дыши.

Привычно усевшись за заднюю парту, я затравленно покосился вбок, беспомощно закусывая внутреннюю сторону щеки. Я раздосадовано теребил незамысловатый браслет на своей руке, ощущая непривычную нервозность - было ощущение, что моя голова вот-вот взорвется. Мой взор по привычке зацепился за угольно-черную копну волос, обнаружившуюся чуть поодаль от меня. Парень слегка наклонил свою голову в мою сторону, заставляя меня, как ошпаренного, отвернуться, почувствовав резкую боль в виске. Наверное, ему не должна быть настолько сильно интересна перспектива общения с изгоем вроде меня. Он всего лишь улыбается соседке по парте. А я параноик. Кажется, и тот день, когда он объявился здесь, я прогулял. Его зовут Арсений, и он ненавидит находить меня курящим в школьном туалете. Если быть крайне честным, началось складываться ощущение, что он бывает там лишь чтобы почитать мне нотации. Он правда пытался подружиться со мной. Парень буквально светится, стоит кому-либо заговорить с ним: ему нравится общаться со всеми. Всем нравится общаться с ним. Ему нравится общаться со мной. А мне нравится он. Нравится, как он откидывает чёрную челку вперед, беззвучно посмеиваясь. Как он поворачивает шею чуть дальше и... Ловит мой взгляд. Я возвожу глаза к потолку, наливаясь краской. Я делаю глубокий вдох носом, чувствуя, что воздуха в этом классе катастрофически не хватает. Мне он нравится. И я знаю, чем это обычно заканчивается. Уголок рта Арсения дергается в глупой улыбке, оставаясь в этом положении. И это чертовски больно. А если это зайдет дальше, будет, непременно, ещё больнее. И я не дышу. Звонок, будто раздавшийся прямо у меня в голове, вывел меня из транса, заставив подпрыгнуть. Я услышал задорное хмыканье неподалёку и вскочил со своего места под неодобрительным взглядом преподавателя. Как во сне, я хватаю свою сумку и выбегаю из кабинета, направляясь прямиком в сторону раздевалки, вспоминая про грядущий урок физкультуры. Я чувствовал себя так, словно я был погружен в огромную пустую бочку. Все звуки отдавали приглушенным эхом в моей голове, а пульсация в висках сводила с ума. Я просто мчусь по коридору и не могу уследить за потоком мчащихся в никуда мыслей. Вокруг меня нет ничего. Я забиваюсь в угол небольшой раздевалки и пытаюсь дышать. Люди приходят. Люди уходят. А меня здесь будто и нет. Может быть правда? Я вообще здесь? Передо мной маячат ученики, но стоит мне закрыть глаза и снова их разомкнуть - все исчезают. Сколько я так просидел? Я утыкаюсь носом в полусогнутые колени и чувствую ком в горле. Мне неприятна сама мысль о том, что я сейчас буду рыдать в сраной школьной раздевалке. Что может быть ещё ущербнее? Я чувствую, как вздрагиваю, когда на мои плечи опускаются руки. Я нехотя отнимаю своё лицо от колен и наклоняю голову в бок, почти не удивляясь паре голубых глаз, с беспокойством уставившихся на меня. Арсений хмурится и пытается что-то разглядеть на моём лице. Или не разглядеть. В моей голове словно образовался вакуум: все мысли доходили до меня с опозданием. Или не доходили вообще. Мой взгляд слегка расфокусировался и, должно быть, я слишком долго смотрел сквозь парня прямо перед собой. Я словно выныриваю из какого-то непонятного сна, резко вскакивая с холодного пола. Парень, сидевший напротив, явно этого не ожидал, испуганно отшатываясь. Я ошалело смотрю на него, не зная, куда себя деть. Должно быть, я в конец сошел с ума, а мои руки едва заметно трясутся. - Паническая атака? - спрашивает Арс, хмуря тёмные брови. Я загнанно оглядываюсь и осторожно киваю. Он вновь кладёт свои руки на мои плечи, выдавливая из себя улыбку. Он знает. Знает. Больше, чем я. Его синие глаза горят каким-то отчаянным, но в то же время яростным блеском. Он хватает моё запястье, задирая ткань просторного свитшота. Розовые полосы, пересекающие светлую кожу не заставили его лицо поменять свое выражение. Он осторожно тянет рукав выше, открывая нашему взору иссиня-фиолетовые синяки, запечатлевшие в себе отпечатки огромных пальцев. Я вмиг пораженно перевожу бешеный взгляд на него, в то время как он делает абсолютно то же самое. Он пялится на меня еще пятнадцать секунд, прежде чем разомкнуть пересохшие губы и хрипло произнести, срывающимся голосом: - Дыши. И я слушаюсь.