Savior.

***

      Ночь… Она сама по себе красива, и в любое время года у неё есть свои преимущества. Но почему-то, именно летом это время суток по-настоящему прекрасное. Может быть всё дело в чистом небе с яркими кристалликами звёзд, что разрывают ночное полотно небо, светясь так ярко, но в то же время тускло; или в шелесте листвы и травы, что колышет ветер — сейчас главное не это.       Лунный свет едва озаряет хрупкую, истощённую прошлым, фигуру парня, что стоя на балконе в столь прекрасную ночь. Пусть часы и кричали о том, время позднее — усталости как будто не существовало. <…>       Соединённые Штаты Америки… Что можно сказать о нём? Ничего особенного: типичный подросток с тяжёлым прошлым и кучей комплексов… По всему его телу всё ещё остались шрамы, которые никогда уже не заживут…       Именно он сейчас стоит на балконе. Его взор обращён к чистому ночному небу. В голове проносились все счастливые воспоминания из детства, какие только были. Спать не хотелось совсем.       Вздохнув, он зашёл обратно в помещение, чтобы снова выйти на балкон с чёрной кожаной курткой на плечах. Через пару секунд он уже сидел на перилах балкона, бесстрашно свесив ноги вниз. Толчок. Секунда, и он приземлился на землю, твёрдо устояв на ногах. Вот так прыгать с балкона стало для него обыденностью. Задумавшись о чём-то, он пошёл в сторону парка, где обычно и проводил время, если херово спалось ночью.

А в это время…

      В кустах промелькнула тень. Чётко были видны очертания следящего, но невозможно было опознать личность. Дуло Корда вяло отражало лунный свет. Сталкер? Наёмник? Нет, просто Россия, явно чувствовавший, что что-то не так. Что ж… чуйка русская не врёт… Да, Россия следил за Америкой. Волновался ли он за него? Ответ положителен, ведь несмотря на нынешнюю вражду, прошлое не забыть. <…>       Вернёмся к Соединённым Штатам: он дошёл до парка, опустившись на первую попавшуюся скамейку, не замечая активности ни сзади себя, ни перед собой. Его мысли были заняты только одним Россией, отношениями с ним. Ох, как Штаты сейчас корил себя за хамское отношение и постоянные санкции в адрес этой страны. Чуть ли не впервые США почувствовал «угрызения совести» на своей шкуре. Было стыдно за себя. Очень стыдно. В уголках глаз начали скапливаться маленькие, так хорошо отражающие тусклый свет луны, было сложно сдержать их; нижняя губа была прокушена до крови, именно поэтому на языке чувствовался неприятный, терпкий привкус металла. В этот момент его словно разделило на две части: одна хотела сдохнуть как можно скорее, чтобы не мучаться в этом жестоком мире, ну, а другая же уверяла, что всё нормально, нужно продолжать жить дальше.       Вернулся Америка из размышлений только тогда, когда почувствовал сильный электрический разряд на своей шее. Это мучение кончилось только через пять секунд, да и то с последствиями: всё тело парализовало на какое-то время. Всё, что смог сделать американец, так это выпустить на свободу слёзы и отключиться, под три громких выстрела, судя по всему в небо. <…>

***

      Три выстрела короткими очередями нарушили тишину городского парка. Пули со свистом разрезали прохладный ночной воздух, устремляясь в небо. Услышав выстрелы, два сорванца, Москва и Санкт-Петербург, бросились врассыпную. Эти двое понимали — попадутся на глаза России, то им крышка, вернуться домой — их ждёт смерть от руки их старшего братца, Касимова. Делать нечего, привет, скитания по улицам…       Вернёмся же к нашим героям: Россия перевесил через плечо автомат и подошёл к скамейке, на которой лежал обездвиженный американец, потерявший сознание. Федерация осторожно поднял на руки лёгкое и хрупкое тело Штатов, направляясь к своему дому.

