивая чай. Вэриан потянулся за конфетой, развернул её, скомкал обёртку и щелчком отправил её в полёт на другой конец кухни, а Астори старалась не думать о том, как ему идёт эта небрежная белая рубашка и мятые штаны.       Не думать о той холодной ночи в Аду два года назад.       Не думать о его словах, не думать о холодных поцелуях на запястьях.       Просто не думать.       Вместо этого она кашлянула и спокойным тоном Пятого Мастера сказала:       — Что всё-таки произошло?       Вэриан отпил кофе и сплёл пальцы, не мигая глядя на Астори. От выражения его глаз мурашки пробежали по коже.       — Твоё дело дрянь, девочка моя — можешь поверить, уж я-то в этом разбираюсь. Место для отдыха ты выбрала крайне неудачное.       — Почему?       — Ты никогда не слышала о рейтингелльских вампирах? — приподнял Вэриан бровь.       Она ненавидела, когда он отвечал вопросом на вопрос. Вэриану было это известно, но он любил её раздражать.       — Не слышала, — угрюмо созналась Астори, всё чётче понимая — отпуск летит ко всем чертям.       — И твой милый муженёк, видимо, тоже, раз отправил тебя сюда.       В насмешливо-безразличном тоне Вэриана зазвенела холодная неприязнь. Астори поднесла к губам дымящуюся чашку, ощущая, как убаюкивающее тепло разливается по телу.       — Местные жители называют их «хэчвари». Это настоящие сгустки хаоса, ловкие и изворотливые убийцы. Для них нет разницы — простой человек или Мастер. Они вечно голодны.       — Я и не с такими справлялась.       — Ты не поняла. — Вэриан опёрся на стол. — Они созданы из первозданной тьмы, той самой, которая жила в душе Ассахира. Твоя сила диаметрально противоположна ей, и когда они столкнутся… останется только одна. А хэчвари здесь десятки, если не сотни. Улавливаешь суть?       Астори улавливала. Чай горьким тягучим комком встал в горле.       — Ты должна уехать.       Она вздрогнула от настойчивости, прозвучавшей в его голосе, и, мотнув головой, сцепила пальцы:       — Нет.       — Почему? — изогнул он бровь.       — Не хочу беспокоить Джея. Он так старался, чтобы устроить мне отпуск… Я как-нибудь разберусь.       — На заметку: ты поступаешь очень глупо. — Вэриан сузил глаза, и Астори почувствовала его тихое раздражение.       — Знаю. По-другому у меня никогда не получалось.       Они с минуту смотрели друг на друга — ни один не хотел уступать в этом безмолвном поединке. Наконец Вэриан отложил в сторону ложку и вздохнул, будто признавая поражение. Астори нахмурилась: здесь что-то не так, он никогда не сдаётся так легко.       — Хорошо. Раз ты не уедешь, не уеду и я.       Она вспыхнула — вот, значит, как!       — Ну уж нет, мы…       — Это не обсуждается, девочка моя, — подмигнул он, взял пустую кружку и встал, отодвинув стул. — Я всегда мечтал провести недельки две на побережье, вдали от городской суеты.       — Ненавижу тебя, — процедила Астори.       — Взаимно.       Она проводила взглядом его уверенную фигуру и стиснула ткань платья. Снова Вэриан вторгается в её жизнь и рушит планы, не считается с её желаниями, делает всё по-своему… Сколько можно это терпеть?       — Ты моешь посуду, — безапелляционно заявила она и поднялась — если уж он решил пожить в её доме, пусть соблюдает её правила.       Ответом стало журчание воды.       Вэриан вышел из кухни только через полчаса, весь обрызганный, хладнокровно потряхивающий влажными ладонями.       — Постой! — окликнула его Астори из прихожей, где перебирала ракушки. — Я постелила тебе в гостиной.       — Зачем? Я не сплю.       — На всякий случай. — Что-то толкнулось в груди; она медленно подошла к нему и сжала ладони, смущаясь, будто тринадцатилетняя девочка. Голос предательски дрожал.       — Вэриан… — Астори замялась. Ей показалось, что он сейчас уйдёт и исчезнет ещё на несколько лет — от этой мысли во рту стало горько. Непонятная обида ударила в голову, и с языка сорвались упрёки, на которые Астори не имела права:       — Целых два года… Ты мог хотя бы намекнуть, что жив…       Зачем она сказала это, зачем? Зачем дала повод думать, будто её должны волновать его жизнь или смерть, будто ей не всё равно, будто она пыталась навести о нём справки и узнать, где он и что с ним?       Всё ведь так и было.       Он понял её смятение и улыбнулся; его пальцы сжали подбородок Астори.       — Я бессмертен, девочка моя. Со мной ничего не случится. Иди спать.       Он прошёл мимо, слегка задев её плечом — скрипнула входная дверь, спину обдало морской прохладой. Астори смотрела в пустоту и на самом деле ощущала себя маленькой девочкой, не понимавшей, что делать дальше.       Ночью она спала на удивление хорошо. Поставленный на девять будильник показывал семь, когда он открыла глаза, потянулась и перевернулась на спину, бессмысленно и радостно глядя в потолок. Всё-таки отпуск — вещь хорошая. Даже очень.       Она накинула лёгкий халат и, заплетая волосы, вышла из спальни, шлёпая по блестящему паркету ногами. Подозрительно пахло кофе.       — Тебе с сахаром или без?       Астори застонала. Чёрт возьми, как она могла забыть о Вэриане?       — У меня тот же вопрос, — хмыкнул он и с хрустом откусил яблоко.       — Не читай мои мысли.       — Ладно, не буду.       В его взгляде читалось: «Конечно, буду, разве ты меня не знаешь?» Астори присела в плетёное кресло и машинально сжала кружку с кофе.       — Ты так и не лёг?       — Нет. Обходил дом, ставил барьеры…       Ей стало стыдно от того, что вчера она не позаботилась об этом сама, а по-детски надулась и спряталась от проблем.       — Спасибо.       Он откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу.       — Вампиров пока не видно, но любой всплеск твоей магии может их привлечь. Не высовывайся лишний раз.       — А ты?       — Природа моей энергии другая. Хэчвари я не интересен, и они не опасны для меня.       Очищая апельсин, Астори задумчиво спросила:       — Получается, достаточно всего лишь не колдовать, и всё пройдёт гладко?       — Если бы всё было так просто… Завтракай, девочка луны. Я подожду на улице.       Она быстро подзакусила, переоделась и вышла на крыльцо. Шаловливый ветерок путал волосы и забирался под платье; сонное светлое море благодушно шелестело. Вэриан, засунув руки в карманы, глядел на горизонт.       — Сегодня меня не будет целый день… Справишься?       — Разумеется, — фыркнула Астори, даже немного оскорбившись. — И вообще можешь не торопиться, мне и одной здесь хорошо.       В его глазах вспыхнули лукавые огоньки; Вэриан подмигнул ей, отступил на шаг и растворился облаком дыма. Чёртов позёр.       Астори, не раздеваясь, зашла в воду и откинулась на спину, отдавшись на волю океана. Ни одно существо на свете, даже великий и ужасный Вэриан, не сможет испортить её первый отпуск, так что пусть делает что хочет — ей всё равно. Ей должно быть всё равно.       В этот день она только ела, плавала и валялась на песке — Астори даже купалась с апельсином или яблоком в руке, заплывала подальше и опускалась на самое дно, в мир пористых кораллов, похожих на сказочные замки, и пёстрых стаек рыбок, снующих туда-сюда. Она в шутку гналась за ними, пыталась тронуть скользкий чешуйчатый бок и пускала пузыри.       Потом выходила, плюхалась на полотенце и вытягивала ноги, на которые прилипли ниточки мягких водорослей и белый песок. Ей казалось, что она осталась одна в целом мире. Астори выжимала платье, щурилась от солнца и смотрела вдаль, туда, где море сливается с небом. Иногда она представляла, что на Пантее прогремела ещё одна война, и нетронутым остался только этот крохотный уголок покоя и радости — в такие моменты сердце сжималось сладко и жутко. Астори вставала и опять забегала в воду, с хохотом обдавая себя брызгами, но в этом смехе ей самой слышалось что-то горькое.       Астори не умела отдыхать без мыслей о войне — так глубоко она въелась в кровь, так туго стянула жилы предчувствием вечной опасности.       Наконец она устала. Астори улеглась на живот и принялась рассеянно лепить куличики и пересыпать песок из одной руки в другую. Ей надоело и это; тогда она перевернулась на спину и закрыла глаза, наслаждаясь теплом подступающего вечера, близким шумом моря и приятным утомлением.       Она быстро заснула и не помнила, сколько пролежала так. Астори проснулась от сильного цветочного аромата и странного щекотания в носу — она распахнула веки и увидела над собой букет нарциссов и смеющиеся зрачки Вэриана.       — Как спалось, девочка луны?       — Чудно. — Она приподнялась и взяла связку цветов. — Это мне?       — Тебе, конечно, — кивнул Вэриан, опустившись рядом и опёршись рукой на колено.       — Но как ты их достал… Здесь?       — Для меня не существует ничего невозможного. Кажется, я тебе это уже говорил.       Она уткнулась лицом в нарциссы. Раздражение, вызванное вчерашним вторжением Вэриана и его утренним поведением, сходило на нет.       — Спасибо.       — Пойдём в дом, — коротко сказал он, оставив без внимания её последнюю реплику. — Темнеет, а тебе в этих местах лучше не гулять в темноте.       Вэриан помог ей встать, и они вместе направились вдоль полоски воды.       — Ты что-нибудь узнал о вампирах? — спросила она уже внутри.       — Немногое. Днём охотиться на них бессмысленно, но я наслушался местных легенд и вполне определённо представляю, с чем придётся иметь дело.       — Охотиться? — Астори поставила букет в вазу и замерла.       — Естественно, — бросил Вэриан. — В такой ситуации есть только один охотник: либо ты, либо они.       — Но я…       — Ты не можешь с ними бороться, я ведь объяснял.       — А как же ты?       Это прозвучало беспомощно и глупо, но Астори ничего не могла с собой поделать — стоило представить, что Вэриан выйдет один против десятков кровожадных хэчвари, и сердце болезненно ёкнуло.       — Со мной им не справиться, — усмехнулся он. — Поверь. Что там с ужином?       Она со вздохом поправила волосы.       — Придётся тебе подождать, пока я схожу в душ.       — Можем сходить вместе.       — Вэриан!       Астори встала к нему вполоборота и с негодованием цокнула языком. Он шутливо поднял руки, как бы признавая поражение, отступил на шаг и скрылся в гостиной.       После чрезвычайно лёгкого ужина Астори внимательно осмотрела содержимое холодильника и заявила:       — У нас кончаются продукты. Джей не предполагал, что я буду… кхм… не одна. Надо сходить в город.       — Хорошо, только завтра. — Вэриан бросил взгляд на часы и встал. — Мне пора.       — Куда ты?       Он в три шага пересёк кухню и, уцепившись за дверной косяк, подмигнул Астори:       — На охоту.       Она покачала головой и вылила остывший чай. И почему он воображает, что это должно её волновать? Вовсе она за него не беспокоится.       Астори присела на краешек стула. Нет. Беспокоится, и ещё как, но почему признаться в этом даже себе так невыразимо сложно?       Она поздно легла спать — караулила Вэриана у окон. Уже потушив свет и устроившись в постели, Астори долго не могла заснуть от неясной тревоги, терзавшей душу, — предчувствие набатом било в голове и пронзительно кричало: «Осторожно!» Ещё час — и она бы выбежала в одной ночнушке в темноту искать Вэриана.       Астори с трудом забылась беспокойным сном, но он скоро прервался — её разбудили звук тяжёлого падающего тела, грохот и ругательства в прихожей. Она подскочила, откинула в простынь и, не надев тапочек, кинулась в коридор.       — Вэриан? Ты здесь?       Ответом стал тихий смешок:       — А ты так надеешься на обратное?       Она выдохнула и нашарила включатель — хлынул дребезжащий поток света. Вэриан, изрядно помятый и потрёпанный, с всклокоченными волосами, в брюках с тёмными пятнами и разодранной рубашке, стоял, прислонившись к стене, и улыбался.       — Ранен? — вырвалось у Астори. Он мотнул головой.       — Царапина.       — Сейчас я посмотрю… Пойдём в гостиную, сядешь там.       Он не сопротивлялся — Астори стало не по себе от его непривычной покорности. Значит, всё совсем плохо. Вэриан откинулся на спинку бордового кресла и прикрыл глаза, мерно дыша.       — Который час?       — Без десяти три. — Она опустилась на колени. — Дай руку… Дай, не упрямься…       Она закатала рукав и вгляделась в переплетение жил под смуглой кожей. В глаза сразу бросились размазанная подсохшая кровь и точки, похожие на следы уколов, но крупнее. Укусы.       — У парочки чесались зубки, но им пришлось дорого заплатить за свою невоспитанность, — небрежно обронил Вэриан. Астори сглотнула.       — Ты идиот. Как можно идти на такое в одиночку? Ты ведь говорил, что им с тобой не справиться, а что вышло? А если бы всё окончилось куда хуже? А если бы…       Она дёрнула головой и встала.       — Ты куда?       — За аптечкой.       Через минуту Астори вернулась, неся бутылёк йода и ватку.       — Много их было? — спросила она, аккуратно протирая его раны. Вэриан морщился, но терпел.       — Штук тридцать, а может, и больше, точно не знаю. По крайней мере, теперь их хорошенько поубавилось.       — Ты мог погибнуть.       — Я бессмертен.       Она со злостью хлопнула по ручке кресла.       — Хватит тыкать мне своим бессмертием в лицо! Прояви хоть каплю здравого смысла, сколько можно рисковать?!       Вэриан нагнулся к ней; гагатовые глаза сверкнули.       — Я рискую лишь в том случае, когда риск оправдан. А это случается не так часто.       Он оправил рукав, но Астори успела заметить затянувшиеся шрамы у локтя.       — Откуда они?       — Ну, — хмыкнул Вэриан, — скажем так — вызволять Вишние из Ирдим-Хассима — это не в парке гулять.       — То есть…       Она умолкла, глядя перед собой. Отчего-то Астори никогда всерьёз не думала, что Вэриан подвергается опасности, что с ним может что-то случиться, и увиденное шокировало её.       — Я… даже не знаю, как смогу отблагодарить тебя…       — Зато я знаю.       Его жёсткая ладонь стиснула ладонь Астори, и отстранённый блуждающий взгляд остановился на её губах. Она застыла на миг, потом резко отдёрнула руку и вырвалась.       — Хватит. То был единственный раз, и он не повторится… Мой ответ неизменен, Вэриан: нет.       — Мой тоже: я подожду, — произнёс он и закинул ногу на ногу. — Всему своё время, девочка луны.       Она не ответила.       Хмурым туманным утром Астори обнаружила уже полностью одетого Вэриана на кухне.       — Если ты собираешься в город, то сейчас самое время.       — Не рановато ли? — зевнула она, поставила чайник и взглянула на настенные часы. — Полдесятого. Может, ты и отдохнул, но я нет.       — В таком случае я иду один.       — Стой! — Астори прикусила губу. — Давай рубашку, заштопаю её сначала и проглажу. Крови на ней нет?       Вэриан приподнял бровь.       — Нет.       Она наскоро позавтракала и уселась на диване с ниткой и иголкой в руке, стараясь не смотреть на голого по пояс Вэриана, который, будто нарочно желая подразнить её, расхаживал в коридоре. Его статная фигура то и дело мелькала в дверном проёме.       Астори шила легко и радовалась этому — годы жизни во дворце не стёрли былую сноровку. Швы ложились один за другим. Наконец она воткнула иголку в катушку и, встряхнув рубашку, полюбовалась результатом своей работы — не Мастер весть что, но сойдёт. Она прошла в коридор, быстро разложила гладильню и включила утюг.       — Скоро? — послышался сзади голос Вэриана.       — Скоро, — ответила она и потупила глаза. Не оборачиваться.       Скоро не получилось. Астори долго и тщательно утюжила рубашку и в конце концов протянула её через плечо Вэриану:       — Держи. Нужно будет прикупить тебе одежду в Рейтингелле.       Он хмыкнул, наклонился и шепнул на ухо:       — Как скажешь, девочка моя.       Астори сцепила зубы и судорожно втянула воздух, успокаиваясь.       Уже на улице он повернулся к ней лицом и сказал, перекрывая рокот волн и визжащий свист ветра:       — До города далеко, поэтому я перенесу тебя.       — Напомнить, что я тоже умею перемещаться?       — Напомнить, что это отнимает много сил и тебе нельзя обнаруживать свою энергию?       Он тряхнул черноволосой головой, и Астори остановилась, уперев руки в боки.       — Ладно, аргументы кончились. Переноси.       Вэриан тихо скользнул к ней и притянул к себе, опустив ладони на талию; Астори почувствовала дуновение его энергии, утекающей и непостоянной, безвкусной, похожей на ртуть. В животе что-то мелко задрожало.       — Сейчас.       Астори с трудом сглотнула: его голос сводил её с ума. Ответить она не успела. Пространство за невероятно маленькую долю секунды сжалось до атома, треснуло и тотчас разрослось; вакуум рвал лёгкие, отдавался вибрацией в голове и ногах. Дыхание на миг остановилось, Астори непроизвольно дотронулась до горла, но всё уже кончилось — они очутились в переулке.       Вэриан выпустил её из объятий и отстранился, всё так же усмехаясь.       — Теперь в магазин?       Искать им пришлось недолго — в первом попавшемся торговом центре Астори нашла с десяток мужских белых рубашек. Она взяла две, расплатилась и мило поболтала с продавщицей на мальгафарском — за двенадцать лет работы Астори выучила четыре-пять основных языков, на которых велись дипломатические переговоры. Постоянно полагаться на магию опасно — конфузов не избежать.       