My Diary

— Нет, нет, нет, не туда! Блять, да что же это такое? — Аксель позорно проигрывал Максансу уже третий раунд, а тот только ехидно посмеивался. — Это не я… это джойстик тупит. — Ага, конечно, заливай мне тут, — хмыкнул Дане-Фовель, окидывая парня хитрым взглядом, — то тебе джойстик работает не так, как надо, то приставка глючит… Может, это просто ты лузер? — Да пошел ты! — Орьян кинул лежащую рядом подушку в Максанса, от которой тот ловко увернулся, не переставая смеяться. — Да ну тебя… Лучше в Инстаграме пороюсь, полдня уже не заходил. — Полдня? А это рекорд, — Максанс кивнул, перебирая диски в маленькой коробке. — Подписчики, наверно, заждались уже нового контента. Ты, кстати, давно ничего не выкладывал, — парень стрельнул взглядом в Акселя, пока тот сидел, не отрываясь от своего смартфона. — Ерунда. Я только недавно выложил нашу общую фотку… — …которую удалил через три секунды, — закончил за него Максанс, покачивая головой. — Серьезно, зачем ты это делаешь? Или это своеобразная игра «кто успел — тот посмотрел» от самого Акселя Орьяна? — Дане-Фовель рассмеялся, игнорируя недовольные взгляды голубых глаз. — Твои подписчики уже у меня спрашивают, почему ты удаляешь посты… к тому же, они просят как-то повлиять на тебя. — Вздор, — отмахнулся Орьян, листая ленту. — Это не я… это Инстаграм все удаляет. — Не греши на Инстаграм, приятель. Мои посты, например, никогда не исчезали. — Ой, все, — Аксель решительно повернулся к Максансу, сверля его глазами. — Давай не будем говорить об этом, ок? И вообще, это мой профиль, хочу — удаляю, хочу — не удаляю, — парень показал Максансу язык, на что тот закатил глаза. — Я так-то собирался показать тебе кое-что интересное, вот только найду… О нет, только не это! — Смартфон завибрировал напоследок и отключился. — Батарея сдохла… как же вовремя! — Подумаешь, проблема, — хмыкнул Дане-Фовель, возясь с приставкой, — можешь взять мою зарядку. Только она в моей комнате, на столе лежит… придется тебе подняться самому. А я пока организую нам обед, а то у меня в животе, судя по звукам, походу кит поселился. Кажется, у меня в холодильнике были сардельки. Могу сварить. — Ага, только плиту не взорви, — бросил ему Аксель через плечо, на что тот молча показал парню средний палец. Фыркнув, Орьян медленно направился наверх, в комнату Максанса. Было не заперто и парень зашел внутрь, закрывая за собой дверь. Аксель осмотрелся — а парень не врал, когда говорил, что здесь можно сломать ногу — в комнате царил беспросветный хаос, хотя сам Максанс предпочитал называть это «творческим беспорядком». В углу стояли пакеты и большие коробки — многочисленные посылки от фанатов, которые еще не были распакованы. Парень улыбнулся — значит, есть смысл ждать новый эфир от Дане-Фовеля. Ни за какие коврижки Аксель не признался бы, что эти эфиры ему очень нравятся… да что там, едва только Максанс заикается о том, что планирует сегодня эфир, Аксель часами выжидает его в Инстаграме. Но знать кому-то об этом вовсе не обязательно. Орьян осторожно прошел к рабочему столу парня, стараясь ни на что не наступить — на полу валялись диски, книги, мягкие игрушки… легче перечислить то, чего на этом полу не было. Голубоглазый быстро пробежался глазами по столу и наконец разглядел белое зарядное устройство под какой-то коробкой. Едва он потянулся за ней, как задел небольшой шкафчик, из которого вывалилась куча книг и журналов. — Да блять, — ругнулся Аксель, нагнувшись, чтобы поднять книги… и застыл от удивления — прямо у его ног лежал массивный ежедневник, из которого торчала его совместная с Максансом фотография, — причем, самая любимая. «Он хранит нашу фотографию? Это так мило… то есть странно. Погоди, а