Шрамы

      Лицо Джонатана вспыхивало на несколько секунд, когда поезд проезжал фонари туннеля. В темноте его было трудно заметить, однако жёлтые глаза ярко горели. Элвис всегда узнавал их. Узнавал их взгляд. И сейчас Гриндэйл был взволнован, как никогда.       Ещё раз проведя рукой по бинтам, Элвис вдруг наткнулся пальцем на три старых шрама, а затем по-детски улыбнулся. Выглянул в окно.       — Я когда-нибудь рассказывал тебе, откуда у меня эти шрамы? — начал он, снова обернувшись на друга.       Джонатан удивлённо вскинул брови, заинтересованно приблизившись к другу.       — Рассказывал. На соревнованиях в Китае тебя уронили на железную балку с…       — …неудачным креплением? — он усмехнулся, его улыбка наполнилась грустью. — Это неправда.       Роузенгард увидел, как брови его друга сошлись в непонимании.       — Я навсегда запомнил твоё лицо, когда я с радостью рассказал тебе о том, что прошёл на те соревнования. Ты пытался выглядеть радостным, но у тебя дрожали губы и тряслись руки. Когда я обнял тебя, ты заплакал и вцепился в меня настолько сильно, что поцарапал меня сквозь футболку. Помнишь? — фонари вновь осветили вагон, и Элвис увидел, как кивала знакомая кудрявая голова. — Я помню, как ты крикнул, что боишься. Говорил, что я забуду тебя, потому что встречу много новых и классных ребят. Тогда я пообещал тебе, что всегда буду помнить о тебе, а если забуду об этом обещании хоть на секунду, то отрежу себе обе руки, чтобы я не смог сделать ничего без тебя. И улетал с этим обещанием в своей голове.       Джонатан подсел ближе к нему, понимая, к чему идёт разговор. Элвис не смог смотреть в его встревоженные глаза и вздохнул, когда сам опустил взгляд.       — Приехав в Китай, я был поражён. Дунгуань оказался прекрасным местом с первых же секунд. Наша команда много времени проводила на главной площади. Из-за экскурсии я забыл об обещании написать тебе, как только приеду. Я вспомнил о нём лишь вечером, и наврал тебе о том, что у нас отобрали телефоны. Из-за этого чувство вины возросло. Тем же вечером я украл из столовой нож для масла…       — Нет! — Джонатан схватил друга за руку, что заставило его снова поднять на него глаза. — Я думал, ты просто…       — Я всегда был серьёзен, когда говорил о тебе. — зелёные глаза загорелись уверенностью. — Тренер тогда проходил по всем комнатам, чтобы убедиться, что все спят. Увидев, что я делаю со своей рукой, он подскочил ко мне и попытался успокоить. Я рассказал ему обо всём.       Гриндэйл сжал его руку в своей. Он дрожал. Элвис сжал его руку в ответ.       — Но он тихо посмеялся над этим. Он сказал, что всё время, когда я замечал что-то удивительное, я говорил: «Если бы со мной был Джонни, он был бы в восторге». — снова фонарь. Тихие всхлипы и плачущий Джонатан обнял своего друга. Раненая рука прижала его к себе в ответ. — Каждый чёртов раз. Я говорил это так часто, что даже мой тренер впал в бешенство однажды. И я продолжаю повторять это каждый день, в те минуты, когда тебя нет рядом.       — Почему ты так заботишься обо мне?! Какого чёрта?! — кудрявый сжал его футболку и почувствовал, как его гладят по голове. — Я так волновался за тебя, когда ты чуть не сгорел там и я… И ты… Ты мне нужен! Так сильно нужен, что иногда я просто… Не уходи, пожалуйста… Пожалуйста…       Элвис обнял его второй рукой.       — Я не уйду. Я не хочу уходить от тебя.