Вэриан ждал её за столиком соседнего открытого кафе. При виде Астори он захлопнул карманные часы, подобрался и улыбнулся краем губ.       — Я заказал тебе виноградный сок и шоколадное пирожное.       — Спасибо, — кивнула она, уже не удивляясь тому, что Вэриан знает её предпочтения наизусть. Это же Вэриан.       — Как думаешь развлекаться?       — Бегать от вампиров, — с мрачным весельем вскинула брови она. — Есть другие предложения?       Он поднял руку с пластиковым стаканчиком и указал в сторону шумной группы молодых людей за дальним столиком.       — Посмотри туда. Я внушил всем посетителям, что меня здесь нет, и вот результат — тот светловолосый и смазливый глаз с тебя не сводит.       Астори повернулась, опёрлась на спинку стула и отыскала взглядом юношу лет двадцати двух, не больше, привлекательного, с копной пшеничных волос и ясными глазами.       — И что?       — Сейчас он подойдёт. Развлекись, девочка моя, а я буду наслаждаться шоу.       Действительно, незнакомец решительным шагом приблизился к ним, не сводя с Астори восхищённых глаз. Она внутренне усмехнулась: знает ли этот мальчишка, что она старше его как минимум на пять лет? Наивные парнишки, у которых молоко на губах не обсохло, если и нравились ей когда-то, то давно уже надоели — это лишь зародыши, нравственные эмбрионы, а развившаяся личность гораздо интереснее.       — Прошу простить мою дерзость, но я увидел, как вы сидите здесь, такая печальная и совсем одна, и подумал, что… возможно, вас кто-то обидел?       — Благодарю вас, — мило улыбнулась Астори, — со мной всё в порядке.       — В таком случае позволите составить вам компанию? — Юноша отодвинул стул и вопросительно взглянул на Астори. Та повела плечами: такой жест можно было истолковать и как «да», и как «нет». Молодой человек предпочёл первый вариант.       — Я Шарльз, а вы?       — Эдитта. — Она склонила голову; каштановые пряди водопадом растеклись по плечу. Своё настоящее имя Астори раскрывать, конечно, не собиралась.       — Вы просто восхитительны, Эдитта.       Она небрежно заправила волосы за ухо и вновь одарила его улыбкой.       — Благодарю, Шарльз.       Юноша вспыхнул; Вэриан, сидящий нога на ногу и потягивающий сок, хмыкнул:       — Не думал, что ты такая кокетка, девочка луны.       Астори проигнорировала этот колкий выпад. Они немного поболтали о незначительных мелочах, и Шарльз пригласил её на карнавал, который должен был пройти послезавтра. Астори согласилась — да и с чего бы ей не соглашаться? Она хорошо проведёт время, только и всего. Дальше эти недоотношения не зайдут.       Наконец, подустав от беседы, Астори «вспомнила», что ей пора, и они попрощались. Вэриан проводил удаляющегося Шарльза взглядом.       — Как он тебе?       — Милый, но глупенький, — честно ответила Астори.       — Не в твоём вкусе, да?       — Причём тут вкус? Я замужем.       Вэриан хитро прищурился.       — Он к тебе клеится, девочка моя, явно клеится. Отдохни, заведи маленький курортный роман, за чем же дело стало? То, что твой драгоценный муж не узнает, ему не повредит.       Астори решительно встала:       — Я ухожу. Ты со мной?       — Скорее уж ты — со мной, — осклабился Вэриан, поднялся и приобнял её — мгновение спустя они стояли на песке перед домиком. Погода испортилась окончательно, океан угрюмо катил серые хлёсткие волны, небо затянулось тучами.       — Будет дождь, — изрёк Вэриан, задрав голову кверху.       — Не каркай. — Она отворила дверь и скрылась внутри. — Заходи, поможешь мне готовить.       Астори загрузила продукты в холодильник — теперь он выглядел приятно наполненным — и извлекла из пакетов с дюжину помидоров и огурцов, баночку сметаны и морс.       — Сделаем салат.       — Отлично, а я-то тут причём? — Вэриан скрестил руки на груди и прислонился бедром к кухонному столу.       — Нарежь огурцы. Я пока займусь помидорами.       Покончив со своей частью работы, Астори промыла руки, вытерла их и повернулась к Вэриану — тот со скучающим видом чистил огурец, срезая с кожурой добрую половину мякоти. Три уже почищенных таким образом огурца валялись рядом.       — Ради Мастера, оставь! — Она легонько толкнула его и взяла нож. — Смотри, как надо.       Астори быстро настрогала огурцы и ссыпала их вместе с помидорами в глубокую пиалу, затем заправила сметаной, перемешала и выложила на тарелки.       — Браво, девочка луны, просто браво. — Вэриан медленно похлопал — металлические глаза смеялись. — Мне до тебя далеко.       — Больше практики и терпения — и всё получится, — беззаботно пожала плечами она. — Садись.       Ночью Астори спала отвратительно — ей снова снились годы войны. В ушах стоял грохот, перед ней проплывала вереница лиц — знакомых и незнакомых, своих и чужих, молодых и старых — лиц тысяч солдат, которых она видела на привале и в бою, с которыми сходилась в смертельной схватке, которым закрывала глаза, отправляя в последний путь… Снилось, будто она опять передвигает флажки по расстеленной на столе карте, снилось суровое лицо президента, снилось седло и поводья, стиснутые в онемевших пальцах…       Чьи-то ледяные ладони гладили её обнажённые плечи. Астори разлепила веки: Вэриан склонился над ней, внимательно глядя в лицо.       — Всё это прошло, девочка луны. — Его голос убаюкивал, приносил ощущение безопасности и надёжности. — Прошло и больше не вернётся. Война кончилась, так оставь её в прошлом… вырви из своей души… Ты больше не генерал, ты просто… Астори…       Утром её разбудило чувство холода — она съёжилась, закуталась с головой в простынь, обняла руками колени. Не помогло. Астори зевнула и потянулась — что-то было не так. Определённо.       