это что?» На каждой странице ежедневника было прикреплено по одной общей фотографии парней, и под ними красовались различные записи. Аксель резко захлопнул тетрадку. — Так нельзя, — прошептал сам себе Орьян, все еще не выпуская тетрадь из рук. — Нельзя… но почему он хранит наши фотографии? И что там такого может быть написано? В глубине души парень понимал — это личная вещь Дане-Фовеля и он не имеет никакого права ее читать… но любопытство было сильнее и обложка заветной тетради будто обжигала руку. Аксель вобрал воздуха в грудь и осторожно открыл первую страницу, которая была датирована октябрем 2018 года. «Сегодня познакомился с парнем, с которым мы будем играть влюбленную пару. Если с утра я боялся этой встречи, то увидев его, я сразу успокоился. Его зовут Аксель, у него прекрасные голубые глаза… хотя о чем я. Так вот… он кажется реально классным парнем — он смешной, веселый, энергичный… то есть полная противоположность мне. Я чуть под землю не провалился, пока выговаривал текст сценария… все-таки я не привык выступать на публику. Надеюсь, это придет со временем.» — Прекрасные голубые глаза? — Аксель усмехнулся, мотая головой. — Это он что, про меня написал? Но улыбка исчезла, когда он, не листая, просто открыл серединку тетрадки. «Сегодня у нас было очередное интервью. До сих пор удивляюсь тому, как спокойно и непринужденно Аксель ведет себя перед незнакомыми людьми… я точно так не могу. Я только сидел и глупо смеялся на протяжении всего разговора. А потом была фотосессия… очень милая. Я старался прижиматься к нему ближе, обнимать нежнее… а порой вообще хотел сбежать оттуда, чтобы не натворить какой-нибудь глупости. Надеюсь, это не сильно было заметно.» — Так значит, мне не показалось тогда? — пробормотал Аксель, невидяще уставившись на страницу с текстом. — Его чересчур нежные объятия… Получается, я ему что, нравлюсь? Да нет, это просто бред. У него девушка есть, вообще-то. Парень хотел захлопнуть тетрадку и убрать ее на место, но руки упрямо продолжали перелистывать страницы ежедневника. «Сегодня был очень тяжелый день. Обычно все сцены мы снимали с одного дубля… но я шесть раз запорол сцену в плавучем домике… горячую сцену, к слову. Я боялся, что кто-нибудь увидит мой стояк… Боже, звучит ужасно. Ну вот как объяснить разъяренному Давиду, что я просто хочу лежать без камер, без посторонних людей и прижимать к себе это горячее тело, покрывая его нежными поцелуями… тааак, стоп! Надо остыть, прийти в себя. Аксель, кажется, что-то заметил — он подходил и заботливо интересовался, в порядке ли я. Нет, Аксель, я не в порядке… с нашей самой первой встречи я совсем не в порядке.» Сцена в плавучем доме… стоило Акселю лишь вспомнить этот вечер, как тело покрывалось мурашками и колени подкашивались — это была действительно очень горячая съемка. Орьян тогда со всех сил пытался контролировать свои эмоции и чувства, все время повторяя себе, что это всего лишь съемка конца восьмой серии, что он ничуть не возбужден страстными движениями парня, который лежал прямо на нем, но это не помогало. Значит… Максанс чувствовал то же самое? «Сегодня мы снимали мою самую любимую сцену…хотя все сцены, снятые с Акселем — мои любимые. Так вот, мы стояли на остановке, обнимаясь и целуясь, потому что Элиотт уезжал домой к родителям, а Лука боялся его отпустить. Я, конечно, иногда просто ненавижу Давида за всю боль, причиняемую нашим персонажам… но за подобные сцены я готов простить ему абсолютно все. Я смотрел в бездонные голубые глаза Акселя, полные слез… и отчаянно целовал. Но потом, когда я повернулся и встретился с ним взглядом, я сказал «Я люблю тебя». Как бы я хотел сказать это не на съемках, а в реальной жизни… но