Ещё одна мелочь о тебе

Милый

      Проносится в голове Бакуго, который оторвался от телефона и глянул на Эйджиро, увлечённо играющего в приставку. Он недавно вышел из душа, и по немного подсохшим волосам мелкими капельками стекала вода, заползая по влажной шее под ворот футболки.

Между прочим, бакуговской футболки.

***

      Они начали встречаться примерно месяц назад, если не брать в счёт непонятные взаимоотношения, которые уже нельзя было назвать дружбой, но и романом они никак не считались. Первый шаг сделал Бакуго, по-своему, грубо притянув краснеющего Эйджиро к себе за галстук и прошипев на ухо: — Теперь ты мой официально, ясно? И только попробуй возникать. Голову оторву.       Тот собственно возникать и не собирался, с радостью признав свою принадлежность кому-то.

***

      Бакуго проводил каплю мутным взглядом и вернул всё свое внимание на парня. Он сидел на полу, в отличие от Кацуки, сложив ноги по-турецки, клацал по кнопкам и даже высунул кончик языка, что означало полное погружение в дело. Правая рука то и дело поправляла значительно отросшую мокрую чёлку, что так настырно лезла в лицо.       Эйджиро ужасно похож на ребёнка: эти его огромные кошачьи глаза с длинными чёрными ресницами, радостные такие и искренние, острозубая улыбка на все лицо, сияющая и подбадривающая, чрезмерная доверчивость, энтузиазм, верность и вера в человечество, любовь к сладкому, не сильнее чем к мясу, конечно же, и яркая палитра эмоций, не боящихся вырваться наружу. Бакуго готов перечислить всё, но на это уйдёт слишком много времени.       Самокопание и расценивание Киришимы добавили новую порцию тепла в серую душу Кацуки. И тот, не контролируя себя, чисто интуитивно, сполз на пол и потянулся к своему парню, легко касаясь его весьма заметной талии самыми подушечками пальцев, кажется, вместив в этот непривычный для себя жест всю нежность и тепло, которые сумел найти внутри. — Тьха! — взвизгнул Эйджиро, как ужаленный подпрыгнул с пола, попутно откинув пульт, и уставился своими восхитительными, теперь ещё больше, чем обычно, глазами на юношу. Тот так и застыл со странным положением рук, уставившись в ответ. Немного придя в себя чуть дернул головой и опустил руки, приятную негу, как рукой сняло и лицо вернуло свой привычный хмурый вид: — Ты чего скачешь, как ненормальный? — А ты чего щекочешь меня? — вопросом на вопрос откликнулся парень.

Щекотка. Странное слово.

— Чего? — буркнул Бакуго, наблюдая за медленно присевшим обратно юношей. — Стой, — встряхнул головой Эйджиро, обрызгав сидящего рядом Кацуки водой, на что тот «Эй-кнул», — Ох, прости-прости… Ты не знаешь, что такое щекотка?       Бакуго чуть поморщился и отрицательно матнул головой. — Оу, бро, — растерянно вздохнул Киришима, — Как бы объяснить, это когда тела еле касаются, а тебя как будто током бьёт, только тебе от этого не больно, а смешно становится.       Бакуго многозначительно фыркнул, он впервые решил сам обнять своего парня, а он из-за какого-то там разрядика шарахается от него. Как он вообще с Пикачу дружит тогда? — Бред всё это, — сказал, как отрезал. — Эй, ну почему же? Давай проверим ты боишься щекотки или нет! — загоревшись энтузиазмом, воскликнул Эйджиро. Моментом он легонько провел кончиками пальцев по боку своего парня, который не сопротивлялся ни до, ни после контакта. — Что, нет? — немного разочарованно, взглянув на Бакуго, тот лишь ухмыльнулся, глядя сверху вниз.        Но Киришима не сдавался и продолжал очерчивать сначала шею, потом подмышки парня за что чуть не получил. Бакуго же было забавно наблюдать за всем этим действом, за столь решительной моськой Киришимы, который опять высунул язык, и как-то, не сдержавшись, он хрипло расхохотался. — Щекотно? — воодушевленно спросил Эйджиро, перебирая пальцы на левой ноге Бакуго. — Неа, просто ты так нелепо выглядишь сейчас, — смахнув выступившую слезу ответил Кацуки. Киришима обиженно надул губки и опустил глаза. У Бакуго вновь что-то щёлкнул в голове. Он подхватил Эйджиро на руки закинул на свою кровать, нависая сверху. Тот только «Ой-кнуть» и успел.       Две пары глаз встретились. Гранатовые и отдающие алым карминовые. Одноклассники говорят, что они у них одинаковые — дальтоники. Пока Бакуго думает о чём-то Киришима густо краснеет, задыхаясь от такой близости, и прирывисто тянет воздух через приоткрытый рот. Кацуки залипает ещё сильнее, в этот раз на острые зубы. Ученики говорят, что у Тецутецу и Киришимы зубы одинаковые — глупые. Блондин точно знает, что у Тецутецу они как бритва заточенные, а у Эйджиро самые настоящие клыки.        Будто просыпаясь, Бакуго смаргивает наваждение, наконец замечая уже почти пунцового Красноволосого под собой. — Щекотки, говоришь, боишься?       Опускает руки и, как в первый раз проводит пальцами по талии парня, тот в свою очередь оживает и начинает ёрзать. Пытка не прекращается и, стойко терпевший до этого юноша, наконец заливисто смеётся, слабо сопротивляясь. — Всё-всё, сдаюсь! — кое-как говорит он через рвущийся наружу смех.        Бакуго ведёт, перед, а точнее под ним, такой домашний, с распущенными волосами, красный, запыхавшийся и с улыбкой на лице Эйджиро, что он не сдерживается и, аккуратно прижав руки Киришима по обе стороны от головы, целует. Тоже впервые, не в щёчку, не в нос, и не в лоб или висок, а по-настоящему. Так нежно и неумело, зато как умеет. Киришима же, тоже этим делам не обученный, отвечает, попутно стараясь не растечься в лужицу от удовольствия. И обнимает обеими руками своего парня за шею, выгибаясь. Ластится.

«Точно кот»

      Прилетает в голову Бакуго, но так и остаётся не озвученным. Они наконец отрываются друг от друга и продолжают смотреть, наслаждаясь моментом. Киришима не выдерживает и солнечно улыбается, точно зная, что это повторится ещё ни раз и ни два.

До конца жизни