Вэриан накаркал — за окнами волновалась тугая туманно-серая пелена дождя.       Она сунула ноги в тапочки, накинула халат и, завязывая пояс, вышла из спальни. Подавив зевок, Астори осмотрелась: никаких следов пребывания Вэриана. Чисто, спокойно, пусто. Она нахмурилась. Где он может быть?       — Везде, — раздалось у её уха. Вэриан нахально улыбнулся:       — Боюсь, сегодня твоему очаровательному поклоннику придётся обойтись без твоего общества.       — Почему же? — тряхнула головой Астори. Он развалился в кресле.       — Потому что я не работаю в дождь. А ты не так глупа, чтобы светиться.       Её уязвила его самоуверенность и наглое высокомерие, но ответить было нечего. К тому же, встречаться с Шарльзом Астори вовсе не хотелось, и она проглотила подкол Вэриана. Придётся ему простить этот ехидный выпад.       На целый день они оказались заперты в четырёх стенах наедине друг с другом — ещё двенадцать лет назад Астори не пожелала бы такого и врагу. Теперь они общались весьма миролюбиво — Астори пропускала желчные или оскорбительные замечания Вэриана мимо ушей, тот по мере сил следил за языком, не затрагивая совсем уж больные для неё темы — работу, мальчиков, детей и Джея.       Впрочем, это ему удавалось не всегда. В такие моменты Астори делала вид, что уходит, и Вэриан небрежно давал понять — ему жаль.       Неизвестно где, но он достал пантейскую газету пятилетней давности и читал её, вслух комментируя самые интересные места.       — Какая скука! Ты только послушай — «Выборы президента в Гайслардии»… То, что это будет Анвильд Дайштрасс, понятно было ещё год назад.       — Не знала, что ты следишь за событиями на Пантее, — выгнула Астори бровь.       — Что делать, девочка моя, скука — она всему виной. Невольно и в политику ударишься. Хм… «Конфликт на границе Северной и Южной Ситтин. Сафея грозит войной»…       Из-за газеты показалось смуглое лицо Вэриана.       — Ты там была?       — Да, пришлось урегулировать вместе с Дексом. Без Мастеров ничего бы не разрулили.       — Как обычно, впрочем. — Он вновь погрузился в чтение. — «Послы Эклипса прибывают в Бисмут на следующей неделе»…       Вскоре ему надоели и политические сводки — Вэриан отбросил газету и задумчиво свёл кончики пальцев. В гагатовых глазах сверкнул огонёк — признак накатившего веселья, которое у Вэриана всегда имело налёт зловещности. По-другому он развлекаться не умел.       — Сыграем?       — О нет, — замахала руками Астори, — после того раза в Крылатом Городе я с тобой в азартные игры больше не играю. Ты жульничаешь.       — Совсем капельку, — сощурился он. — Но я предлагаю другую игру. «Говорилка».       — Детская забава.       — Тогда бояться нечего, верно?       Она выпрямилась — Вэриан поддразнивал её, и она опять шла у него на поводке, хотя и знала, что ничем хорошим это не кончится.       — Я и не боюсь.       Он раскрутил пустую бутылку из-под морса — Астори с замиранием сердца следила за вращающимся горлышком. Оно указало на Вэриана, и Астори с облегчением выдохнула — пронесло.       Он закинул ногу на ногу, ожидая её вопроса.       — Кхм… Итак, скажи… Сколько у тебя было женщин?       Астори готова была от стыда сквозь землю провалиться — вот зачем она это сказала? Ляпнула первое, что в голову пришло, а теперь Вэриан подумает, будто она интересуется его личной жизнью и количеством подружек.       — Смотря, что ты имеешь в виду под «женщинами», — флегматично ответил он. — Если возлюбленных — ни одной. Если партнёрш на ночь — несколько, и то из чистого любопытства.       Она зарделась, словно восемнадцатилетняя девчонка. И почему её должно волновать, сколько связей было у Вэриана?       — Что ж, мой черёд. — Его точный цепкий взгляд стал жёстким. — Скажи, отчего ты не ушла со мной?       Астори сглотнула: да, чего-то такого она и ждала, чего-то такого и боялась.       — Когда — тогда или…       — Вообще.       Она заёрзала, затеребила ткань платья; взгляд перебегал с потолка на пол, на люстру, тумбочку — только не на Вэриана.       — Я ведь уже говорила, — тяжело сказала Астори. — Я не хочу… Мне не нужна жизнь, о которой ты рассказывал. У меня есть семья: дядя, отец, дети и Джей…       — Особенно Джей, да? — горько усмехнулся он. — Почему ты его выбрала? Почему?       Этот вопрос Астори задавала себе много лет назад и сумела подобрать правдоподобное объяснение.       — Он преданный, благородный, с ним я чувствую уверенность и спокойствие, мне комфортно с ним, удобно… Он надёжный, а…       — А я ненадёжный, верно? — раздражённо перебил он. Металлические зрачки сузились.       — Я так не говорила.       — Но подумала, подумала, не отпирайся!       Отцовская гордость вскипела в жилах, и Астори пошла в нападение:       — А если и так, что с того? Опровергнешь мои слова? Ты непонятный человек, Вэриан, я даже не знаю, человек ли ты. Ты делаешь, что хочешь, на тебя нельзя положиться, ты то появляешься, то исчезаешь… Я не знаю, чего от тебя ждать в следующий момент.       — Поэтому ты выбрала Джея, да? — с адским смешком произнёс Вэриан. — Потому что он удобный и предсказуемый, потому что вечно под боком, у твоей юбки?       — Я выбрала Джея, потому что любила его! — вспыхнула Астори и вскочила, вся дрожа: грудь натружено вздымалась, пульс ударами барабанов отдавался в висках. Вэриан молчал и долго смотрел на неё — Астори казалось, что его взгляд кинжалом проникает в самое сердце.       — Пусть так, — сказал он, — пусть так. Я подожду, девочка луны.       