more than my bff

Я снова прокралась в эту комнату. Родители никогда не искали меня здесь. Со всеми картонными коробками, сложенными высокими рядами, и со стареньким столом из красного дерева, стоящим в пыльном углу, это было прекрасное место, в котором я могла спрятаться, чтобы писать или рисовать. Делать две вещи, любимые мной больше всего на свете. Но им это не нравилось, поэтому я и пряталась. С грациозностью Лисички и ловкостью ниндзя я подползла к стулу и тихонько села на него. У меня это отлично получалось благодаря многолетнему опыту в чирлидинге и практике в шпионских играх с Джей-Джеем. Зацепив мизинцем поржавевшую ручку ящика стола, я открыла его и схватила лист бумаги. От раздавшегося скрипа мои глаза расширились, и я устремилась к двери. Испугавшись, что они услышали этот звук, подождала минуту, а затем, убедившись, что всё спокойно, осторожно задвинула ящик. Я улыбнулась, постукивая ручкой по губам, когда чернильный след остался на бумаге, воплощая мои мысли в жизнь. Потребовалась всего пара секунд, чтобы слова потоком полились из меня, потому что я думала о Ронни. Из-за неё моё сердце предательски сходило с ума без проблесков разума. Подождите. Есть такое выражение? Мне всё равно, потому что это правда.  

Словно солнце твоя улыбка, Будто глубокое море твои глаза, Сердце твоё

  — Что ты здесь делаешь? Дверь распахнулась, и раскатистый голос отца напугал меня. Его крокодиловые туфли тяжело ступали по деревянному полу, что напомнило мне великана из страшных детских сказок. На его лице отчетливо читалась злость. Дрожащими руками я схватила лист бумаги и без промедления спрятала его под стол. Отец приблизился, и я почувствовала это — сильный запах коричнево-красной жидкости, которую он всё время пил. Я попыталась задержать дыхание, потому что мне не нравился этот запах. Не то чтобы его заботило моё мнение по этому поводу. Оно никогда его не интересовало. — Я спросил, что ты здесь делаешь, Шерил! От сердитого тона отцовского голоса я вжалась в стул. Я ведь ничего не сделала. Но ему и не нужна причина. Я знала, что он меня ненавидит. И это чувство было взаимным. — Я… Я делаю домашнее задание, — пробормотала я. Мой живот охватил спазм, я прижала к нему руку, надеясь, что боль вскоре отступит. — Домашнее задание? — тот факт, что он горой возвышался надо мной, заставлял меня чувствовать себя неуверенно и робко, поэтому я ещё больше вжалась в стул. — Зачем тебе прятать домашнее задание под столом? Дай мне этот листок. — Нет, — ответила, не глядя на отца. Он явно был недоволен мной. Хотя я давно привыкла к этому. — Шерил. Сейчас же дай мне этот листок, или ты будешь наказана. Я не шевельнулась, даже не уверена, что дышала в тот момент. В обычное время не стала бы перечить ему, но мне не хотелось, чтобы он увидел стихотворение посвящённое моей главной музе, больше чем подруге, Вероники. Прежде чем успела понять, что произошло, отец уже выдернул листок из моих пальцев, разорвав его пополам. Я молилась, чтобы он не разобрал то, что там написано, но, когда услышала его грубый грудной смех, съежилась и поняла, что слишком поздно. — Словно солнце твоя улыбка, — произнес он, подчеркивая каждое слово издевательским, насмешливым тоном. — Будто глубокое море твои глаза. Что это за дерьмо, Шерил? Ты влюбилась? Что я тебе об этом говорил? — отец скомкал бумагу в ком и выбросил на пол, но было такое чувство, будто он разорвал моё сердце. — Нет, папа. Я же сказала, что это всего лишь домашнее задание по уроку поэзии. Моя кровь закипала в венах, и я отказывалась смотреть на него. Он просто взял то, что так много значило для меня, и оплевал это. Я хотела сделать то же самое с ним. — Вот и хорошо. Теперь убирайся отсюда в свою комнату. Я не хочу, чтобы ты околачивалась у этого чердака. Пытаясь сдержать слезы, я выбежала оттуда как трусиха, которой стала, когда пришел отец. Мне не нужен был ещё один повод для того, чтобы меня обозвали. — Да, и в следующий раз, — прокричал он. — Приложи больше усилий ради Лисиц. Сегодня ты выступила дерьмово. Этого недостаточно для капитана команды поддержки. Его слова повторялись в моей голове снова и снова, отчего я спотыкалась на лестнице. Вероятно, отец прав… Я никогда не буду достаточно хороша.