нет, этому не суждено сбыться. Единственное, чем я мог довольствоваться, это то, что Аксель/Лука тихо ответил мне/Элиотту «Я тоже»." — Он хочет сказать, что любит меня? Что за бред… да нет, не может быть, это точно все про меня? Хотя тут черным по белому написано «Аксель»… Странно. «Близится конец съемок четвертого сезона, и я боюсь. То есть, я счастлив, с одной стороны… но с другой — мне действительно страшно. За эти полгода мы сблизились с Акселем, и он на полном серьезе считает нас классными друзьями, и… а что будет потом? Если он не захочет общаться со мной вне съемок? Я правда не знаю, что я буду делать… У него, к тому же, есть девушка… У меня она тоже есть, но мы, правда, уже расстаемся. Я сказал ей, что не могу так больше, что мне нужно побыть одному, наедине с собой и своими мыслями. Она, к моему удивлению, даже не обиделась, а лишь пожелала счастья. Счастье… мое счастье счастливо со своей любимой девушкой, а я просто неудачник. Вот кто я.» Значит, Максанс расстался с Камиль? То-то парень уже давно не выкладывал ничего с девушкой и на все вопросы Акселя про нее лишь шутливо отмахивался. Но… почему он ему ничего не сказал? Все время, что они знакомы, Дане-Фовель не позволял себе ни одного лишнего движения или взгляда, которые могли бы дать хоть какую-то зацепку. Хотя, может, Аксель их просто не замечал. Но все прочитанное до сих пор казалось парню чем-то нереальным, фантастикой, сказкой… пока он не прочитал предпоследнюю страницу. «Я часто задаю себе вопрос — почему мне так не везет? Почему я просто не могу быть счастлив с человеком, которого люблю? Почему я просто не могу взять и все ему рассказать? Но, к сожалению, я знаю ответы на все эти вопросы. Даже если я скажу ему — он просто мне не поверит… или пошлет меня куда подальше — и я даже не знаю, что из этого хуже. Аксель думает, что мы друзья, его это вполне устраивает… и тут я полезу к нему со своими признаниями. Он никогда не будет со мной, лишь посмеется надо мной и перестанет общаться… и я потеряю его окончательно… и как друга тоже. А друг-то он хороший — и поддержать может, и ободрить, и советом помочь. Жаль только, что я никогда не смогу посмотреть на него, как на друга… или не жаль, не знаю. Я впервые в жизни в ситуации, из которой не вижу выхода вообще. Остается только одно — быть рядом с ним, как друг, приятель… ведь это единственный способ находится возле Акселя.» Руки Акселя дрожали, перед глазами все поплыло, но он упрямо продолжал читать последнюю страницу. «Единственное, что меня хоть немного подбадривает — это наши общие фотографии… я распечатал их. Все до единой. Я бы так хотел поставить их в рамочки, обклеить ими стены… но Аксель частенько приходит ко мне в гости, и если он это увидит, он точно подумает, что я чокнутый.» — Я бы ни за что так не подумал, Максанс, — непрошенные слезы грозились выступить из глаз, а в горле был комок. «И наконец, последнее, что я хочу здесь написать — я люблю тебя, Аксель.» — Нет, пожалуйста, — Орьян уже не контролировал свои слезы. «Я люблю тебя, и я знаю, что ты никогда не прочитаешь весь этот бред.» — Я бы не был так уверен, — сквозь слезы усмехнулся голубоглазый. «Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив. Неважно — со мной или без меня… или со своей Манон, или как ее там… я хочу, чтобы ты был счастлив. Больше я ничего не хочу. Прощай, мой любимый дневник. И спасибо, что терпел мои сопли все эти полгода». — Аксель? Аксель! Ты чего там, утонул в горе моего мусо… — Максанс, хихикая, ввалился в комнату, но едва увидев в руках Орьяна заветную тетрадь, застыл на месте. В его глазах можно было прочитать отчаяние и полную безнадегу. Аксель от испуга выронил тетрадку из дрожащих рук и некоторые фотографии полетели на пол. — Все прочитал? — сухо спросил он Орьяна, пока тот пытался хоть что-нибудь проговорить. — Макс, я… — Значит, разговаривать больше не о чем. Можешь уходить прямо сейчас, если хочешь. — Но, Макс, пожалуйста… — Не говори ничего. Просто уходи.  — Я никуда не уйду. — Орьян упрямо продолжал сидеть на кровати парня. — Чего ты добиваешься, Аксель? — Дане-Фовель беспомощно развел руками. — Я так боялся, что ты все узнаешь… но когда ты уже все знаешь, можешь не беспокоиться. Я не потревожу тебя больше и мы никогда не вернемся к этой теме. — Может, ты уже выслушаешь меня, наконец! — Аксель сам от себя не ожидал такого крика, и он теперь смотрел на растерянного Максанса, который удивленно на него уставился. — Почему ты не хочешь узнать, что я думаю про все это на самом деле? — Но я знаю, что ты думаешь, — вздохнул Максанс, опуская глаза в пол. — Ты считаешь меня ненормальным, и я тебя понимаю. Но я не думал, что ты когда-нибудь это прочитаешь, так что… — Прости меня, Макс, — Аксель порывисто подошёл к парню и осторожно опустил руки тому на плечи, виновато смотря в грустные глаза. — Прости меня, пожалуйста, если сможешь. Это низко, некрасиво, но я задел случайно твой шкафчик и тетрадь вывалилась вместе с остальными книгами… и я правда не стал бы читать это, но я увидел фотографии. Наши фотографии. — Максанс все ещё смотрел себе под ноги, и Орьян придвинулся ещё ближе. — Это правда? — Что? — Максанс все ещё не мог прийти в себя, тем более когда Аксель стоял так близко и смотрел на него… то ли с надеждой, то ли с укором. — То, что я прочитал. Что… ты любишь меня, — голос парня дрогнул, и Дане-Фовель наконец поднял глаза на Акселя. Отступать было некуда. — Какая теперь разница, — пожал он плечами, смахивая с них руки Орьяна. — Даже если это и правда, это ничего не меняет. Аксель облегченно выдохнул и решительно шагнул к парню — сейчас или никогда. — Аксель, что ты… — Максанс был нагло перебит требовательным поцелуем… долгожданным поцелуем, который сводил с ума и кружил голову. Аксель целовал его медленно и нежно, приподнимаясь на цыпочках и запуская руку в волосы парня, пока тот нерешительно дрожащими руками обнимал его за талию. Будто очнувшись, парень нехотя отстранился от Орьяна и судорожно выдохнул, выставляя руки вперёд. — Подожди, — пробормотал он, мотая головой, — не надо. — Почему? — Аксель решительно не хотел отпускать парня, крепко обхватывая его за шею. Максанс тяжело вздохнул. — Мне не нужно, чтобы ты целовал меня из жалости, Аксель… я этого не вынесу. — Кто сказал тебе, что я делаю это из жалости? — жарко выдохнул ему в губы Орьян, отчего тот гулко сглотнул. Парень был сейчас непозволительно близко к нему и тянулся за поцелуем. — Аксель, если ты сейчас не отойдёшь, если поцелуешь меня… я не остановлюсь. Не смогу. — Не останавливайся, — прошептал Аксель, прижимаясь к нему всем телом, отчего тот мелко задрожал. — Я мечтал об этом полгода, и ты меня не запугаешь. — Мечтал… полгода? — шокировано выдохнул Дане-Фовель, всматриваясь в голубые глаза. — Значит, я… нравлюсь тебе? Хоть немного? — Ещё как нравишься, поверь мне, — улыбаясь, кивнул Аксель, вызывая у того облегчённую улыбку. — И раз я все ещё не получил свой поцелуй… ты должен что-то с этим сделать. Максанс счастливо улыбнулся — Аксель, его Аксель сейчас был в его объятиях… никуда не убегал, не смеялся над ним… даже сказал, что он ему нравится. Надежда, вспыхнувшая внезапно, обдавала теплом, и парень не мог оторваться от созерцания этих прекрасных бездонных глаз. — Я готов целовать тебя целую вечность, Аксель Орьян. Лишь бы ты был рядом со мной. — У нас итак впереди целая вечность, Максанс Дане-Фовель.