На следующий день погода немного прояснилась. Астори проснулась поздно, размялась и выглянула в окно: свежие лучи солнца скользили по океанской глади, тонкими струйками золота сверкали на гребне волн и тонули в бездонной полдневной синеве. Пахло морем.       Вэриана она на кухне не обнаружила, но это её даже обрадовало — ни слишком хотелось встречаться с ним после вчерашнего. Астори неторопливо и вдумчиво позавтракала — такой неспешности ей очень не хватало в последние годы — и, взглянув на часы, засобиралась. Скоро должен был начаться карнавал.       Переместилась сама — щёлкнула пальцами и рассыпалась золотой пыльцой. Астори хотела позлить Вэриана, отомстить ему за вчерашнее, и мелочная обида заглушала вопящий о неразумности её поступка голос разума. Да что это такое, в самом деле! Она Пятый Мастер, чёрт возьми, и в силах сама постоять за себя, если понадобится!       На улочках Рейтингелла было многолюдно — народ стремился на главную площадь, где уже стояли ларьки с масками, трепыхались флажки и гирлянды. Астори часа два слонялась по городу, не зная, куда деть себя от скуки, и уже жалела, что вышла так рано. Домой возвращаться нельзя — велик риск наткнуться на Вэриана.       Этого Астори совсем не хотелось.       Наконец день начал меркнуть и чахнуть — подступал прохладный разгульный вечер, окутанный облачком дымчато-сладкого аромата цветов с едкими нотками океанского бриза. Зажглись разноцветные фонарики. Астори прислонилась к стене дома и прикрыла глаза, наслаждаясь задорной плясовой мелодией. Как же хорошо.       Мудрить над нарядом она не стала — прикупила плащ с капюшоном и дешёвую картонную маску в магазине неподалёку. Бывало и хуже, но и лучше тоже бывало. Сойдёт.       Она ждала Шарльза в условленном месте — у бакалейной лавки с покосившейся вывеской. Астори твёрдо решила, что поговорит с ним начистоту, чтобы мальчик не питал ложных надежд, иначе потом будет больней. Это тяжело, но необходимо.       Приодетый Шарльз тихо выскользнул из мрака, поцеловал ей руку и увлёк в вихрь танца — безмолвно, как тень. Астори его просто не узнавала. Куда подевался жизнерадостный и общительный молодой человек, с которым она познакомилась позавчера? Его словно подменили.       — Фиолетовый тебе не к лицу, — вдруг шепнул Шарльз, и его губы искривила улыбка Вэриана. — Где ты купила этот безвкусный плащ? Он отвратителен.       — Ты!..       — Тише, на нас уже оборачиваются.       О Мастер, как она ненавидела этот металлический смех в тёмных зрачках напротив!       — Неужели ты думала, что сможешь спрятаться от меня? Я узнаю тебя под любой маской.       Астори молчала, еле сдерживаясь. Ни к чему устраивать скандал на людях.       — Ладно, не буду мешать твоему свиданию, — зевнул он и отпустил её.       — У меня не…       — Заговаривай зубы своему муженьку, девочка луны. В отличие от него, я читаю не только на лице, но и на сердце.       Она проводила его мутным от негодования — или слёз — взглядом. Внутри усталым бременем лежала опустошённость.       — Эдитта?       Кто-то тронул Астори за руку, и она спешно обернулась. Перед ней стоял настоящий Шарльз — она прочла это по искрящимся глазам и робкой улыбке. Вэриан не умеет улыбаться так, он только ухмыляется уголками рта, и глаза у него не искрятся — холодно сверкают, будто занесённая для удара сталь, а чаще — поглощают свет и становятся тёмными, бездонными, словно хаос.       Они танцевали долго, до самой ночи; небо укуталось тучами, заморосил бесшумный прозрачный дождик, бисером ложась на плечи и волосы Астори. Шарльз увёл её с площади. Они смеялись и шли запутанными переулками всё дальше, к выходу из города.       Астори подбирала слова для признания.       Она сама не заметила, как огни и музыка Рейтингелла остались позади — вокруг простирался пустырь, над которым плыли обрывки жёлто-сизого тумана.       — Зачем мы здесь, Шарльз? — обернулась она. Юноша не ответил, подошёл на шаг и взял её за руки — его ладони оказались странно ледяными.       — Ты так прекрасна, — прохрипел он. Астори тяжело сглотнула.       — Послушай меня, я всё собиралась тебе объяснить… Мы не можем… В этом есть доля и моей вины, я должна была сказать сразу, но всё как-то… всё так завертелось… Шарльз, я замужем…       Он будто не услышал её слов: его безжизненный пожирающий взгляд блуждал по Астори.       — Такая шейка… Тонкая, как у цыплёнка… И энергия… — Шарльз глухо зарычал. — Сладкая, очень сладкая!       Разум пронзило обжигающей молнией: Астори отпрянула, прижала ладони к ушам. Предчувствие бешено царапалось и кричало, кричало, кричало… Как она могла не заметить? Как позволила одурачить себя? Душная волна силы ринулась по жилам, будоража кровь; по позвоночнику прокрались мурашки.       Смрадная, могильная энергия, пропитавшая пустырь, всколыхнулась, готовясь поглотить Пятого Мастера.       Невесть откуда появились долговязые фигуры — тощие, едва держащиеся на ногах.       — Сладкая… Дай мне…       Астори оглянулась и с ужасом увидела, как вытягивалось и бледнело лицо Шарльза, как резко проступали острые скулы, западали глаза и выкатывались зазубренные клыки. Вампиры.       О Духи, какой же она была дурой.       — Только на один зуб… Сладкая, вкусная… Иди к нам…       — Прочь! — выкрикнула она и топнула ногой — золотистое поле, опаляя визжащих хэчвари, расплылось по пустырю. Пальцы сжали амулет. — Я призываю силу Пятого Мастера!       Сила неистово билась в каждой жилке, а мрак всё давил и давил, не позволяя свободно вздохнуть. Астори рванулась вверх, но взлететь ей не дали — костлявые ладони Шарльза обхватили предплечье.       — Иди ко мне…       Его энергия отравляла сознание. Вампиры подбирались ближе, и Астори уже не хватало сил противостоять им всем сразу — она изнемогала под натиском чужой яростной магии, замешанной на смерти и костях. Шею кольнуло, голова безвольно свесилась назад. Умом Астори ещё боролась, но тело онемело и застыло.       — Отойдите от неё!       Точные и быстрые, как укусы змеи, удары обрушились со всех сторон. Приоткрыв с трудом веки, Астори заметила фигуру в чёрных брюках, подтяжках и белой рубашке с закатанными рукавами — никогда её появление не приносило ей столько радости, как сейчас. Вэриан стоял, сдвинув брови и напрягшись, неколебимо и твёрдо, как скала, и ждал нападения. Несколько отрывистых, резких жестов — и хэчвари разбежались, шипя и поскуливая, сбились в стайку и бросились снова.       Астори любовалась им и не скрывала этого от себя. Вэриан действовал с подкупающей уверенностью, превосходно — Астори как знаток понимала это — чувствовал свою энергию, знал её сильные стороны и умело пользовался ими. Она ясно ощущала неистовое бушевание ртути, настолько сильное, что уши закладывало и сводило зубы, и впервые осознала — он её щадил. Все годы их вражды он мог одним движением стереть её в порошок, но сдерживал себя. Вэриан был страшным противником, и тем не менее позволил себя одолеть.       Это не она победила его, горько усмехнулась Астори, это он хотел, чтобы она победила.       Всё кончилось. Вэриан подошёл к ней, опустился на колени и провёл ладонью по щеке.       — Ты слышишь меня, девочка? Они… ничего тебе не сделали?       — Не успели, — сипло кашлянула она. — Отнеси меня домой.       Он прижал её к груди и телепортировался. Астори почувствовала мягкую подушку под головой, нашарила простынь и вздохнула. Она дома. Шепнув слова трансформации, Астори смахнула волосы со вспотевшего лба и привстала, моргая.       — Спасибо тебе.       Нервно переминающийся с ноги на ногу в углу Вэриан дёрнулся.       — Ты могла погибнуть, — веско сказал он. — Я ведь предупреждал.       — Знаю. — Она болтала ногами, как провинившаяся школьница, и не смела поднять взгляда. — Из-за меня ты подвергся опасности, я…       — Да забудь обо мне! Я бессмертен, слышишь, бессмертен, и жизнь моя не стоит ни гроша! А ты… Если бы я не успел вовремя, что было бы с тобой?       Астори посмотрела на него — Вэриан взъерошил волосы и зашагал по спальне.       — Я не должен был тебя покидать, надо было остаться, проследить… Понять, что за тип этот Шарльз…       В груди отчаянно заколотилось сердце; она подскочила, поймала его за руку и развернула к себе, лицом к лицу, глаза в глаза. Смутное чувство, природу которого Астори сама ещё не понимала, толкало её изнутри.       — Почему ты пошёл за мной? — скороговоркой выпалила она. — Нет, ничего не говори, просто отвечай: почему? Я хотела убить тебя, Вэриан, почти убила, мы много лет бегали друг от друга, а ты…       — Маленькая поправочка: ты бегала от меня, — тихо произнёс он, стискивая её запястье, — а я все эти годы — за тобой.       — Но всё-таки… Всё-таки — зачем? Разве тебе не всё равно? — настойчиво повторила она, шестым чувством отгадав ответ.       — Мне никогда не было всё равно, — ответил он просто.       Астори дрожала и смотрела на него. Ей надоела эта игра в прятки, она достаточно измучилась за двенадцать лет недомолвок и полупризнаний; в крови кипел ещё не выветрившийся адреналин, и безумие нахлынуло горячим всесокрушающим потоком.       Она не девочка. Она давно уже не девочка, и пора доказать это ему, а в первую очередь — себе.       — К чёрту! — выдохнула она и ткнулась в его жёсткие губы. Вэриан с готовностью ответил, сжал ладонями её затылок и притянул к себе — ещё крепче, ещё невозможней, ещё глубже затягивая в пропасть, из которой Астори не могла — и не хотела — выбираться. Она обвила его шею руками: всё её тело затрепетало и подалось навстречу ему. Он оторвался от её губ и скользнул ниже, припал к ложбинке у горла; она как в бреду слышала его ломаный шёпот:       — Девочка моя…       Она ли потянула его на себя, или он шагнул вперёд, Астори не помнила. Заскрипели пружины, щёлкнул выключатель — всё погрузилось во тьму. Вэриан нащупал молнию на её платье и медленно потянул замочек вниз; Астори лихорадочно, не давая себе времени подумать, что делает, расстёгивала его рубашку. Винить себя она будет утром. Сейчас мир опустел для них двоих.       Эта ночь запала ей в память лишь отдельными фрагментами. Дыхание — рвано-сбитое — своё и тяжёлое — Вэриана; холод его рук, до боли стискивающих её талию; его исступлённые поцелуи на шее и плечах; голос, сорвавшийся на свист: «Астори, Астори, Астори…» Он почти никогда не звал её по имени.       Она раньше не испытывала подобного, даже не представляла, что так вообще бывает. С Джеем всё было совсем иначе — нежнее и тише.       Порой ей казалось, что они слились в одно неразделимое целое, переплавились, сплотились, сковали себя цепями, которые не разорвать времени и расстоянию, а потом всё вновь падало во мрак. Все чувства и слова, запёкшиеся в уголках губ, всё невысказанное, выстраданное и так долго хранимое в секрете теперь выплеснулось в неразрывную поэму прикосновений и жестов. Поцелуи вспыхивали в темноте и, осыпаясь искорками, таяли — на ресницах, руках, груди…       Астори чувствовала, как внутри просыпается нечто странное и пугающее — её второе «я», её двойник, отражение в чёрном зеркале. Много лет назад она запрятала его, схоронила в закоулках подсознания, и вот сейчас Вэриан будоражил эту сущность, поддразнивал, вытаскивал на свет. Астори боялась, но не могла сопротивляться его власти, и отчего-то чувствовала, что, пока он держит её в объятиях, с ней ничего не случится.       