Это всего лишь сон

      Темноволосый мальчик очнулся в пустой комнате с белыми стенами, потолком и полом. В ней не было окон, дверей. В этой комнате находился один единственный предмет — кровать.       И на этой кровати лежал Рэй. Он еще толком не проснулся и успел лишь мельком осмотреться прищуренными заспанными глазами. Мальчик хотел было встать, но как только он пошевелил руками, то понял, что они пристегнуты наручниками к изголовью кровати. Легкий звон наручников резал слух на фоне гробовой тишины. Рэй поднял взгляд на скованные кисти, и в эту же секунду гробовую тишину нарушил еще один звук. Звук тихих размеренных шагов.       Серые глаза посмотрели на человека, подошедшего к кровати, а с губ сорвался вопрос полушепотом «Норман?». Перед Рэем стоят его лучший друг. Голубые глаза пристально смотрели в серые, а на губах мальчика-альбиноса была такая привычная теплая улыбка.       Это продолжалось пару секунд. Затем Норман сел на кровать и тихо попросил Рэя закрыть глаза. Тот послушался, хотя с каждой секундой легкое волнение все усиливалось. Брюнет ощутил на своих губах чужое дыхание, а затем прикосновение мягких теплых губ к его грубым и искусанным. Рэй распахнул глаза и попытался отвернуться, но Норман положил руку ему на затылок и не давал отстраниться, углубляя поцелуй. Мальчик чувствует, как чужой язык проталкивается в его рот с легкостью, ведь тот не успел стиснуть зубы сильнее. Два дыхания слились в одно, языки боролись друг с другом, слюна перемешалась и ее тонкая струйка стекала с уголка губ брюнета.       Блондин отстраняется и снова смотрит в глаза своему другу так, словно ничего не случилось. Только Рэй хотел что-то сказать, как ему на рот надели кляп в виде небольшого шарика. Застежки кляпа быстро скрепились на затылке, и Рэй уже начал бояться. Норман же продолжал улыбаться, ему явно все это нравилось, и нравился легкий страх в глазах его лучшего друга. Блондин наклоняется к шее Рэя и начинает покрывать ее легкими поцелуями, чередуя их с более чувственными. Горячие губы накрывают чуть ли не каждый сантиметр кожи, а мальчик под ними дергается каждый раз. Норман медленно расстегивает пуговицу за пуговицей на чужой рубашке, открывая новые участки кожи и также покрывая их поцелуями.       В какой-то момент Рэю это начинает нравиться, дыхание немного учащается, и через секунду до ушей блондина доносится слабый стон, сдерживаемый кляпом. Норман нашел его чувствительную зону. Заканчивая расстегивать рубашку, Норман еще раз провел губами и языком по чувствительному месту возле ключиц, и начал водить руками по чужому торсу, еле касаясь горячей кожи, задевая соски. Он намерен найти все чувствительные зоны мальчишки под ним.       Кровь пульсирует в висках Рэя, он не смотрит на своего друга, пытается смотреть в потолок, но его взгляд плывет. Каждое чужое прикосновение сопровождается дрожью во всем теле и тихими стонами. Мальчик весь красный и от возбуждения и от смущения одновременно. Сейчас он даже рад этому проклятому кляпу, сдерживающему его голос. С каждой секундой дышать становится все тяжелее, к тому же, слишком жарко.       Рэй почувствовал, как чужая рука опустилась к штанам и начала поглаживать его полувставший член сквозь слой ткани. Мальчик зажмурил глаза и непроизвольно выгнул спину, простонав чуть громче сквозь кляп. Губы Нормана до сих пор блуждают по телу, поднимаются дорожкой поцелуев от низа живота до ключиц, свободная рука поглаживает выступающие ребра.       Норман провел языком от ключиц до подбородка Рэя и коснулся зубами ремешка кляпа. Он ощущал на себе шумное сбившееся дыхание и расстегнул кляп, давая брюнету вдохнуть заканчивающийся в легких воздух.  — Тебе нравится? — Голос блондина немного хрипит, хотя в лице он не меняется. Одной рукой он приспустил штаны Рэя и просунул руку под ткань белья, начиная медленно надрачивать, от чего с губ брюнета снова сорвался протяжный громкий стон.  — Да… Ахх… — Голос Рея хрипит не меньше, мысли в голове не задерживаются дольше, чем на долю секунды, ему сейчас трудно не то, что ответить что-то членораздельное сквозь стоны, но и хотя бы просто понять суть заданного вопроса.  — Что «да»? — Продолжал свою издевку Норман. Он все так же водил пальцами одной руки по разгоряченной коже торса, массировал соски, а второй надрачивал своему другу, то медленно, то быстро, касаясь каждой венки, нажимая большим пальцем на головку.  — Да… мне, аах… нравится… — Рэй еле смог выдавить из себя фразу. Он выгибался дугой под Норманом, он хотел больше. Хотел чувствовать больше прикосновений к себе, сам хотел касаться блондина, хотел, чтобы его поцеловали.       Последняя просьба словно была услышана. Норман снова наклоняется к губам Рэя и целует его, на этот раз не встречая и капли сопротивления. Языки снова сплетаются друг с другом, а Рэй стонет в поцелуй, все громче, даже не надеясь сдержать себя.       Норман отстраняется, от его губ до губ Рэя тянется тоненькая нить слюны, разум понемногу плывет. Он окончательно стягивает с Рэя штаны вместе с бельем, в ответ на что брюнет отводит взгляд и отворачивается лицом в подушку.       Блондин разводит ноги Рэя шире, берет смазку и, выдавив немного на пальцы, смачивает сжатое колечко мышц по краям. Он не спешит, обводит по кругу пальцами, ожидая, пока его друг хоть немного успокоится и расслабится. Вскоре он вводит один палец, начиная двигать им и растягивать, а брюнет вздрагивает и снова сжимается. Он чувствует, как ему снова начинают надрачивать, медленно проводя рукой по члену, что со временем помогает расслабиться. Рэй шумно выдыхает, постепенно расслабляя тело, отдаваясь ощущениям. Он не напрягается, когда в него вводят второй палец, хотя дискомфорт сменяется легкой болью. Он резко выгибает спину и стонет, когда пальцы касаются нужной точки, и тихо просит еще.       Чем дальше, тем чаще Рэй стонет и сбивчиво полушепотом произносит имя Нормана, а тот наслаждается чужими стонами и этой приятной пыткой, уже еле сдерживая себя. Как бы то ни было, он не хочет делать другу больно.       Когда три пальца начинают двигаться свободно, Норман вытаскивает их под расстроенный стон друга, снимает свои штаны, выпуская давно просящий внимания член. Он смазывает член смазкой и медленно входит на половину, снова давая Рэю привыкнуть, но тот уже скоро тихо стонет и пытается насадиться глубже.       Норман с тихим стоном на выдохе входит до конца, начиная двигаться, при этом снова наклоняясь и целуя Рэя, заглушая последующие стоны.       В комнате невыносимо жарко, кожа плавится, оба мальчика уже и не пытаются думать о чем-то или ком-то кроме друг друга и того, что происходит прямо сейчас. Сухие губы, чужие руки на теле, стоны разных голосов, слившиеся в один звук с давно сбившимся дыханием, хлюпанье смазки…       Каждый раз, когда Норман попадает по простате, Рэй забывает, как дышать. Каждый раз, когда Норман слышит чарующие стоны Рэя, он забывает собственное имя, но ровно до тех пор, пока оно не сорвется с губ брюнета в виде очередного стона.       Еще пара толчков и оба мальчика кончают одновременно. Рэй прогибается в спине и изливается себе на живот, а Норман на простыни широкой кровати. Оба падают без сил, пытаясь отдышаться. Руки Рэя, пристегнутые к кровати, уже давно затекли, но сейчас это не важно. Он смотрит в глаза Нормана, растворяясь в этом полном нежности взгляде небесно-голубых глаз. Брюнет закрывает глаза и проваливается в сон.       Рэй резко распахивает глаза и смотрит перед собой. Он видит лишь потолок приюта над своей кроватью. Рядом спят его младшие братья. Брюнет садится на кровати, несколько минут смотрит в какую-то точку на стене перед собой, пока не начинает подниматься солнце, освещая сквозь окна одну из комнат приюта. В утренней тишине звучит лишь тихий голос самого Рэя.  — Это всего лишь сон…