Самый лучший

Клуб встречает Чонгука и Тэхёна духотой, резкими вспышками света, запахом алкоголя и чужих тел. Парни с трудом протискиваются вглубь, прежде чем влиться в ритм и начинают двигаться. В толпе не развернуться, все волей-неволей оказываются очень близко друг к другу. Чонгук ощущает Тэхёна спиной, лопатками, затылком и собирается повернуться, но внезапно чувствует кончики пальцев на своём боку и передумывает. Касания едва ощутимые, практически невесомые, но они не прекращаются ни через секунду, ни через две. Чон не может видеть, как Тэхён напрягается, и как нервно кусает губы, обнаружив, что его не отталкивают. Чонгук продолжает двигаться в танце, и внутри загораются знакомые огоньки. Это место, это время и темнота — друг молодёжи — обостряют тактильное чувство. Чонгук взбудоражен и хочет пробудить к себе ответный интерес. Желание поднимается в нём неспешно, по мере того, как ведётся немой диалог, понятный на каком-то первобытном, невербальном уровне. Касание пальцев звучит, точно шёпот, — можно? Наклон ближе к прикосновению — погромче, тебя плохо слышно. Пальцы скользят по боку, увеличивая площадь соприкосновения, и это гораздо громче, — могу я..? Голова чуть в сторону — м-м? — и ещё немного навстречу — можешь что? Движения Чонгука становятся более плавными, он по-прежнему не оборачивается, и ритм музыки для него смешивается с грохотом собственного сердца. От происходящего холодеют ладони, и Чонгук чувствует отклик в собственном теле и абсолютный вакуум в голове. Подушечки пальцев предупреждающе касаются другого бока тоже — не играй со мной. И встречают уверенный ответ, когда расстояние между телами резко сокращается, и Чонгук жмётся лопатками к тэхёновой груди; ва-банк — ты со мной тоже. Чон весь покрывается мурашками и не чувствует ног, когда Тэхён его обнимает и наклоняет голову, обдавая ухо своим дыханием. Гук нервно сглатывает, закрывает глаза, не веря в происходящее. Голова Чонгука откидывается назад, открывая доступ к шее — можно, Тэхён, — свободная рука хватается за чужое бедро — ты можешь. Тэхён вторит и ведёт по чонгуковой шее губами, — чувствует отклик в собственном теле и абсолютный вакуум в голове. Прикусывает и засасывает мочку уха, — Чонгук дрожит. Именно в этот момент Тэхён понимает, что хочет видеть чонгуково лицо, хватает парня за руку и, пока пробирается через толпу, ищет доступный тёмный угол. Если такового не окажется, поцелуй случится у всех на виду, или у обоих парней поедет крыша. К счастью, угол находится, и Тэхён удивлённо выдыхает, потому что Чонгук сам прижимается спиной к стене, тянет на себя и соединяет их губы вместе. Они даже не целуются — вгрызаются друг в друга, несколько раз сталкиваясь зубами. Получается неуклюже, скользко и пылко. Тэхён обнимает Чонгука так крепко, как только может. Гук, кажется, вовсе не дышит, едва поспевая за губами напротив. Происходящее кажется сном. Они снова куда-то идут, и Чонгук опускает взгляд в пол, позволяя себя вести. Он погружается в собственные мысли в попытке осознать и едва ли замечает, как воздух становится свежее, и под ноги ложится асфальт. Тэхён реален, Тэхён держит за руку и держит так крепко, что ломит фаланги. С губ не слетает ни единого слова, ноги практически бегут, эмоциональный вихрь набирает обороты под грудью. Тэхён идёт рядом весь путь от клуба до дома и отпускает, только когда Чонгук ищет ключи. Снова темнота, дверь закрывается изнутри, обувь и верхняя одежда остаются в прихожей. Чонгук знает, дома пусто, но всё равно не включает свет, и Тэхён прислушивается. — Никого нет? — почему-то шёпотом. — Никого, мы одни, — так же шёпотом отвечает Чонгук, и голос его дрожит. — Можно воды? Чонгук берёт Тэхёна за руку, переплетает пальцы, и молча ведёт за собой. Тишина кажется оглушающей, воздух, будто наэлектризован. Оба выпивают по стакану, Чонгук наблюдает, прислонившись к кухонной тумбе, и очень нервничает, наконец, встречаясь с Тэхёном взглядом. Тот бесшумно делает шаг навстречу, заключает чонгуково лицо в ладони и осторожно ведёт большими пальцами по скулам. Чонгук сейчас такой красивый, такой честный и так на Тэхёна смотрит, что только что смоченное горло тут же пересыхает. Язык быстро проходится по губам. Чонгук ловит это движение и опускает веки, когда Тэхён его целует коротко и очень аккуратно. Не даёт отстраниться, накрывая тэхёновы ладони своими, и тянется за ещё одним поцелуем. Его губы дрожат от волнения, и Тэхён старается касаться их уверенно и в то же время настолько нежно, насколько это вообще возможно. Чонгук кладёт руки на тэхёновы плечи. Тот цепляется за борт кухонной тумбы по обе стороны от Чонгука, наклоняет голову и жмётся теснее, легонько прикусывая губу, чтобы тот не открывал рот слишком широко, и целует до тех пор, пока в лёгких не кончается воздух. — Ого, — Чонгук отстраняется с хриплым выдохом. Тело слегка лихорадит. — Ого, — соглашается Тэхён, прислоняясь к чонгукову лбу своим. Не выпускает из кольца рук и робко улыбается. Чонгука захлёстывают самые разные эмоции, губы снова дрожат, и в какой-то момент он чувствует, что вот-вот разрыдается. Впрочем, Тэхён даже тогда не отпускает его, обнимает и греет всю ночь, ясно давая понять, что смеяться и плакать они теперь будут исключительно вместе.