Ей внезапно подумалось, что она была рождена для него, предназначена ему тысячелетия назад, создана по его образу и подобию. Ничего удивительного, мелькнула мысль. Он ведь сам её сотворил. Все двенадцать лет Вэриан разминал её, словно податливый воск, вылепливал идеальную, выверенную до мельчайших деталей скульптуру — для себя.       Астори гнала эти мысли прочь. Сегодня она сдавалась ему — капитулировала, поднимала белый флаг, и вкус поражения оказался гораздо слаще, чем она полагала.       Утром она проснулась совершенно одна. Астори села, обхватила руками колени и несколько минут бессмысленно смотрела на стену. Голова была пуста. Она прислушалась: дом молчал, за окнами шепталось море и звонко кричали чайки — так же, как и вчера, как и год, и тысячу лет назад. Мир не изменился. Поменялась лишь она сама.       Вэриана дома не оказалось, и Астори была благодарна ему за это: она не выдержала бы его присутствия сейчас. Она машинально оделась, вышла на улицу и побрела по белому мягкому песку. Если бы не томящиеся в груди воспоминания, слишком яркие для иллюзий, всё происшедшее вчера могло почудиться фантасмагорическим безумным сном.       Астори презирала себя за случившееся: она предала свою семью, своих детей, своего мужа, и от этого позора ей вовек не оправиться. Она дала слабину. Проиграла. Астори чувствовала себя униженной, грязной, падшей женщиной, и острый, невиданный до сих пор стыд жёг ей горло.       Её тошнило, мутило, как во время шторма на корабле, и самым мучительным было сознание: не сделай она вчера первый шаг, Вэриан бы на такое не пошёл. Против её воли — никогда. Она хотела этого, и вина целиком лежит на ней.       Закрыв глаза, Астори кинулась в море, заплыла так далеко, как могла, и с неистовой жадностью принялась нырять и нырять. Она должна была очиститься от скверны, смыть с себя следы его поцелуев. Переродиться. Стать прежней.       Однако чем сильнее она старалась, тем яснее понимала — не выйдет. Пути назад нет, но есть путь вперёд, и Астори была готова идти по нему до конца. Выход оставался лишь один.       Бежать.       Бежать от металлических глаз и холодных прикосновений Вэриана, бежать от этого заколдованного места, лишившего её рассудка, бежать от той проклятой ночи, бежать и попытаться забыть. Всего лишь попытаться. Закрыться в новой жизни, с головой уйти в работу, загрузить себя до изнеможения, чтобы не оставалось времени даже на сон, не то что на дурацкие размышления об этом чёртовом отпуске — Астори всегда хорошо умела это делать. Она справится. Выкарабкается.       Вэриан не возвращался до вечера. Астори решила отправиться утром — не потому, что хотела с ним попрощаться, конечно, нет — просто… Решила и всё.       Чёрт возьми. Она снова обманывает себя, и вновь — из-за Вэриана.       Астори разложила гладильню, решив отутюжить напоследок вещи и заодно — отвлечься от навязчивых и не слишком приятных мыслей. Потянулась за утюгом, поставила его и уже взяла за шнур, как вдруг замерла: чьи-то холодные губы коснулись её кожи под ухом.       — Т-ты… — прошептала она, странно обмякнув и задрожав. Вэриан притянул её к себе, обхватив руками талию, прикусил мочку — пугающий трепет прошёлся по лопаткам.       — Я.       Он опустился вниз, покрывая поцелуями её шею, припал к ямочке у плеча; ладони болезненно нежными, ласкающими движениями сползали всё ниже и ниже… Астори судорожно глотнула воздуха и впилась ногтями в расстеленную на гладильне рубашку.       — Ты сводишь меня с ума, — процедила она сквозь зубы.       — Очень на это надеюсь.       Он развернул её к себе — Астори повиновалась безвольно, словно кукла. Чёрные волосы были растрёпаны, рубашка — смята, а в гагатовых зрачках сияло и светилось её отражение. Вэриан погладил Астори по щеке и осторожно, как будто она была фарфоровой куклой, приник к губам.       Астори стало страшно от того, что отстраняться ей вовсе не хотелось. Это ведь неправильно, это гнусно, противно, она обязана залепить ему пощёчину и сбежать, так почему же она стоит и позволяет ему делать всё, что заблагорассудится? Вэриан оттянул лямку её платья, покрыл торопливыми поцелуями плечо, прильнул к ключицам, и Астори, выдохнув, подалась вперёд.       Стоп.       Так не может больше продолжаться.       Она нашла в себе силы оттолкнуть его. Вэриан поднял взгляд, ничуть не замутнённый, по-прежнему невозмутимый и ясный — в нём сквозило лёгкое недоумение.       — Я уезжаю, — выдавила она. — Я… Завтра. Рано утром.       — Отлично, — с ироничной полуулыбкой кивнул он. — Помахать платочком на прощание?       Астори не позволила висящим на ресницах слезам упасть. Только не это, нет — не плакать надо, а бежать, бежать, спасая остатки растоптанной гордости, бежать, навсегда оставив часть израненного сердца здесь, на тёплом белом берегу.       — Джей ни о чём не узнает, будь спокойна.       — Спа… Спасибо.       Он выжидающе посмотрел на неё, но сил говорить дальше у Астори не осталось: горло перехватил спазм. Вэриан взял её за руку.       — Иди, девочка луны. Тебя зовёт другая жизнь, я знаю. Всё правильно.       От горькой ласки в его словах сердце сжалось. Астори выпрямилась — хватит, пора заканчивать, иначе она растечётся лужицей, и от Пятого Мастера останется лишь мокрое пятно.       — Но помни: у тебя всегда есть ещё один вариант… Достаточно только позвать, чтобы… я увёл тебя с собой.       — Нет, — шепнула она одними губами. Вэриан хмыкнул.       — Хорошо, иди. Я буду ждать.       — До самой смерти? — бездумно произнесла Астори.       Он не усмехнулся, не спросил саркастично «Моей или твоей?» — тихо сжал её подбородок и сказал:       — И на целую вечность дольше, девочка моя.