***

      Когда Штаты открыл глаза, он долго не мог понять где он находится, каким образом он жив и жив ли он вообще: перед глазами всё плыло, голова раскалывалась, как в жутком похмелье после продолжительной пьянки; дыхание сбилось, а сердце пугало то ускоряясь, то замедляясь, то пропуская удары. Было ощущение, будто он умер, но на уровне подсознания он понимал, что жив, цел и всё ещё независим, как орёл в полёте. Оставалось только два вопроса: где он и каким раком он жив.       Едва Штаты сфокусировал взгляд на потолке он попытался приподняться на локтях, и его попытка увенчалась успехом. Несмотря на дрожащие локти, мышцы которых так и норовили ослабнуть, Америка держался. Всё, что он успел понять, так это то, что находится на диване, под пледом, да и вообще в помещении, где его беззащитностью точно не воспользуются. Он не успел толком рассмотреть окружающую его обстановку — в глазах потемнело, ну и локти не выдержали. Однако, он не упал обратно на подушку — спина нашла опору. Вернее, опора нашла спину. Как только это «временное ослепление» прошло, американец смог разглядеть того, по чьей вине он жив — перед ним был никто иной, как Российская Федерация…       Увидев своего потенциального врага, США сжался. Он понимал, что сейчас будет плохо либо ему, либо кому-то ещё, ибо взгляд Федерации не выражал ничего хорошего. Но, вопреки мыслям американца, со стороны России послышался тихий вздох облегчения, а его лицо озарилось лёгкой улыбкой. Америка почувствовал, как руки его «врага» сомкнулись на его спине… — Скажу прямо: выглядишь ты крайне херово, — усмехнулся РФ, но тут же осёкся. — Ты в порядке хоть? Я, конечно, своевременно разогнал этих недоумков, но мало ли, что они ещё успели сотворить… — Федерация осторожно отстранил от себя американца, придерживая того за плечи. — I'm f-fine… — Голос предательски дрогнул, американец отвёл взгляд. — Ну хорошо. — Россия снова прижал америку к себе одной рукой, другой же доставая телефон и набирая чей-то номер. Приложив телефон к уху, он услышал лишь короткие гудки, что свидетельствовали о том, что телефон бывшей столицы выключен. — Ну и чёрт с ними, и так им от старшего достанется. — Выдохнул Россия, легко откинув гаджет в сторону. — И всё же… Ну вот за чо мне такие, как Москва и Питер?..       И в этот момент Россия услышал всхлип у себя под боком. От собственных проблем с городами его отвлёк тихий и севший голос американца: — Раш, прошу, прости меня… Я знаю, что достал тебя своими санкциями, но… я просто хотел внимания, тёплой отдачи, а получил только ненависть с твоей стороны… Я знаю, что я виновник этой ненависти… — Тут он запнулся, всё сильнее прижимаясь к крепкому плечу русского.       Россия на это лишь по-доброму усмехнулся: — Какой же ты дурашка всё-таки. Ну сам посуди: стал бы я вытаскивать тебя из этой ситуации, если бы ненавидел? — Оно и верно. Хотя, кто знает, что у вас, русских, на уме? — Америка отстранился от столь родного плеча и вытер слёзы тыльной стороной ладони, искренне улыбаясь. — Ну с этим не поспоришь. — Россия поднял американца на руки и тепло улыбаясь, понёс ничего не понимающего США в сторону спальни, где уложил его на кровать и лёг рядом, накрыв обоих одеялом. — Просто потому что время, которое ты, конечно же, не видел. — Ответил на немой вопрос Федерация. — Спи уж. Завтра, вернее сегодня, но позже, подумаю домой тебя отправлю или оставлю у себя, твоё мнение приветствуется. — Хоть на этом спасибо… — Американец перевернулся на другой бок, утыкаясь носом в грудную клетку Федерации.       А что Россия? Россия просто улыбнулся, осторожно поцеловав в макушку Америку, что свернулся калачиком у него под боком и уже мило сопел.       Да, РФ был влюблён в Америку, но он не признается ему никогда, боясь ранить невзначай. Лучше сейчас просто находиться рядом, не говоря ни слова, ведь тишина может сказать даже чуть больше, чем слова.

***